Итоги QIAS 2026: исламское наследственное право оказалось сложным вызовом для ИИ
В мае 2026 года на конференции LREC в Пальма-де-Майорке были подведены итоги международного соревнования QIAS 2026, посвящённого оценке способности искусственного интеллекта решать задачи исламского наследственного права. Участие в нём приняли 16 команд из разных стран, а результаты показали, что даже самые современные языковые модели испытывают серьёзные трудности с этой областью.
Наследственное право в исламе — одна из самых сложных и детально разработанных областей шариата. Ещё в VII веке Коран установил чёткие правила распределения имущества умершего, закрепив доли за определёнными категориями родственников: супругами, детьми, родителями. Однако с течением времени эти правила обрастали дополнительными уровнями сложности: появились механизмы пропорционального уменьшения долей ('awl) при нехватке имущества, возврат остатка (radd), а также сложные правила блокировки (hajb), когда одни наследники полностью исключают других из числа получателей. Для человека, не имеющего специального образования, разобраться в этом практически невозможно, а ошибка в расчётах может привести к многолетним судебным тяжбам и разрушению семейных отношений.
По данным IslamNews, именно эту задачу и поставили перед искусственным интеллектом организаторы соревнования QIAS 2026. В отличие от типичных тестов на знание фактов, здесь требовалось не просто дать правильный ответ, а провести полный, многоступенчатый расчёт «от и до» — от выявления наследников по описанию на естественном языке до назначения каждому из них точной доли. Даже небольшая ошибка на любом из этапов делала результат недействительным. Для проверки систем организаторы использовали бенчмарк MAWARITH (от арабского «маварис» — наследство), содержащий 12 500 реальных и учебных примеров наследственных дел на арабском языке, а оценивание проводилось по специально разработанной многоступенчатой метрике MIR-E, которая позволяла увидеть, на каком именно этапе модель ошибается. Это важно не только с академической, но и с практической точки зрения — умные системы в будущем могли бы помочь судьям, адвокатам и простым мусульманам проверять расчёты наследства, но пока до этого далеко.
Участники использовали совершенно разные подходы: одни полагались на сложные текстовые подсказки (промпты), другие подключали внешние базы знаний через механизм дополненного поиска (RAG), третьи дообучали модели на юридических текстах. Победителем стала команда CVPD, использовавшая гибридную систему с RAG и добившаяся результата 0.935 по метрике MIR-E. Второе место заняла команда Simplicity с двухэтапным нейро-символическим пайплайном (0.931), а третье — команда KMS с продвинутыми методами промптинга (0.916).
Однако главный вывод соревнования, пожалуй, не в том, кто победил, а в том, насколько сложной оказалась задача для всех участников. Даже лучшие модели ошибались на этапах, требующих точной юридической интерпретации — например, когда нужно было определить, является ли конкретный родственник наследником или его исключает более близкий родственник. Кроме того, выявился значительный разрыв между коммерческими моделями (Gemini, GPT) и открытыми (Qwen, LLaMA, Fanar): коммерческие системы показали гораздо более высокую стабильность при соблюдении правил и выполнении последовательных рассуждений. Тем не менее, есть и обнадёживающий результат: команда QU-NLP (Катарский университет) продемонстрировала, что даже небольшие открытые модели можно доработать до уровня, сопоставимого с коммерческими системами, путём многоэтапной тонкой настройки на специфических юридических данных.
Актуальность этого соревнования выходит далеко за пределы чисто технической задачи. Во-первых, в исламских странах наследственные дела составляют значительную часть судебной нагрузки, и любая технология, способная помочь в их решении, имеет огромное социальное значение. Во-вторых, это пример того, как искусственный интеллект может работать в областях, где сочетаются строгая логика (математические расчёты долей), правовые нормы и культурно-религиозные контексты. Наконец , это важный тест для самих языковых моделей: если они не справляются с такой структурированной задачей, значит ли это, что их «рассуждения» по-прежнему поверхностны и не достигают уровня, необходимого для принятия серьёзных решений в реальной жизни? Ответ на этот вопрос QIAS 2026, к сожалению, дать пока не смогло — но оно показало, куда нужно двигаться дальше.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Американский исследователь: Определяющая роль Хадиджы (мир ей) в истории ислама
Декан факультета изящных искусств Техасского университета в Тарлтоне (Tarleton State University), в своей книге исследовавший роль и влияние Хадиджы (мир ей), супруги Пророка ислама (с.а.с.), в становлении раннего ислама, заявил: "Именно Хадиджа (мир ей), а не его дядя Абу Талиб, сыграла более важную роль в поддержке и защите Пророка (с.а.с.)».
10-е число месяца Раби аль-авваль — это не просто дата в календаре, а точка отсчета одного из самых важных союзов в истории человечества. В этот день связь между Пророком (с.а.с.) и Хадиджей (мир ей) стала не просто браком, а стратегическим союзом, заложившим первые основы исламской цивилизации в суровых условиях Мекки.
Этот союз, в котором богатство и статус Хадиджи (мир ей) стали опорой для миссии Пророка (с.а.с.), позволил нести тяжкое бремя откровения в годы одиночества и изгнания ислама, становясь исцелением для сердец верующих.
Имран Икбал аль-Бадави, декан факультета изящных искусств Техасского университета в Тарлтоне, в своей книге *«Королевы и пророки: как знатные арабские женщины и святые мужи формировали язычество, христианство и ислам»*, бросает вызов традиционным нарративам о Хадидже (мир ей), представляя ее как ключевую фигуру в религиозных и культурных преобразованиях Аравии VI–VII веков.
В главе под названием «Хадиджа, Мухаммад и противостояние христианства и язычества» он описывает Хадиджу (мир ей) не просто как жену Пророка, а как могущественную аристократку Мекки, чье экономическое влияние и смелое противостояние патриархальным нормам сыграли решающую роль в формировании послания раннего ислама. Эта глава также исследует, как поддержка Хадиджи (мир ей) позволила Пророку (с.а.с.) противостоять господствующей в Мекке политеистической системе.
Ниже представлен перевод интервью Имрана Икбала аль-Бадави Международному кораническому информационному агентству (IQNA):
IQNA: В вашей книге Хадиджа (мир ей) представлена не просто как поддерживающая супруга, а как историческая фигура, изменившая ход событий. Как этот образ дополняет или оспаривает традиционные исламские нарративы о ее роли?
Представляя Хадиджу (мир ей) в таком ключе, я преследую две основные цели.
Во-первых, она принадлежит к древнему ряду знатных женщин, которые формировали историю, культуру и религию Аравии и Ближнего Востока. К ним относятся королевы, прорицательницы, воительницы, главы племен и другие выдающиеся личности. Некоторые из этих женщин были связаны с прототипами божественности, которые позже были использованы и переосмыслены авраамическими религиями.
Во-вторых, арабские источники, включая повествования сиры (жизнеописания), не отдают должного Хадидже (мир ей). В профессиональных и личных отношениях с Мухаммадом (с.а.с.), как до начала миссии, так и в начале пророческого периода, она была более доминирующим партнером. Кроме того, эти источники страдают от дисбаланса: они приуменьшают христианское и «правоверное» происхождение семьи Хадиджи (мир ей), одновременно идеализируя семью Мухаммада (с.а.с.), которая была языческой. Я убежден, что Хадиджа (мир ей) сыграла куда большую роль в защите Пророка, чем его дядя Абу Талиб.
IQNA: Учитывая, что ранние исламские источники представляют собой смесь биографий, агиографий (святых преданий) и устных рассказов, как вы при изучении таких фигур, как Хадиджа (мир ей), проводите границу между историческим фактом и интерпретативными слоями?
Чтобы поставить Хадиджу (мир ей) в центр повествования и при этом предложить более историчный взгляд, я учел несколько критериев. Моя книга разъясняет, что средневековые отчеты сиры и хадисов по сути больше связаны с формированием идентичности, чем с фиксацией исторических фактов.
В сообщениях о Хадидже (мир ей) много литературных приемов и противоречий, включая использование полемических доводов, преувеличений, анахронизмов, символизма и поздних вставок. Из-за нехватки документальных свидетельств о самой Хадидже (мир ей), мой портрет основан на существующих моделях поведения знатных арабских женщин той эпохи, о которой у нас имеются доказательства.
IQNA: Вы делаете акцент на экономическом и социальном могуществе Хадиджи (мир ей). Как ее статус помог Пророку в продвижении ислама в патриархальном обществе Мекки?
