31 Октябрь, 2026, 20 Джумада аль-уля, 1448
31 Октябрь, 2026, 20 Джумада аль-уля, 1448
В исламской культуре сновидения всегда считались чем-то большим, чем просто игрой воображения, превратившись в предмет серьезного изучения. Это способствовало появлению табир-наме – самобытного литературного жанра, посвященного искусству толкования снов.
Название «табир-наме» объединяет в себе арабские и персидские корни: первая часть слова, «табир», переводится как «толкование», а вторая, «наме», означает «книга» или «послание». Буквальное значение арабского корня слова «табир» — «переход с одного берега на другой», что в контексте сновидений символизирует мост между миром образов и их скрытым смыслом в реальности. В исламской интеллектуальной традиции эти труды были известны под самыми разными названиями: их именовали «руйа-наме» (книга видений), «вакиа-наме» (книга событий), «гузариш-наме» (книга разъяснений) или «табират аль-вукуат».
Тому, кто не владеет темой достаточно глубоко, табир-наме могут показаться лишь восточным аналогом привычных европейских сонников, однако на деле между ними лежит глубокая смысловая пропасть. Если западная традиция зачастую сводит толкование снов к бытовому любопытству или психологическим играм подсознания, то в мусульманской культуре это — строгая духовная дисциплина. Табир-наме не просто предлагают значения образов, а выстраивают целую методологию, основанную на Коране и сунне, где личность сновидца, его благочестие и даже время сна имеют решающее значение для понимания того, является ли увиденное божественным посланием или пустой игрой воображения, передает Исламосфера.
В исламе важность толкования снов подтверждается сведениями из Корана и хадисов. В Священном Коране упоминается, что пророку Юсуфу было даровано знание толкования, а пророки Ибрахим, Якуб и Юсуф толковали свои сны и действовали в соответствии с ними. Также сообщается о том, как отец Якуб истолковал сон Юсуфа, и как сам Юсуф, находясь в темнице, толковал сны двух юношей, а позже — сон царя Египта. Тот факт, что первое откровение пришло Посланнику Аллаха в виде «благого сна» (ар-ру’я ас-салиха), послужил поводом для включения темы снов и их толкования в своды хадисов. В этой области особо выделяются имена Абу Бакра и его дочери Асмы, Са‘ида ибн аль-Мусайяба и Ибн Сирина.
Литература исламского мира в области толкования снов чрезвычайно богата. Фундаментальное значение имеет наследие Мухаммада ибн Сирина, чей труд «Китаб аль-Джавами‘» заложил основы классической традиции. Не менее важен вклад имама Джафара ас-Садика, чей «Китаб фи та‘бир ар-ру’я» стал связующим звеном между духовным знанием и практикой толкования. В период между XI и XIV веками число специалистов значительно возросло: Хасан ибн Хусейн аль-Халлал в «Табакат аль-му‘аббирин» («Биографии поколений толкователей снов») упоминает уже 7500 толкователей.
Особое значение толкованию снов придавалось в суфизме, в таких тарикатах, как халватия. Поэтому большинство табир-наме имеют суфийский характер. Особое место в истории жанра занимает Абдул-Гани ан-Наблуси, который был шейхом сразу в двух тарикатах — накшбандия и кадирия. Его фундаментальный труд, алфавитный справочник «Та‘тир аль-анам», стал вершиной литературы табир-наме, объединив многовековой опыт предшественников в удобную для читателя форму. Если обычные сонники фокусируются на бытовых событиях (богатство, брак, здоровье), то суфийские авторы рассматривают сон как инструмент воспитания души (нафс) и получения прямого божественного руководства. Среди подобных трудов встречаются дневники сновидений и сборники ответов шейхов на письма дервишей. Любопытным примером является переписка Асие Хатун из Скопье (1641–1643): в письмах своему наставнику она подробно фиксировала сны, превращая процесс толкования в инструмент духовного анализа.
