В VI веке мир вокруг Аравийского полуострова был разделен между двумя империями и пустыней. Восточная Римская империя, известная как Византия, сохраняла фасад величия. Константинополь утопал в роскоши: знать устраивала пиры, где еду подавали на золоте, а излишества доходили до крайностей — гости намеренно вызывали рвоту, чтобы продолжать трапезу. Христианство, официальная религия, оправдывало власть, но расколы между епископами из-за догматов ослабляли единство. Границы империи трещали под натиском варваров, а экономика держалась на налогах с истощенных провинций.

По данным IslamNews, на востоке империя Сасанидов в Персии цеплялась за древнюю славу. Зороастризм, религия огня, доминировал: храмы поддерживали вечные костры, а жрецы возносили молитвы Ахура Мазде. Хосрой, шахиншах, считался божественной фигурой, почти живым богом. Среди знати практиковались браки между близкими родственниками — обычай, унаследованный от традиций элиты, что подчеркивало их отрыв от народа. Войны с Византией и внутренние распри истощали ресурсы, оставляя крестьян в нищете.

Аравийский полуостров оставался вне имперских систем. Племена жили в пустыне, торгуя через Мекку. Их религия — политеизм — опиралась на идолов Каабы. Среди главных: Хубал, ассоциированный с войной и гаданиями, аль-Лат, связанная с плодородием и землей, аль-Узза, символ мощи и защиты. Эти трое доминировали, но пантеон был шире: Манат, богиня судьбы, Вадд, покровитель воды и любви, Ду Шара, горный дух у набатеев[1]. Племена приносили жертвы — животных, иногда людей, — отражая разрозненность верований.

Нравы были суровы: кровная месть длилась поколениями, слабых убивали или обращали в рабство, новорожденных девочек иногда закапывали живьем, если семья не могла их прокормить. Торговля — шелк, специи, рабы — связывала Мекку с внешним миром, но богатство оседало у немногих. Общество держалось на обычаях, а не законах. Почему эти земли казались застывшими во времени? Отсутствие единой системы — ни веры, ни власти.

Политическая система арабов

До ислама Аравийский полуостров не знал государства в том смысле, как его описывали Сократ или Платон — с четкой иерархией, законами и гражданской идеей. Здесь не было ни дворцов, ни сената, ни писаных кодексов. Вместо этого жили племена — бедуины в пустынях, торговцы в оазисах, кочевники у караванных путей. Некоторые северные племена, такие как гассаниды, попали под протекторат Восточной Римской империи (ее начали называть Византией только историки XIX века). Гассаниды[2], например, охраняли границы от набегов, получая за это золото и оружие от Константинополя — в VI веке их вождь Харис ибн Джабала даже носил титул «федерата» империи. Южные племена, вроде лахмидов из Хиры[3], подчинялись Сасанидской Персии: их царьки, такие как ан-Нуман III, служили буфером против бедуинских рейдов, платя дань Хосрою и перенимая зороастрийские обычаи. Но большинство арабов — курайшиты в Мекке, бану ханифа в Ямаме, таглибиты в пустыне — оставались независимыми. Почему они не строили империй? Ответ в их системе управления и образе жизни.

Племена возглавляли старейшины — шейхи, выбранные за мудрость или храбрость, — и советы, где голос имели вожди семей. Это была не монархия, а нечто ближе к ранней демократии: решения рождались в спорах у костра или под тентами. Например, торговые кланы Мекки, такие как курайшиты, собирали Дар ан-Надва[4] — совет, где обсуждали маршруты караванов или войны с соседями. По меркам VI века это выглядело свободнее, чем в Риме с его императорами или Персии с богоподобными шахами. Но свобода имела цену: подчинение племени было абсолютным. Арабы руководствовались асабией[5] — племенной приверженностью, которую позже Ибн Халдун назовет ключом к их силе и слабости[6]. Асабия скрепляла людей теснее, чем любой закон: если твой трайб шел на войну или торговлю, ты следовал за ним. Отказаться? Это означало изгнание. А в пустыне без племени ты — никто. Нет защиты от набегов, нет воды, нет еды. Археологи находят кости тех, кто не выжил: одиночки гибли быстро.

Эта система работала веками. Гассаниды, например, отбивали атаки бедуинов для Византии, пока в 582 году их царь не поссорился с императором Маврикием — и протекторат ослаб. Лахмиды[7] держали юг, пока Сасаниды не казнили ан-Нумана III в 602 году, оставив Хиру в хаосе. Независимые племена, вроде курайшитов, процветали на торговле: шелк из Китая, ладан из Йемена, рабы из Африки. Но асабия же их и ограничивала.