Бесспорно, это так. Согласно источникам, Абу Талиб, дядя Пророка, уже не был в состоянии поддерживать его и даже поощрял его искать работу в другом месте. Хадиджа (мир ей) спасла его от перспективы нищеты и нестабильности — особенно в то время, когда Мухаммад (с.а.с.) был молодым человеком, пережившим сиротство.
Она также была его лучшим спутником и, весьма вероятно, играла для него роль, близкую к материнской. Источники также показывают, что Хадиджа обладала смелым и решительным духом: она уверенно действовала в противостоянии с мужчинами Курайша. Одним из примеров такой конфронтации была ситуация с дядями Мухаммада, которые были против их брака, но она одержала верх в этом противостоянии.
IQNA: В этой версии повествования важное место занимает Варака ибн Науфаль. Как вы считаете, свидетельствует ли его роль о некоторой богословской преемственности между христианством и ранним исламом или же она носит преимущественно символический характер?
Исследованию связи между христианством поздней античности и возникновением ислама и Корана посвящено множество работ.
В Аравии обнаруживается всё больше эпиграфических и археологических свидетельств того, что христианство было широко распространено в этом регионе еще до появления ислама.
Даже в арабских источниках встречается множество признаков и упоминаний христианских персонажей, мест и символов в обществе эпохи Пророка Мухаммада (с.а.с.).
Однако трудно с уверенностью сказать, насколько сильно Варака повлиял на Мухаммада (с.а.с.). Этому вопросу посвящены отдельные исследования.
Вместе с тем сира Пророка ясно свидетельствует о присутствии христианских святых и духовных лиц в окружении Мухаммада (с.а.с.). Это вновь связывает данную тему с Хадиджей (мир ей), поскольку Варака ибн Науфаль был ее двоюродным братом.
IQNA: Вы помещаете свое повествование в более широкий контекст религиозных преобразований поздней античности. Как история Хадиджи (мир ей) отражает более масштабные изменения на Аравийском полуострове в вопросах власти, религиозных убеждений и гендерных ролей?
Как я показываю в своей книге, в Аравии существовала длительная и непрерывная традиция «знатных женщин» — женщин, обладавших широкими полномочиями и значительным влиянием в обществе.
Они могли самостоятельно править, участвовать в войнах и заниматься торговлей.
Я утверждаю, что завоевание римлянами этих территорий примерно в 106 году н. э., а также распространение христианства и иудаизма в III–IV веках усилили патриархальные модели поведения в Аравии, в том числе в военной сфере.
На протяжении всего периода, известного как поздняя античность, власть знатных арабских женщин постепенно ослабевала. Более того, они всё чаще передавали свои полномочия мужчинам, которым доверяли, особенно святым мужам и религиозным деятелям.
Три главных примера, которые я рассматриваю для демонстрации этого исторического процесса, — Зенобия, царица Пальмиры, умершая в 274 году н. э.; Мавия, царица танухов, умершая примерно в 425 году; и Хадиджа (мир ей), знатная женщина из племени Курайш, умершая в 619 году.
IQNA: Учитывая ваш большой интерес к переосмыслению роли женщин в истории религий, какой вывод, по вашему мнению, должны сделать читатели вашей книги, особенно мусульмане, из вашего нового взгляда на Хадиджу (мир ей)?
В заключительной части книги я представил многочисленные выводы и уроки, касающиеся чрезвычайно важной роли знатных арабских женщин в формировании истории.
Однако в отношении Хадиджи (мир ей) необходимо напомнить о нескольких важных моментах.
Во-первых, самые продолжительные близкие отношения и деловое партнерство основателя ислама были связаны именно с женщиной — Хадиджей (мир ей).
Люди забывают, что Мухаммад (с.а.с.) был ближе к Хадидже (мир ей), чем к Абу Талибу, Абу Бакру или Умару. Кроме того, значительную часть своей жизни он провел с ней — дольше, чем с Аишей или другими своими супругами.
И, наконец, что важнее всего, гендерные отношения в современном исламе не были чем-то неизбежным или заранее предопределенным. Где сегодня в исламе место традиции брака по образцу Хадиджи? Разумеется, шиитская брачная традиция в большей степени, чем суннитская, сохраняет сходство с этой древней моделью.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
