«Дети небес»: индонезийцы сняли ремейк шедевра иранского кино
В Индонезии создан ремейк знаменитого фильма Маджида Маджиди «Дети небес». Новую киноверсию картины снял известный индонезийский режиссер Ханунг Брамантьо, сообщает Tehran Times.
16 мая 2026 года в Джакарте в комплексе Epicentrum XXI состоялся закрытый показ ленты, который посетили актеры и съемочная группа. Ее широкий прокат в кинотеатрах Индонезии начнется 27 мая. Выход картины организован при поддержке Организации исламской культуры и связей, передает Исламосфера.
Оригинальная драма «Дети небес» режиссера Маджида Маджиди в свое время получила мировое признание. Это трогательная история о маленьких брате и сестре, которым приходится по очереди носить одну пару обуви, потому что туфли девочки они потеряли. Через призму незамысловатого сюжета авторы раскрывают глубокие темы бедности, детской чистоты и надежды. В 1999 году эта семейная киноклассика была номинирована на «Оскар» как лучший фильм на иностранном языке, став первой в истории иранской картиной, выдвинутой на соискание американской кинопремии.
Индонезийская адаптация бережно сохраняет эмоциональную глубину оригинала, делая упор на испытаниях детей и их преданности друг другу. Однако действие перенесено в Семаранг — индонезийский город с богатым культурным наследием и оживленной атмосферой. Главные герои, брат и сестра Али и Захра, живут в бедной семье на окраине города. Потеряв обувь, они вынуждены скрывать это от родителей, из-за чего их будни превращаются в череду тайных ухищрений. Ключевым моментом картины становится отчаянная попытка мальчика занять третье место в местном забеге: этот приз нужен ему, чтобы вернуть семье надежду и благополучие.
Фильм снят одной из ведущих индонезийских киностудий MD Pictures. Главные роли Али и Захры исполнили юные актеры Джаред Али и Хумайра Джахра. Для обоих это первый крупный актерский опыт, благодаря чему образы любимых героев получились свежими и искренними. В картине также снялся Сламет Рахарджо — мэтр индонезийского экрана, чье участие добавило проекту художественной убедительности и весомости.
Режиссер Ханунг Брамантьо известен своим умением работать в самых разных жанрах. На недавнем Азиатском кинофестивале в Джакарте он провел на творческой площадке киностудии встречу под названием «Дети небес: искусство киноадаптации». Режиссер подробно рассказал, с какими трудностями сталкивается автор при переносе зарубежного шедевра в индонезийские реалии.
Продюсером картины стал руководитель киностудии MD Pictures Манодж Панджаби. Этот фильм — часть масштабных планов компании на 2026 год. Сейчас студия делает ставку на выпуск ремейков и продолжений успешных кинолент, рассчитывая укрепить свои позиции как дома, так и за рубежом. Проекты компании охватывают самые разные направления — от экранизаций литературных произведений до чисто жанрового кино, что подтверждает растущий вес Индонезии в кинематографии своего региона.
Выпуск «Детей небес» доказывает, что индонезийские кинематографисты способны гибко работать с материалом и создавать картины, понятные и интересные зрителям по всему миру.
Новая киноверсия в деталях воссоздает гуманистический дух оригинала Маджида Маджиди, раскрывая хрупкий мир детства и показывая веру в лучшее, которая живет вопреки любым невзгодам.
Сценарий «Детей небес» не только повлиял на мировых режиссеров, но и занял прочное место в зарубежном образовании благодаря продуманному сюжету и глубине. Помимо иранских школ, где эта простая и захватывающая история входит в программу средних и старших классов, текст сценария ранее был включен в японские школьные учебники по английскому языку.
Выдающийся американский кинокритик Роджер Эберт в свое время очень тепло отозвался об этой картине. С тех пор многие искусствоведы часто сравнивают работу Маджида Маджиди с классической драмой Витторио Де Сики «Похитители велосипедов» за ее общечеловеческую значимость и поразительную простоту.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Как европейская наука перепутала передовую арабскую робототехнику с астральной магией
В истории востоковедения немало курьезов, но этот случай уникален. Из-за трудностей перевода и культурных стереотипов европейские ученые XIX века совершили системную ошибку: они классифицировали передовую средневековую арабскую прикладную механику как раздел оккультных наук, посвященный созданию астрологических талисманов и астральной магии, передает Исламосфера.
Загадочный термин Ибн Халдуна
В 1377 году великий арабский философ и историк Ибн Халдун написал свой фундаментальный труд «Мукаддима» («Введение»). В нем он классифицировал все известные человечеству науки. В разделе геометрических и инженерных дисциплин ученый упомянул дисциплину под названием ’ильм ат-тамасиль аль-гариба ва-ль-хаякиль ан-надира, что переводится как «наука о диковинных фигурах и редких конструкциях». Поэтичное, но непривычное для европейского уха название породило в науке ошибку, растянувшуюся на столетия.