Роды деятельности и рацион арабов

В VI веке Аравийский полуостров был землей, где выживание зависело от умения приспосабливаться. Пустыня — песок, камни, редкие оазисы — занимала почти все. Климат был жесток: днем до 50°C, ночью холод, осадки — меньше 100 мм в год. Почвы — солончаки или иссохшая пыль — не держали влагу. Там, где долины Нила и Месопотамии 10 тысяч лет назад родили земледелие, Аравия осталась пустой. Аграрная революция, давшая миру хлеб и города, здесь не случилась. Почему? Нет воды, нет плодородия. Археологи находят кости верблюдов и колодцы, но не каналы или поля. Жизнь арабов строилась не на плуге, а на движении и торговле.

Большинство были кочевниками. Бедуины разводили верблюдов — животных, что шли неделю без воды, жуя колючки. Верблюды давали молоко, мясо, шерсть — основу жизни. Овцы и козы паслись там, где дождь ненадолго пробуждал траву. Рацион был скуден, но вынослив: финики из оазисов — до 70% калорий, лепешки из ячменя, вяленое мясо, верблюжье молоко — сладковатое, жирное, спасавшее в долгих переходах. Торговля поднимала тех, кто жил у путей. Мекка и Петра гнали караваны с ладаном из Йемена, шелком из Китая, рабами из Африки. Курайшиты богатели, соединяя Индию с Дамаском, а племена вроде Бану Ханифа грабили чужие грузы, если охрана спала. Йемен, смягченный муссонами, рос ладаном и миррой — «слезами деревьев», что ценились в Риме дороже золота. Там сабейцы строили дамбы, как Маребская, но даже их поля зависели от редких дождей и к VI веку хирели после прорывов.

У моря арабы жили иначе. Прибрежные племена — бану абд аль-кайс у Персидского залива, жители Красного моря — ловили рыбу. На лодках-доу, сплетенных из пальмы или тика, они брали сардины, тунца, макрель. Мелочь сушили, крупную вялили с солью. Жемчуг был их сокровищем: ныряльщики в Бахрейне доставали его из устриц, продавая в Персию и Индию. Акулы — «морские волки», как писал поэт аль-Муталаммис, — попадались в сетях; их жир шел на масло для ламп, мясо ели редко, если улов подводил. Сырой вкус и быстрая порча в жаре делали акул запасным вариантом, а не пищей. Рыбалка кормила побережье, но не меняла сути: излишков не было. Как и в пустыне, здесь брали то, что давала природа, а не то, что могли вырастить.

Климат диктовал все. Верблюд ценился выше поля, финик — надежнее зерна, рыба — подспорье, а не основа. Пока Европа и Азия строили города на реках, Аравия жила кочевьем, торговлей, редким уловом. Это дало им силу — мобильность, стойкость, — но и слабость: разрозненность, зависимость от капризов земли и моря.

Семья и социальные отношения арабов

В VI веке семья у арабов держалась на асабии — кровной верности. Патриархат был жестким: шейх рода правил, сыновья подчинялись, женщины рожали. Браки и дети решали судьбу.

Аиша (да будет доволне ею Аллах) описала четыре брака джахилии[8]: обычный — с махром; истебда — жена шла к чужаку за «сильным семенем»; групповой — до десяти мужчин с одной, она выбирала «отца»; проституция — флаг у дома, каиф решал отцовство. Богачи брали жен без счета: у Абд аль-Мутталиба — до десяти[9]. Мута — временный союз — для торговцев. В Йемене мужья жили при женах-землевладелицах. Аиша добавляла: «Женились на сестрах разом, брали вдов отцов»[10].

Мужчины вели войны, но и женщины бывали яркими: Хадиджа (да будет доволен ею Аллах) правила караванами, аль-Ханса[11] пела о мести. Бедные жены гнулись под мужем. Измена — смерть или изгнание. Мальчиков учили копью с пяти — воины племени. Девочек — ткать. Ва’д, убийство дочек, шел не только от голода: позор старшей, вернувшейся разведенной, мог толкнуть зарыть младшую, как у курайшитов[12]. Богатые берегли дочек: выдать за союзника значило силу[13].