В тюркской культуре сны и их толкование имели огромное значение как в доисламский, так и в исламский периоды. Сон является важным элементом в эпосах о происхождении уйгуров, Огуз-кагане и Деде Коркуте. В «Кутадгу билиг» толкованию снов посвящен отдельный раздел. Большинство та‘бир-наме в тюркской литературе являются переводами с арабского, первыми были переведены труды Ибн Сирина и Джафара ас-Садика. Существуют также книги на турецком, татарском, узбекском, и других центральноазиатских языках. Написанные простым языком, эти труды являются богатыми источниками с точки зрения лексики и народных верований. Большинство из них написаны прозой, хотя встречаются и поэтические формы.
Табир-наме существовали как самостоятельные книги, так и в виде разделов или заметок на полях в трудах по физиогномике (кыяфат-наме) или суфизму. Сюжеты со снами также встречаются в сборниках (джонк, маджму‘а), трактатах, в «Тути-наме» и сказках «Тысячи и одной ночи».
Структурно такие труды обычно состоят из двух частей. В первой приводится вводная информация: место сна в исламе, виды снов, условия толкования; всё это подкрепляется притчами. Во второй части разъясняются значения образов. В завершающей части книг часто встречаются разделы сегир-наме или ихтилядж-наме. Эти жанры, которые можно отнести к разновидности народных гаданий, посвящены толкованию примет и непроизвольных движений тела — например, подергивания глаза или конечностей. В кратких версиях, включенных в сборники, как правило, переходят непосредственно к толкованию символов.
Жанр табир-наме — это не просто памятник литературы, а живое воплощение многовековой исламской традиции. Для мусульманской культуры толкование снов всегда оставалось серьезной дисциплиной, имеющей прочную основу в Коране и сунне. Будь то суфийские дневники, направленные на внутреннее совершенствование, или популярные народные сонники, этот жанр на протяжении веков служил важным инструментом поиска смыслов в повседневной жизни, напоминая о том, что даже самые мимолетные образы сна могут нести в себе важное послание.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Иракский художник-каллиграф Ахмад Саид очарован чтением Корана в исполнении известного египетского чтеца шейха Мухаммада Сиддика Аль-Миншави. Его рецитации служат источником вдохновения для многих его художественных работ, украшающих мечети.
Как сообщает IQNA со ссылкой на "iraqinews", иракский каллиграф Ахмад Саид настолько покорен смиренными и духовными чтениями шейха Мухаммада Сиддика Аль-Миншави, что ежедневно часами слушает их. Эти рецитации вдохновляют его на создание прекрасных полотен, пронизанных духом и верой.
Он питает глубокую страсть к стилю почерка *сульс* и считает: "Тот, кто не смог овладеть этим почерком, не заслуживает того, чтобы называться каллиграфом".
Художник родился в 1957 году в городе Сулеймания. Его связь с арабской каллиграфией уходит корнями в детство, когда окружающие уже отмечали его красивый почерк.
Стремясь развить свой ниспосланный свыше талант, он проводил дни перед мастерской выдающегося каллиграфа Сулеймании Мухсина ас-Саида Самина (1921–1977), с вниманием наблюдая за движениями его рук во время создания картин и надписей.
Позднее, чтобы освоить принципы и правила этого искусства, он обратился к учебным пособиям знаменитого каллиграфа Хашима Мухаммада Аль-Багдади, известного как Хашим Хаттат (1921–1973).
По воле судьбы его двоюродный брат и друг Рафик Салех переехал в художественный институт города Эн-Наджаф, где Ахмад познакомился с преподавателем каллиграфии этого института Джасимом Хамудом Ан-Наджафи. Ахмад рассказывает об этом так: "Я извлек огромную пользу из наблюдений и наставлений мастера Джасима Ан-Наджафи, которые передавались мне через моего друга Рафика Салеха".
Он добавляет, что мастер Ан-Наджафи «предоставил в мое распоряжение множество источников по арабской каллиграфии, что помогло еще больше укрепить мои навыки».
Совершенствуя свое мастерство, Ахмад Саид овладел фундаментальными правилами и принципами этого искусства, в особенности такими почерками, как *сульс*, *нахс*, *дивани* и *рукъа*.
Особенно он преуспел в почерке *сульс*, который благодаря своим строгим правилам и точным пропорциям считается одним из самых сложных видов арабской исламской каллиграфии.
Этот почерк также славится своей гибкостью, структурной прочностью и требованием к творческому подходу и изобретательности в композиции. Одной из его разновидностей является *сульс джали* (крупный сульс), который дает каллиграфу большую свободу в создании кругов и сложных построек.
Этот стиль обычно используется для крупных надписей, эпиграфики на зданиях, переписывания Корана и украшения мечетей и религиозных мест.
Художественные способности Ахмада Саида постепенно раскрывались, что позволило ему участвовать во многих выставках в Сулеймании и за ее пределами.
Его первое выступление состоялось в 1983 году вместе с тремя другими каллиграфами; тогда его работы получили положительные отзывы в прессе. После этого он принял участие во многих других выставках и художественных мероприятиях.
В период восстания 1991 года в Ираке (народного восстания против баасистского режима, известного как восстание Шабания) он установил прочные связи с ведущими каллиграфами в Эрбиле и участвовал вместе с ними в нескольких художественных выставках.
В 1992 году он участвовал в создании Ассоциации каллиграфов Сулеймании, которая проводила многочисленные фестивали, конкурсы и выставки, а с 2006 по 2009 год возглавлял ее.
Он также является членом Ассоциации каллиграфов Ирака с 1981 года, а также состоит в Союзе художников Ирака и Союзе художников Курдистана.
В настоящее время Ахмад Саид поддерживает прочные профессиональные связи со многими иракскими, иранскими и турецкими каллиграфами. Он принимал участие в различных мероприятиях, в том числе в фестивале каллиграфии и золочения в Багдаде, где две его работы были отобраны для постоянной выставки.
В 1988–1989 годах он участвовал в конкурсе и выставке каллиграфов Сулеймании, а также выполнял функции члена жюри, оценивая представленные работы. В 1989 году он принял участие во II Международном конкурсе каллиграфии в Турции, а в 1990 году — в общественной выставке каллиграфов Сулеймании, организованной «Курдским культурным фондом».
Он также представил свою работу на Международной выставке каллиграфии в Тегеране, которая была включена в официальный каталог выставки.
Ахмад создал сотни каллиграфических произведений различными арабскими почерками, включая аяты Корана, пророческие хадисы и стихи. Среди его самых изысканных работ — надписи на стенах и куполах мечетей города Сулеймания, в том числе на Великой мечети, а также на мечетях Бахтияри, шейха Абдул-Кадира Джувейсе и Сераджуддина Вакърадага.
Кроме того, он спроектировал и исполнил монументальную надпись длиной более 300 метров почерком *сульс джали* для Университета гуманитарного развития.
Помимо этого, он отвечал за дизайн каллиграфических украшений для студии религиозных программ спутникового телеканала «NRT4». В настоящее данный Ахмад работает над написанием суры «Аль-Аля» длиной 50 метров для одной из мечетей в Сулеймании.
Ахмад продолжает: "Пожалуй, одна из самых дорогих моему сердцу работ, которой я особенно горжусь, — это фрагмент, где я переписал заключительные аяты суры «Аль-Бакара» почерком сульс джали".
Он добавляет: "Мне кажется, что я писал их не рукой, а самим сердцем".
Опираясь на свой многолетний опыт, Ахмад подчеркивает необходимость наличия наставника для обучения каллиграфа. Он отмечает: "Без учителя, на чьи исправления можно положиться, достижение уровня мастера может затянуться на гораздо более долгий срок, чем обычно."
По его словам: "Я полагался исключительно на самостоятельное изучение и практику, и в результате путь к достижению желаемого уровня мастерства занял гораздо больше времени, чем это могло бы быть".
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Иман 
Молитва 
Голодание 
Закот 
Хадж 
Коран 
Уроки Ислама 
Контакт 