Корни заблуждения: от Средневековья к Новому времени
История путаницы началась еще в XII–XIII веках, когда в Европу через Испанию и Сицилию хлынули труды из исламского мира. Среди них, наряду с работами по математике и медицине, встречались оккультные книги, где фигурировали «статуи» и «фигуры» (тамасиль) для магических ритуалов.
Одновременно переводились и труды по механике. Описываемые там вещи казались европейцам невозможными: металлические хлопающие крыльями птицы, фигуры в виде людей, подающие воду для омовения, и другие чудеса. В арабских текстах внешние корпуса этих автоматов тоже назывались словом «тамасиль» (фигуры, образы). Уверовав, что имеют дело с мистикой, переводчики исказили и другой термин механики — аль-хаякиль «инженерные каркасы и крупные строительные механизмы». Его перевели как «храмы» или «астральные каркасы», окончательно уводя мысль в мистическую плоскость.
Миф закрепили ученые Нового времени. Когда барон де Слан в XIX веке переводил Ибн Халдуна на французский язык, он наследовал эту ошибочную терминологию. Ученый взял ключевое слово ат-тамасиль и перевел название науки буквально: «l’art de fabriquer des statues…» («искусство изготовления статуй»).
Само по себе слово «статуи» не несет мистики, но востоковеды истолковали его в мистическом контексте. Зная о строгом запрете на скульптуры в исламе, они решили: раз существует целая «наука о статуях», значит, речь идет не об искусстве, а о тайных ритуалах. В итоге востоковеды объявили эту дисциплину практической магией, изучающей «астральные образы» и талисманы, способные удерживать духовную энергию звезд. Сложнейшие гидравлические приборы инженеров Аль-Джазари и братьев Бану Муса официально списали в архивы оккультизма.
Роботы вместо магии: что скрывалось внутри
Пока европейские переводчики искали в текстах каббалистические формулы, арабские инженеры использовали строгую математику. Ибн Халдун прямо связывал науку о «диковинных фигурах» с «Книгой хитрых устройств», созданной еще в IX веке братьями Бану Муса в Багдаде.
Внутри этих механизмов не было никакой магии, а их движение обеспечивалось исключительно за счет законов физики. Сложные алгоритмы работы металлических птиц и человеческих фигур запускались с помощью гидравлики и пневматики через тонкие системы сообщающихся сосудов, поплавков и клапанов. Физическая подвижность элементов достигалась методами классической механики с использованием рычагов, противовесов и водяных колес. Главным же прорывом мусульманских инженеров стало создание основ автоматического управления, где механическая «память» устройств программировалась с помощью первых в мире распределительных валов. Ярким примером служили антропоморфные автоматы Исмаила аль-Джазари — те самые металлические слуги, которые самостоятельно подавали воду, мыло и полотенце для ритуального омовения.
Как развеялся миф
Долгое время в Европе арабские манускрипты переводили обычные филологи, которые отлично знали язык, но ничего не понимали в физике и механике. Научный прорыв произошел в XX веке, когда рукописи попали в руки немецкого физика Эйльхарда Видемана, который также обладал феноменальными лингвистическими способностями и самостоятельно выучил арабский язык. В соавторстве с инженером Францем Хаузером они доказали, что движение «оживших» фигур обеспечивалось исключительно законами гидродинамики и пневматики.
Окончательную точку в этой истории поставил британский инженер и историк науки Дональд Хилл, который исследовал оригинальные труды и чертежи самих арабских механиков — братьев Бану Муса и Аль-Джазари. Изучив эти рукописи сквозь призму технического образования, ученые сопоставили их с классификацией Ибн Халдуна. Мистический туман мгновенно рассеялся: исследователи поняли, что арабский мыслитель в своем трактате описывал не ритуалы, а сухой инженерный язык проектирования автоматических систем и термин ’ильм ат-тамасиль («наука о фигурах») на самом деле означал науку об автоматических приборах.
Заключение
Наука о диковинных фигурах и редких конструкциях представляет собой свидетельство высокого уровня развития инженерной мысли в исламском мире. Возвращение этого термина в его истинное, научно-техническое русло позволило по-новому взглянуть на интеллектуальное наследие средневекового Востока, где точный геометрический расчет служил основой для создания первых в истории человечества программируемых автоматов. А история названия этой дисциплины дает нам яркий пример того, как языковой барьер и культурные стереотипы могут превратить передовую науку своего времени в «запретное колдовство» в глазах людей несведущих.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