Верования арабов

В VI веке арабы Аравийского полуострова жили среди духов и идолов, но их верования разнились. В центре стоял Аллах — верховный Бог, творец мира. Курайшиты в Мекке чтили его как хозяина Каабы, где лежал Черный камень — небесный дар, по их сказаниям. «Ради Аллаха и его дома» клялись они[14]. Но Аллах был отстранен: к нему не шли напрямую. Вместо этого молились «дочерям» — идолам. Аль-Лат, аль-Узза и Манат считались богинями от Аллаха. Аль-Узза в Нахле — мощь, Манат у моря — судьба, аль-Лат в Таифе — плодородие. Ибн аль-Калби называет их главными[15], но были и другие: Хубал у курайшитов — война, Вадд на юге — вода. Коран бросит вызов: «Видели ли вы аль-Лат и аль-Уззу и Манат, третью?» (Коран, 53:19–20). Интересно, аль-Лат могла прийти из глубины веков: раскопки в Вавилоне упоминают богиню Лат, связанную с солнцем. Но Ибн Аббас считал иначе: это был праведник, что кормил паломников савиком — мясным бульоном, а после смерти его обожествили[16].

Ангелов тоже звали дочерьми Аллаха — духов, несущих дождь или шепчущих судьбу. Аль-Узза порой сливалась с ними. Коран опровергнет: «Неужели у Него дочери, а у вас сыновья?»[17] (Коран, 52:39). Идеи, возможно, шли от персов или иудеев Ясриба.

Арабы не верили в воскрешение или Судный день. Среди них — особенно поэтов и бедуинов — царил дахр: время как слепая сила, что все пожирает. Тарифа ибн аль-Абдуль-Барра: «Время нас погубило»[18]. Смерть — конец, ни рая, ни ада. Дахр мог прийти от персидского пессимизма или вавилонских мифов о вечности. Коран осудит: «Они говорят: „Есть только эта жизнь, и лишь время (дахр) нас губит"»[19] (Коран, 45:24). Но другие надеялись на духов или загробный мир — смутно, без системы.

Христиане Наджрана молились Христу. Их епископ Абд аль-Масих строил церкви, пока Зу Нувас в 523 году не сжег их за отказ принять иудаизм[20]. Иудеи Ясриба и Хайбара — Бану Кайнука, Бану Надир, Бану Курайза — чтили Тору, ждали Мессию (Машиях), веря в воскрешение. Их идеи смущали соседей-язычников[21].

Происхождение Каабы и положение Мекки

В VI веке Кааба возвышалась в Мекке — каменный куб, что связывал арабов. Ее история начинается с Ибрахима (Авраама) и его сына Исмаила. Коран повествует: Ибрахим по велению Аллаха привел Исмаила и Хаджар в бесплодную долину. «Господь наш, я поселил часть потомства моего в долине, где нет злаков, у Твоего запретного дома» — молился он (Коран, 14:37). Вместе они воздвигли Каабу как первый храм единобожия. Ибн Хишам уточняет: Ибрахим строил, Исмаил носил камни, Черный камень — дар Аллаха — стал знаком завета[22]. Хаджар, ища воду для сына, бегала между Сафой и Марвой, пока не открылся Замзам[23]. Библия знает схожий рассказ: Агарь, изгнанная с Измаилом в пустыню Фаран, получила от Бога колодец[24]. Евреи считают пустыню Фаран — местом на Синайском полуострове. Однако мусульманская традиция утверждает, что это место именно в Хиджазе.

К VI веку Кааба стала ядром. Курайшиты, потомки Исмаила через Бану Хашим, владели Меккой. Они хранили ключи Каабы, собирали плату с паломников, что шли к Черному камню и 360 идолам — Хубалу, аль-Лат, аль-Уззе. Политически Мекка была узлом: караваны из Йемена в Сирию, из Индии в Египет питали курайшитов ладаном, шелком, рабами. Их власть держалась на совете в Дар ан-Надве и сделках с племенами — бану сакиф, хавазин[25].

Религиозно Мекка была святыней. Курайшиты чтили Аллаха как творца, но молились идолам. Коран упрекает: «Мы поклоняемся им только, чтобы они приблизили нас к Аллаху»[26]. Жертвы, гадания на стрелах, голые обходы Каабы — обычаи джахилии[27]. Христиане Наджрана звали к Христу, иудеи Ясриба — к Торе, но курайшиты держались идолов.

Население Мекки: племена, районы, численность и географическое положение

В VI веке Мекка была небольшим городом в бесплодной долине Хиджаза, но ее значение выходило за пределы размера. Географически она лежала в 277 метрах над уровнем моря, в 73 км от Красного моря, окруженная горами Сирата: Джабаль Аджйад (407 м), Абу Кубайс (372 м), Куайкиан (427 м) на западе и Хира (634 м) на северо-востоке[28]. Долина Вади Ибрахим, сухая и узкая, питалась редкими дождями и колодцем Замзам, что делало Мекку оазисом на караванных путях из Йемена в Сирию и из Индии в Египет.

