Нейросети помогают искать информацию, анализировать данные, переводить тексты и создавать контент. Однако в сфере религии любая неточность может иметь серьезные последствия. Где проходит граница между удобством технологий и ответственностью журналиста? Об этом мы поговорили с главным экспертом Департамента информационной работы Международного центра межконфессионального и межрелигиозного диалога Назерке Оргара.
Представьте ситуацию: журналист просит чат-бот указать источник конкретного хадиса или религиозного правила. Система уверенно выдает название книги, номер главы, страницу и даже год издания. Однако при проверке выясняется, что такого источника в действительности не существует. Алгоритм просто сгенерировал правдоподобный ответ. Поэтому искусственный интеллект не может выступать первоисточником информации. Любые цитаты из священных текстов, хадисы, фетвы, церковные документы или исторические сведения должны обязательно проверяться по официальным и достоверным источникам.
— Может ли искусственный интеллект формировать предвзятое отношение к религии?
— Такая проблема действительно существует. Надо понимать, что искусственный интеллект обучается на больших массивах информации из Интернета и может воспроизводить уже существующие в обществе стереотипы. Международные исследования показывают, что некоторые генеративные модели при упоминании ислама чаще используют лексику, связанную с конфликтами, угрозами безопасности или терроризмом. Это не результат чьего-то намерения, а следствие дисбаланса данных, на которых обучалась система. Поэтому журналисты должны критически оценивать любой сгенерированный контент и не допускать тиражирования предвзятых формулировок или негативных клише в отношении религиозных сообществ.
— Насколько серьезной угрозой становятся дипфейки?
— Дипфейки – один из наиболее опасных вызовов цифровой эпохи. Современные технологии позволяют очень точно имитировать голос человека, его мимику и манеру речи. Представьте, что в социальных сетях появляется видео, на котором известный религиозный лидер якобы делает радикальное или провокационное заявление. Даже если запись окажется подделкой, она способна за короткое время вызвать широкий общественный резонанс. Поэтому современный фактчекинг должен включать не только проверку текстов, но и верификацию фото-, видео- и аудиоматериалов. –Некоторые пользователи задают чат-ботам вопросы о религии. Может ли ИИ стать новым религиозным авторитетом? — Нет. Искусственный интеллект не обладает религиозной компетенцией и не несет моральной ответственности за свои ответы. Он может выполнять справочную функцию, помогать находить информацию или ориентироваться в источниках. Однако вопросы вероучения, духовной практики и религиозных заключений должны оставаться в компетенции специалистов и религиозных институтов.
— Сегодня во многих странах обсуждаются этические аспекты использования искусственного интеллекта. Какие инициативы реализуются в Казахстане и на международном уровне?
— Вопросы этики искусственного интеллекта сегодня находятся в центре внимания не только государств и IT-компаний, но и религиозных организаций. В рамках реализации Астанинской декларации мира, принятой по итогам VIII Съезда лидеров мировых и традиционных религий, продвигается инициатива по разработке концептуального документа «Этический кодекс использования искусственного интеллекта». Международный центр межконфессионального и межрелигиозного диалога принимает активное участие в этой работе. Цель документа — выработка общего подхода к использованию искусственного интеллекта с учетом нравственных и гуманистических принципов, а также защита человеческого достоинства в условиях стремительного технологического развития.
Мы исходим из того, что новые технологии должны служить человеку, помогать развитию образования, науки и коммуникаций, но при этом не подменять собой моральную ответственность, духовные ценности и живое человеческое взаимодействие. Важно, чтобы цифровые инструменты оставались помощниками человека, а не превращались в механизм, определяющий его мировоззрение и жизненные ориентиры.
— Какой международный опыт использования ИИ в религиозной сфере заслуживает внимания?
— Сегодня во всем мире идет активный поиск баланса между технологическим развитием и ответственностью. Интересен опыт Ватикана. Католические организации неоднократно подчеркивали, что любые технологии должны служить человеческому достоинству, а ключевые моральные и этические решения должны оставаться исключительно за человеком. Показателен и опыт исламских цифровых платформ на Ближнем Востоке. Некоторые из них используют системы на базе искусственного интеллекта для автоматических ответов пользователям. Однако рядом с такими сервисами обязательно размещается предупреждение о том, что ответ носит ознакомительный характер, а по вопросам религии необходимо обращаться к квалифицированным ученым.
Не менее важен опыт крупнейших мировых медиа. Многие международные редакции уже приняли внутренние кодексы использования искусственного интеллекта. Их основные принципы — обязательный человеческий контроль, фактчекинг, прозрачность перед аудиторией и сохранение персональной ответственности редактора за опубликованный материал.
— Какими принципами должны руководствоваться журналисты при использовании искусственного интеллекта?
— Я бы выделила несколько ключевых принципов: обязательную проверку информации, прозрачность использования ИИ, недопущение дискриминационных и предвзятых формулировок, сохранение авторской ответственности и уважение к религиозным чувствам аудитории. Технологии развиваются очень быстро, но профессиональная этика должна оставаться неизменной.
— Что бы вы посоветовали журналистам, работающим с ИИ?
— Безусловно, искусственный интеллект способен существенно повысить эффективность работы журналиста. Однако в сфере религии особенно важно помнить, что технологии не могут заменить профессиональную ответственность, критическое мышление и уважение к духовным ценностям. Сегодня главным профессиональным преимуществом становится уже не скорость публикации, а способность проверять факты, сохранять объективность и отвечать за достоверность информации.
Беседовал Серикбол Билялов, kazislam.kz
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Гробница великого исламского мыслителя, суфия и государственного деятеля Алишера Навои в афганском Герате представляет собой архитектурный памятник с драматической судьбой, на которую прямое влияние оказали политические потрясения региона. В наши дни она находится в центре международного дискурса, где сталкиваются современные амбиции и правила сохранения мирового культурного наследия, передает Исламосфера.
Великий меценат
Хазрат Алишер Навои скончался в 1501 году и был погребен в Герате, который во времена династии Тимуридов являлся одним из главных интеллектуальных и духовных центров мусульманского мира. Поэт упокоился на территории грандиозного религиозно-архитектурного ансамбля Мусалля, возведенного по приказу королевы Гаухаршад-бегим. В конце XV века над его могилой был построен первый изящный мавзолей.
Навои сам внес значительный вклад в преобразование региона. Будучи главным визирем султана Хусейна Байкары, он тратил колоссальные личные средства на социальную и религиозную инфраструктуру. Поэт на личные средства построил и отреставрировал около 40 караван-сараев, 17 мечетей, 9 общественных бань и 20 водоемов. К сожалению, практически все эти постройки были уничтожены временем и войнами, хотя наследие Навои отчасти сохраняется в Соборной мечети Герата, реконструкцию которой он лично спроектировал и профинансировал, и в мавзолее на могиле великого поэта Аттара в иранском Нишапуре.
Навои был видным деятелем суфийского ордена накшбандия и учеником великого Абдрахмана Джами. В последние годы жизни он полностью отдалился от государственных дел и жил в скромной келье (худжра) на территории созданного им же благотворительного комплекса «Ихласия». К нему непрерывным потоком шли паломники, ученики и простые люди, искавшие его благословения, духовного совета или материальной помощи. Когда в 1501 году Навои скончался, его похоронили рядом с этой кельей, и его могила, на которой спустя некоторое время был возведен мавзолей, на протяжении веков оставалась местом народного паломничества.
Уничтожение Мусаллы и проект 1950 года
В 1885 году в ходе геополитического противостояния с Российской империей Мусалля была взорвана. Мавзолей Навои превратился в руины, а могила на десятилетия осталась под открытым небом. Возрождение памятника началось в 1950 году благодаря частной инициативе. Гератский купец и меценат Хаджи Гуломхайдар Мухторзода на собственные деньги нанял рабочих и профинансировал строительство нового здания. Проект разработал известный афганский историк, археолог и архитектор Фикри Сельджуки. Он сознательно отказался от помпезности, спроектировав строгое купольное здание из традиционного кирпича, которое гармонировало с уцелевшим по соседству мавзолеем королевы Гаухаршад-бегим.
Вето ЮНЕСКО на «самаркандизацию» памятника
За годы многолетних гражданских войн в Афганистане мавзолей Фикри Сельджуки серьезно пострадал от обстрелов, а его стены покрылись трещинами. В мае 2013 года местные мастера провели его первый косметический ремонт.
Новый виток в истории гробницы произошел в 2021 году, в преддверии 580-летия мыслителя. Правительство Узбекистана разработало масштабный проект реставрации комплекса. Однако узбекские архитекторы предложили радикальный подход: полностью снести послевоенное купольное здание афганского зодчего и выстроить на его месте масштабный мемориал. Проект Ташкента подразумевал возведение входных пилонов в виде раскрытых книг, крытых боковых террас (айванов) и полную облицовку стен яркой мозаикой и голубой майоликой в стиле Самарканда и Бухары.
Министерство культуры Афганистана и эксперты ЮНЕСКО категорически отказались утверждать данный проект. Международная комиссия заявила, что полный снос существующего здания нарушает принципы аутентичности. Специалисты посчитали, что «самаркандизация» уничтожит строгий, сдержанный и исторически оправданный гератский стиль памятника.
Текущий статус
Из-за вето ЮНЕСКО амбициозный строительный план Узбекистана был заморожен. Сегодня на территории мемориала проводятся исключительно точечные консервационные работы по укреплению существующих конструкций и благоустройству территории. Основную поддержку в сохранении исторического ландшафта оказывают международные организации, в частности Гуманитарный фонд Ага Хана, обладающий колоссальным опытом бережной реставрации памятников Герата.
При этом вопрос сохранения наследия великого поэта не сходит с политической повестки. Официальный Ташкент регулярно поднимает тему гробницы Алишера Навои на дипломатических переговорах с правительством в Кабуле, стараясь найти компромисс между сохранением исторической подлинности здания 1950 года и необходимостью достойного увековечивания памяти мыслителя.
Мавзолей в Герате продолжает сохранять свой статус места зиярата (паломничества). Новые власти Афганистана не препятствуют ее посещению, однако строго контролируют ритуалы у могилы, допуская лишь молитвы за упокоение души мыслителя и пресекая любые не приветствуемые ими народные и суфийские обряды.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана