22 Сентябрь, 2026, 11 Раби ас-сани, 1448
22 Сентябрь, 2026, 11 Раби ас-сани, 1448
Кроме того, принятые в нашей стране Закон «О свободе совести и религиозных организациях», указы и постановления главы государства по развитию межнациональных отношений, государственные программы в сфере борьбы с экстремизмом, а также нормативно-правовые акты, касающиеся цифровых технологий и информационной безопасности, составляют прочную правовую основу последовательной политики в этой сфере.
Резолюция «Просвещение и религиозная толерантность», принятая Генеральной Ассамблеей Организации Объединенных Наций по инициативе Узбекистана, признана важным международным документом, способствующим утверждению культуры толерантности в мире.
Поэтому в условиях глобализации и стремительного развития цифровых технологий информационное пространство оказывает непосредственное влияние на все сферы жизни общества, в частности, на межнациональные отношения и религиозную жизнь. Интернет, социальные сети и цифровые коммуникационные средства наряду с расширением диалога между людьми в некоторых случаях становятся площадкой распространения идей, ложной информации и радикальных взглядов, угрожающих религиозной толерантности и межнациональному согласию. В условиях цифрового мира вопрос обеспечения религиозной толерантности и межэтнического согласия приобретает особое научно-практическое значение.
В целях обсуждения актуальных вопросов обеспечения религиозной толерантности и межэтнического согласия в условиях цифровой трансформации, разработки научных подходов и практических предложений, дальнейшего укрепления конструктивного диалога между государственными органами, международными организациями, религиозными конфессиями, институтами гражданского общества и экспертами сегодня Центром народной дипломатии Шанхайской организации сотрудничества в Узбекистане совместно с Комитетом по делам религий, региональным представительством Фонда Конрада Аденауэра по Центральной Азии и Комитетом по межнациональным отношениям и делам соотечественников за рубежом организована международная научно-практическая конференция на тему «Актуальные вопросы обеспечения религиозной толерантности и межэтнического согласия в цифровом мире».
В ней приняли участие депутаты Олий Мажлиса, представители международных организаций, зарубежные эксперты, профессора и преподаватели высших учебных заведений, руководители религиозных конфессий, представители институтов гражданского общества и молодежных организаций.
Открывая мероприятие, директор Центра Кабулжон Сабиров отметил современную значимость цифровой дипломатии:
– Сегодня цифровое пространство стало не только средством обмена информацией, но и важной площадкой для формирования сознания, взглядов и ценностей людей. Народная дипломатия в сочетании с цифровой дипломатией становится эффективным инструментом укрепления межнационального согласия и религиозной толерантности.
Глава регионального представительства Фонда Конрада Аденауэра по Центральной Азии Андре Алгермиссен в своём докладе подчеркнул:
– В построении устойчивого общества цифровые технологии должны развиваться в гармонии с принципами человеческого достоинства, демократии и толерантности.
Также генеральный секретарь фонда Марк Шпайх особо подчеркнул важность международного сотрудничества:
– В цифровую эпоху важно дальнейшее расширение обмена опытом в области укрепления прав человека, религиозной толерантности и демократических ценностей.
Заместитель председателя Комитета Республики Узбекистан по межнациональным отношениям и делам соотечественников за рубежом Ганишер Ирматов в своём выступлении отметил:
– Межнациональное согласие является одной из важнейших гарантий стабильности и устойчивого развития страны. Сохранение и укрепление его в цифровой среде – общая задача всех нас.
Первый заместитель министра цифровых технологий Аюбхон Султанов в своей речи особо подчеркнул:
– Для того, чтобы цифровые платформы стали эффективным средством объединения общества, необходимо сформировать в них надежную и безопасную информационную среду.
Председатель Комитета Законодательной палаты Олий Мажлиса по вопросам науки, образования, культуры, спорта и молодежи Нодир Жумаев в своем видеообращении подчеркнул:
– Цифровые технологии должны служить укреплению открытости, прозрачности и взаимного доверия между государством и обществом. Формирование культуры ответственного общения в информационном пространстве является важной задачей сегодняшнего дня.
На пленарном заседании заслушаны доклады, посвященные цифровым коммуникациям, государственному управлению, религиозной толерантности, межкультурному диалогу, медиаграмотности, информационной безопасности и молодежной политике.
Ректор Ташкентского исламского института имени Имама Бухари Уйгун Гафуров отметил, что народов Центральной Азии издревле объединяют традиции взаимного уважения, толерантности и добрососедства, а передача этого богатого наследия в сознание молодого поколения с помощью современных цифровых средств является важным условием устойчивого развития.
Глава Ташкентской и Узбекистанской епархии Русской православной церкви митрополит Викентий заявил, что межрелигиозный диалог должен основываться на общечеловеческих ценностях, а цифровое пространство должно служить широкой пропаганде идей взаимного уважения, толерантности и солидарности.
Директор негосударственной некоммерческой организации «Digital Generation Uzbekistan» Азамат Жалолов отметил, что молодежь является решающей силой в формировании безопасной и ответственной цифровой среды, и развитие у них навыков критического мышления и медиаграмотности имеет актуальное значение.
Руководитель Молодежного центра фонда «Ziyo Forum» Сирожиддин Бозоров отметил, что повышение цифровой грамотности молодежи, формирование навыков сортировки и анализа достоверной информации являются одними из наиболее эффективных просветительских мер против экстремистских идей.
По итогам конференции участники выдвинули предложения, рекомендации, направленные на укрепление религиозной толерантности, межнационального согласия в цифровом пространстве, профилактику экстремизма и радикализма, развитие медиаграмотности, повышение информационной культуры молодежи, дальнейшее расширение сотрудничества между государственными органами, международными организациями, институтами гражданского общества.
Отмечалось, что данная международная научно-практическая конференция стала важной площадкой для научно-практического диалога, способствующей возвеличиванию человеческого достоинства в Новом Узбекистане, дальнейшему укреплению межнационального согласия и религиозной толерантности, обеспечению мира, стабильности в цифровом пространстве, а также выводу международного сотрудничества на новый уровень.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Декан факультета изящных искусств Техасского университета в Тарлтоне (Tarleton State University), в своей книге исследовавший роль и влияние Хадиджы (мир ей), супруги Пророка ислама (с.а.с.), в становлении раннего ислама, заявил: "Именно Хадиджа (мир ей), а не его дядя Абу Талиб, сыграла более важную роль в поддержке и защите Пророка (с.а.с.)».
10-е число месяца Раби аль-авваль — это не просто дата в календаре, а точка отсчета одного из самых важных союзов в истории человечества. В этот день связь между Пророком (с.а.с.) и Хадиджей (мир ей) стала не просто браком, а стратегическим союзом, заложившим первые основы исламской цивилизации в суровых условиях Мекки.
Этот союз, в котором богатство и статус Хадиджи (мир ей) стали опорой для миссии Пророка (с.а.с.), позволил нести тяжкое бремя откровения в годы одиночества и изгнания ислама, становясь исцелением для сердец верующих.
Имран Икбал аль-Бадави, декан факультета изящных искусств Техасского университета в Тарлтоне, в своей книге *«Королевы и пророки: как знатные арабские женщины и святые мужи формировали язычество, христианство и ислам»*, бросает вызов традиционным нарративам о Хадидже (мир ей), представляя ее как ключевую фигуру в религиозных и культурных преобразованиях Аравии VI–VII веков.
В главе под названием «Хадиджа, Мухаммад и противостояние христианства и язычества» он описывает Хадиджу (мир ей) не просто как жену Пророка, а как могущественную аристократку Мекки, чье экономическое влияние и смелое противостояние патриархальным нормам сыграли решающую роль в формировании послания раннего ислама. Эта глава также исследует, как поддержка Хадиджи (мир ей) позволила Пророку (с.а.с.) противостоять господствующей в Мекке политеистической системе.
Ниже представлен перевод интервью Имрана Икбала аль-Бадави Международному кораническому информационному агентству (IQNA):
IQNA: В вашей книге Хадиджа (мир ей) представлена не просто как поддерживающая супруга, а как историческая фигура, изменившая ход событий. Как этот образ дополняет или оспаривает традиционные исламские нарративы о ее роли?
Представляя Хадиджу (мир ей) в таком ключе, я преследую две основные цели.
Во-первых, она принадлежит к древнему ряду знатных женщин, которые формировали историю, культуру и религию Аравии и Ближнего Востока. К ним относятся королевы, прорицательницы, воительницы, главы племен и другие выдающиеся личности. Некоторые из этих женщин были связаны с прототипами божественности, которые позже были использованы и переосмыслены авраамическими религиями.
Во-вторых, арабские источники, включая повествования сиры (жизнеописания), не отдают должного Хадидже (мир ей). В профессиональных и личных отношениях с Мухаммадом (с.а.с.), как до начала миссии, так и в начале пророческого периода, она была более доминирующим партнером. Кроме того, эти источники страдают от дисбаланса: они приуменьшают христианское и «правоверное» происхождение семьи Хадиджи (мир ей), одновременно идеализируя семью Мухаммада (с.а.с.), которая была языческой. Я убежден, что Хадиджа (мир ей) сыграла куда большую роль в защите Пророка, чем его дядя Абу Талиб.
IQNA: Учитывая, что ранние исламские источники представляют собой смесь биографий, агиографий (святых преданий) и устных рассказов, как вы при изучении таких фигур, как Хадиджа (мир ей), проводите границу между историческим фактом и интерпретативными слоями?
Чтобы поставить Хадиджу (мир ей) в центр повествования и при этом предложить более историчный взгляд, я учел несколько критериев. Моя книга разъясняет, что средневековые отчеты сиры и хадисов по сути больше связаны с формированием идентичности, чем с фиксацией исторических фактов.
В сообщениях о Хадидже (мир ей) много литературных приемов и противоречий, включая использование полемических доводов, преувеличений, анахронизмов, символизма и поздних вставок. Из-за нехватки документальных свидетельств о самой Хадидже (мир ей), мой портрет основан на существующих моделях поведения знатных арабских женщин той эпохи, о которой у нас имеются доказательства.
IQNA: Вы делаете акцент на экономическом и социальном могуществе Хадиджи (мир ей). Как ее статус помог Пророку в продвижении ислама в патриархальном обществе Мекки?
Бесспорно, это так. Согласно источникам, Абу Талиб, дядя Пророка, уже не был в состоянии поддерживать его и даже поощрял его искать работу в другом месте. Хадиджа (мир ей) спасла его от перспективы нищеты и нестабильности — особенно в то время, когда Мухаммад (с.а.с.) был молодым человеком, пережившим сиротство.
Она также была его лучшим спутником и, весьма вероятно, играла для него роль, близкую к материнской. Источники также показывают, что Хадиджа обладала смелым и решительным духом: она уверенно действовала в противостоянии с мужчинами Курайша. Одним из примеров такой конфронтации была ситуация с дядями Мухаммада, которые были против их брака, но она одержала верх в этом противостоянии.
IQNA: В этой версии повествования важное место занимает Варака ибн Науфаль. Как вы считаете, свидетельствует ли его роль о некоторой богословской преемственности между христианством и ранним исламом или же она носит преимущественно символический характер?
Исследованию связи между христианством поздней античности и возникновением ислама и Корана посвящено множество работ.
В Аравии обнаруживается всё больше эпиграфических и археологических свидетельств того, что христианство было широко распространено в этом регионе еще до появления ислама.
Даже в арабских источниках встречается множество признаков и упоминаний христианских персонажей, мест и символов в обществе эпохи Пророка Мухаммада (с.а.с.).
Однако трудно с уверенностью сказать, насколько сильно Варака повлиял на Мухаммада (с.а.с.). Этому вопросу посвящены отдельные исследования.
Вместе с тем сира Пророка ясно свидетельствует о присутствии христианских святых и духовных лиц в окружении Мухаммада (с.а.с.). Это вновь связывает данную тему с Хадиджей (мир ей), поскольку Варака ибн Науфаль был ее двоюродным братом.
IQNA: Вы помещаете свое повествование в более широкий контекст религиозных преобразований поздней античности. Как история Хадиджи (мир ей) отражает более масштабные изменения на Аравийском полуострове в вопросах власти, религиозных убеждений и гендерных ролей?
Как я показываю в своей книге, в Аравии существовала длительная и непрерывная традиция «знатных женщин» — женщин, обладавших широкими полномочиями и значительным влиянием в обществе.
Они могли самостоятельно править, участвовать в войнах и заниматься торговлей.
Я утверждаю, что завоевание римлянами этих территорий примерно в 106 году н. э., а также распространение христианства и иудаизма в III–IV веках усилили патриархальные модели поведения в Аравии, в том числе в военной сфере.
На протяжении всего периода, известного как поздняя античность, власть знатных арабских женщин постепенно ослабевала. Более того, они всё чаще передавали свои полномочия мужчинам, которым доверяли, особенно святым мужам и религиозным деятелям.
Три главных примера, которые я рассматриваю для демонстрации этого исторического процесса, — Зенобия, царица Пальмиры, умершая в 274 году н. э.; Мавия, царица танухов, умершая примерно в 425 году; и Хадиджа (мир ей), знатная женщина из племени Курайш, умершая в 619 году.
IQNA: Учитывая ваш большой интерес к переосмыслению роли женщин в истории религий, какой вывод, по вашему мнению, должны сделать читатели вашей книги, особенно мусульмане, из вашего нового взгляда на Хадиджу (мир ей)?
В заключительной части книги я представил многочисленные выводы и уроки, касающиеся чрезвычайно важной роли знатных арабских женщин в формировании истории.
Однако в отношении Хадиджи (мир ей) необходимо напомнить о нескольких важных моментах.
Во-первых, самые продолжительные близкие отношения и деловое партнерство основателя ислама были связаны именно с женщиной — Хадиджей (мир ей).
Люди забывают, что Мухаммад (с.а.с.) был ближе к Хадидже (мир ей), чем к Абу Талибу, Абу Бакру или Умару. Кроме того, значительную часть своей жизни он провел с ней — дольше, чем с Аишей или другими своими супругами.
И, наконец, что важнее всего, гендерные отношения в современном исламе не были чем-то неизбежным или заранее предопределенным. Где сегодня в исламе место традиции брака по образцу Хадиджи? Разумеется, шиитская брачная традиция в большей степени, чем суннитская, сохраняет сходство с этой древней моделью.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Иман 
Молитва 
Голодание 
Закот 
Хадж 
Коран 
Уроки Ислама 
Контакт 