Население Мекки делилось на племена, где курайшиты доминировали. Они вели род от Исмаила через Аднана, разделившись на 10 кланов: Бану Хашим, Бану Умейя, Бану Нафал, Бану Абд ад-дар и другие[29]. Бану хашим, клан будущего пророка Мухаммада, были хранителями Каабы, а бану умейя — торговцами. Численность курайшитов неизвестна точно: оценки варьируются от 2–3 тысяч[30] до 20 тысяч[31], но последняя цифра спорна и, вероятно, преувеличена. Кроме курайшитов жили Бану Сакиф из Таифа, Хавазин с востока и южане из Йемена, вроде джурхумитов, что селились у Замзама[32]. Общая численность Мекки в VI веке могла быть 5–10 тысяч, включая кочевников и гостей, но точных данных нет.

Районы Мекки группировались вокруг Каабы. Центр — харам, священная зона с храмом и идолами, где жили знать и жрецы. Вокруг — кварталы кланов: Бану Хашим у северного склона, Бану Умейя ближе к торговым путям. Нищие и пришлые ютились у окраин, где позже выросли рынки[33]. Четыре прохода в горах вели к Мине, Таифу, Медине и Йемену, связывая город с миром.

Курайшиты правили через совет в Дар ан-Надве, держа торговлю и паломничество. Их сила росла на пересечении путей и Замзама, но племена вокруг — Хавазин, гассаниды — оспаривали влияние. Мекка была узлом, где асабия и идолы скрепляли арабов.

Ожидание последнего пророка

В VI веке в мире витало предчувствие прихода последнего пророка — фигуры, что завершит откровение. У иудеев это ожидание коренилось в мессианских чаяниях. После разрушения Второго храма в 70 году н. э. еврейские общины, включая Ясриб (будущую Медину) и Хайбар, ждали Мессию — царя из рода Давида, что восстановит Израиль. Историк Флавий Иосиф (Иудейские древности, кн. 18, гл. 1) фиксирует мессианский пыл I века, а раввинистические тексты, вроде Талмуда (Санхедрин, 97a), говорят о «сыне Давида», чье явление зависит от покаяния[34]. В VI веке это ожидание не угасло: иудеи Ясриба надеялись на избавителя, что отразилось в их отношении к Мухаммаду ﷺ позже[35].

Христиане Наджрана ждали второго пришествия или Утешителя. Иисус сказал: «Дам вам другого Утешителя» (Иоанн, 14:16), «Если Я не пойду, Он не придет» (Иоанн, 16:7)[36]. Дух Святой был при Иисусе (Лука, 3:22), но христиане видели в этом новое явление — Дух для всех после Пятидесятницы (Деяния, 2:1–4). Евангелие от Варнавы (XVI в.) называет Утешителя Ахмадом: «После меня явится Ахмад из рода Исмаила» (гл. 44)[37].

Современный иудаизм и христианство отрицают это. Иудаизм считает, что Мессия еще не пришел: «Мир не искуплен, Храм не восстановлен», — пишут раввины (Рамбам, Мишне Тора, Законы царей, 11:1)[38]. Христианство видит в Параклитосе Святого Духа, а не пророка: «Это Дух Божий, явленный в Пятидесятницу» (Деяния, 2:1–4), — утверждает католическая и православная традиция. Евангелие от Варнавы отвергается как подделка: его манускрипты датируются XVI веком, и оно якобы полно анахронизмов, вроде упоминания юбилеев, введенных в Европе позже[39].

Исторически ожидание пророка в VI веке было реальным. Аравийские ханифы — монотеисты вроде Зайда ибн Амра — искали «религию Авраама» (Ибн Хишам, Сира, т. I, с. 99)[40]. Поэт Умайя ибн Аби Салт предсказывал посланника[41]. Иудеи и христиане Наджрана спорили о завершении пророчеств, а язычники ждали перемен. Мекка, центр идолопоклонства, кипела предчувствием — и оно сбылось с Мухаммадом ﷺ.

[1] Ibn al-Kalbi, The Book of Idols, trans. N. A. Faris (Princeton University Press, 1952).

[2] Гассаниды: Христианское арабское племя, федераты Византии. Харит ибн Джабала (ум. 582) — известный лидер, чьи победы прославлены в арабской поэзии.

[3] Bosworth, C. E. Lakhmids. In Encyclopaedia of Islam, 2nd ed., edited by P. Bearman et al. Leiden: Brill, 1986, Vol. V, pp. 601–602.

[4] Дар ан-Надва: Совет старейшин, описан в хрониках как место решений. Курайшиты использовали его для контроля Каабы и торговли.

[5] Асабия: Термин Ибн Халдуна (XIV век), но применим к доисламской солидарности. Историки вроде Филиппа Хитти видят в ней основу арабской экспансии.

[6] Ibn Khaldun. The Muqaddimah: An Introduction to History. Translated by Franz Rosenthal. Princeton: Princeton University Press, 1967, Vol. I, pp. 284–305.

[7] Лахмиды: Столица Хира, союзники Персии. Ан-Нуман III казнен за отказ подчиняться Хосрою II, что ослабило юг Аравии.

[8] Сахих аль-Бухари, хадис 5127 — описание четырех типов брака джахилии.

[9] Ибн Хишам. Сира Пророка, том I, стр. 108 — число жен Абд аль-Мутталиба.

[10] Сахих аль-Бухари, хадис 5108 — о женитьбе на сестрах и вдовах отцов.

[11] Nicholson, R. A. A Literary History of the Arabs, 1907, p. 118 — аль-Ханса как поэтесса.

[12] Ибн Касир. Аль-Бидая ва-н-Нихая, том II, стр. 215 — ва’д (закапывание дочерей живьём) из-за позора и бедности.

[13] Ибн Хишам. Сира Пророка, том I, стр. 110 — дочери для союзов.

[14] Ибн Хишам. Сира Пророка, том I, стр. 125 — Аллах у курайшитов.

[15] Ибн аль-Калби. Китаб аль-Аснам, стр. 17–23 — идолы как дочери Аллаха.

[16] Тафсир Ибн Аббаса к Корану 53:19 — аль-Лат как праведник с савиком.

[17] Коран, 53:19–20, 52:39, 45:24 — критика верований.

[18] Nicholson, Literary History, p. 95

[19] Nicholson, R. A. A Literary History of the Arabs, 1907, p. 95 — дахр у Тарифы.

[20] Ибн Хишам. Сира Пророка, том I, стр. 20 — Наджран и Зу Нувас.

[21] Watt, W. M. Muhammad at Mecca, 1953, pp. 130–135 — иудеи Ясриба.

[22] Ибн Хишам. Сира Пророка, том I, стр. 83 — строительство Каабы.

[23] Ибн Касир. Аль-Бидая ва-н-Нихая, том I, стр. 193 — Замзам и Хаджар

[24] Библия, Бытие 21:17–19 — Агарь и колодец.

[25] Ибн Хишам. Сира Пророка, том I, стр. 130 — Дар ан-Надва и курайшиты.

[26] Коран, 39:3 — курайшиты об идолах как посредниках.

[27] Ибн аль-Калби. Китаб аль-Аснам, стр. 12 — ритуалы у Каабы.

[28] Ибн Касир. Аль-Бидая ва-н-Нихая, том I, стр. 190 — география Мекки.

[29] Ибн Хишам. Сира Пророка, том I, стр. 108 — кланы курайшитов.

[30] Watt, W. M. Muhammad at Mecca, 1953, p. 11 — численность курайшитов.

[31] Ибн Касир. Аль-Бидая ва-н-Нихая, том II, стр. 300 — спорная оценка населения.

[32] Ибн Хишам. Сира Пророка, том I, стр. 83 — джурхумиты у Замзама.

[33] Ибн аль-Калби. Китаб аль-Аснам, стр. 12 — идолы и районы.

[34] Иосиф Флавий. Иудейские древности, книга 18, глава 1 — мессианские ожидания иудеев; Талмуд, Санхедрин, 97a — приход Мессии.

[35] Watt, W. M. Muhammad at Mecca, 1953, p. 132 — иудеи Ясриба.

[36] Евангелие от Иоанна, 14:16 и 16:7 — канонический Параклитос.

[37] Евангелие от Варнавы, главы 44, 97 — Утешитель как Ахмад (русский перевод, 2007).

[38] Рамбам. Мишне Тора, Законы царей, 11:1 — позиция иудаизма.

[39] Cirillo, L. Évangile de Barnabé, 1977 — критика апокрифа.

[40] Ибн Хишам. Сира Пророка, том I, стр. 99 — ханифы.

[41] Nicholson, R. A. Literary History of the Arabs, 1907, p. 97 — Умайя ибн Аби Салт.

Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана