Когда журналист-эмигрант видит то, что привычка скрыла от жителей страны
Не все книги о странах похожи друг на друга. Существует большая разница между тем, кто пишет о месте, знакомом ему лишь по книгам и документам и тем, кто пишет о нём после долгих лет жизни в этой стране, когда она превращается из географического пространства в неотъемлемую часть его человеческого опыта.
Именно с этой точки зрения можно рассматривать книгу «Салам, Узбекистан», недавно вышедшую в каирском издательстве «Дар аль-Мустакбаль аль-Араби», автором которой является журналист Ахмад Джасим аз-Зубайди. Эта книга родилась не из мимолётного удивления туриста и не из отстранённой объективности исследователя. Она представляет собой взгляд арабского журналиста, который живёт в Узбекистане с 1983 года, создал здесь свою семью и на протяжении десятилетий был свидетелем происходивших в стране преобразований, пока она, по его собственным словам, не стала для него второй родиной.
Эта сложная дистанция между принадлежностью и отчуждением, на мой взгляд, и придаёт книге её особую ценность. Человек, долго живущий вдали от родины, становится частью повседневной жизни страны пребывания, но при этом сохраняет способность сравнивать и удивляться тому, что уже не замечают местные жители. В этом и заключается парадокс: человек, пришедший извне, порой способен увидеть то, чего больше не замечают те, кто привык к этому месту. Не потому, что жители этого не знают, а потому, что длительная привычка превращает исключительное в обыденное, ценное – в привычное, а великое культурное наследие в молчаливую часть окружающего пейзажа.
С этой позиции Аз-Зубайди заново открывает Узбекистан для арабского читателя, а возможно, и для самих узбекистанцев. Он видит в Бухаре, Самарканде, Хорезме и Термезе не просто исторические города, а читает в них многослойную религиозную и научную память и через них возвращает к жизни образы великих учёных, чьи имена неразрывно связаны с историей исламской цивилизации: Аль-Хорезми, Аль-Бируни, Ибн Сины, Аль-Бухари, Ат-Термизи, Аль-Матуриди, Аз-Замахшари и многих других. Эти имена появляются в книге не просто как перечень поводов для гордости прошлым, а как свидетельство того, что Центральная Азия в важные периоды истории являлась центром производства знаний, а не лишь географической периферией цивилизации.
Журналистский опыт автора отчётливо проявляется в построении повествования. На протяжении многих лет Аз-Зубайди сотрудничал с арабскими средствами массовой информации, передавая из Узбекистана репортажи и наблюдения о политической, социальной, культурной и духовной жизни страны. Это сформировало у него особое умение видеть событие и связывать его с более широким контекстом. Поэтому книга постоянно движется между историей и современностью, между фактом и личным наблюдением, между общим повествованием и личным свидетельством. Именно это сочетание является одной из её сильных сторон, поскольку оно спасает материал от сухости чисто исторического изложения. Однако самое примечательное в книге заключается не только в обращении к прошлому, но и в том, каким образом автор стремится показать его продолжение в настоящем. Для него история не ограничивается прославлением имён учёных или красотой исламской архитектуры. Она должна превращаться в современное сознание, институты и культурные проекты.
Проект Центра исламской цивилизации в Ташкенте занимает центральное место в общей концепции книги. Автор рассматривает его как выражение возрождения цивилизационной памяти и её представления языком современности. Более того, как он отмечает во введении, сама идея книги возникла благодаря его многолетнему наблюдению за реализацией этого проекта и сбору связанных с ним материалов и документов. Та же идея проявляется и в особом внимании книги к рукописям, их сохранению, цифровизации и переводу, а также к сотрудничеству с научными и культурными учреждениями за пределами страны. Всё это придаёт понятию «возрождение наследия» гораздо более широкий смысл, чем просто реставрация памятников или риторическое обращение к прошлому. Наследие становится предметом исследования, образования и культурного обмена. Именно здесь книга поднимает важный вопрос: каким образом народ может вернуть себе своё прошлое, не замыкаясь в нём? Как превратить наследие из объекта гордости в устойчивую культурную и интеллектуальную силу?
Аз-Зубайди также представляет ислам в Узбекистане как цивилизационный, нравственный и общественный феномен, а не только как систему религиозных обрядов. Он неоднократно акцентирует внимание на умеренности, терпимости и сосуществовании, а также на стремлении соединить религиозную идентичность с требованиями современности. Особенно ясно это проявляется в его представлении модели развития, где экономический, технологический и образовательный прогресс рассматривается как возможность модернизации общества без разрыва с его культурными и духовными корнями. Это одна из наиболее значимых тем книги, поскольку она переводит читателя от размышлений о прошлом к размышлениям о взаимосвязи идентичности и перемен.
Но наиболее сильный голос в «Салам, Узбекистан» звучит тогда, когда журналист отступает на второй план, а вперёд выходит человек. В некоторых эпизодах место перестаёт быть просто географическим названием или историческим объектом и становится эмоциональной связью. Автор раскрывает этот аспект, рассказывая о некоторых святынях, которые он регулярно посещает и о душевном покое, который находит там. В такие моменты книга становится особенно искренней и глубоко личной, поскольку писатель не только объясняет другим ценность этих мест, но и показывает, каким образом они стали частью его собственной личности. И поэтому название книги следует понимать как нечто большее, чем просто приветствие.
«Салам, Узбекистан» – в определённом смысле акт благодарности. Во введении Аз-Зубайди признаётся, что его долго не покидал вопрос: как отблагодарить народ, который подарил ему тепло, щедрость и достойную жизнь? Ответ он нашёл в писательском труде.
Таким образом, читатель сталкивается с произведением, которое с самого начала несёт в себе эмоционально окрашенную позицию и не претендует на полную нейтральность по отношению к своему предмету. Эта эмоциональная близость одновременно является и сильной стороной книги, и пространством для критического осмысления. Естественно, что на некоторых страницах преобладает язык восхищения, обусловленный многолетней связью автора со страной и его благодарностью ей. Однако более широкое присутствие критического анализа сделало бы книгу ещё сильнее. Описание культурной и социальной модели не теряет своей ценности, когда наряду с достижениями рассматриваются и существующие вызовы; напротив, это придаёт повествованию дополнительную убедительность. В ряде мест было бы полезно сопоставить картины развития, терпимости и открытости с более глубоким анализом трудностей и противоречий, сопровождавших переход от советского периода к этапу восстановления религиозной и культурной идентичности.
Кроме того, значительный объём книги и богатство собранного материала иногда приводят к повторению отдельных идей в схожих формулировках, особенно тех, что касаются роли учёных, возрождения памяти, религиозной терпимости и связи прошлого с настоящим. Эти темы, безусловно, являются центральными, однако более сжатое изложение придало бы им ещё большую выразительность и сделало бы композицию более цельной. Ведь хорошему материалу не всегда требуется повторение для подтверждения своей ценности. Иногда именно краткость позволяет наиболее ярко подчеркнуть основную мысль.
Отдельного внимания заслуживает и вопрос документирования. Книга содержит большое количество исторических фактов, цитат и статистических данных, а также повествований, связанных с некоторыми святынями и народными религиозными персонажами. В отдельных случаях духовная память переплетается с историческим повествованием. Такое сочетание обладает собственной культурной ценностью, однако требует более чёткого разграничения между документально подтверждёнными фактами, народными преданиями и личными впечатлениями автора. Если это будет учтено в последующих изданиях, то справочная ценность книги значительно возрастёт наряду с её журналистской и литературной значимостью. Тем не менее все эти замечания не умаляют главного достижения книги. Её ценность заключается не в попытке представить исчерпывающую историю Узбекистана и не в стремлении стать академическим исследованием в строгом смысле этого слова. Её ценность – в характере свидетельства, которое она предлагает читателю.
Перед нами арабский журналист, проживший более четырёх десятилетий внутри другого общества, наблюдавший его изменения и затем попытавшийся заново представить его арабскому читателю, находясь в позиции, которая не является ни полностью внешней, ни полностью внутренней. Именно эта промежуточная позиция и создаёт уникальность книги.
Пожалуй, наибольшего уважения в опыте Ахмада Джасима аз-Зубайди заслуживает то, что он не превратил свою долгую эмиграцию лишь в личную биографию, а сделал её средством взаимопонимания и сближения двух культур. Эмиграция подарила ему необходимую дистанцию для наблюдения, многолетняя жизнь в стране – глубокое знание, а журналистика – инструмент для фиксации увиденного. Из сочетания этих факторов и родилась книга «Салам, Узбекистан» – свидетельство о стране и одновременно об отношениях человека с местом, в котором он живёт. Поэтому наиболее справедливой оценкой автора будет не чрезмерное восхваление и не попытка возвести книгу на недосягаемый пьедестал, а признание того, чего он действительно достиг: он сумел вновь обратить внимание на детали, скрытые привычкой, превратить годы эмиграции в письменную память и создать интеллектуальный и человеческий мост между арабским миром и Узбекистаном. Возможно, именно эта мысль остаётся самым глубоким посланием книги: человеку порой необходим взгляд со стороны, чтобы осознать ценность того, что он видит каждый день. Привычка дарит месту чувство спокойствия и устойчивости, но иногда скрывает его красоту. Взгляд же эмигранта, соединённый с опытом и знанием, способен вернуть привычному его удивительность, памяти – её присутствие, а благу – его подлинный смысл.
Подготовил Г.Хонназаров. УзА
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Узбекская обитель в Стамбуле: почти три века истории на основе новых исследований
На международной научно-просветительской платформе Центра исламской цивилизации в Узбекистане активно продолжается научно-исследовательская работа. Среди ряда научно-популярных книг, которые в настоящее время готовятся к изданию, есть и исследования, посвящённые историко-культурному наследию народов Центральной Азии за рубежом и их многовековым связям. Одним из таких изданий является сборник научных статей, посвящённых истории Узбекской обители — «Узбекской ханаки», расположенной в районе Ускюдар, в местности Султантепе города Стамбула.
В данной книге подробно освещается история обители, которая на протяжении почти двух столетий служила важным местом остановки и пребывания паломников, отправлявшихся из Центральной Азии через Стамбул в хадж, представителей накшбандийского тариката, поэтов и писателей, интеллектуалов, а также наших соотечественников, совершавших поездки с различными целями, передает iccu.uz.
Важный пункт на пути паломников, совершавших хадж
Историю формирования Узбекской обители невозможно представить в отрыве от связей Стамбула с Центральной Азией в османский период. В то время один из маршрутов паломников из Центральной Азии, направлявшихся в Мекку и Медину для совершения хаджа, проходил через Стамбул. Для подготовки к следующему этапу путешествия они на определённое время останавливались в городе.
Узбекская обитель, построенная в 1752–1753 годах, стала важным местом для таких паломников. Здесь путешественники отдыхали, совершали молитвы и готовились к дальнейшему пути. Впоследствии функции обители расширились, и она превратилась в постоянное место пребывания узбеков, проживавших в Стамбуле, а также представителей накшбандийского тариката, прибывавших из Центральной Азии.
В исторических источниках отмечается, что обитель была открыта не только для паломников, совершавших хадж, но и для представителей науки и просвещения. Здесь проводились различные беседы, научно-просветительские встречи, поэтические вечера и культурные мероприятия, принимались гости. Узбекские ханаки в Стамбуле в целом выполняли для паломников из Центральной Азии функции места ночлега, религиозного обучения и просвещения, а также культурного и социального центра.
Накшбандийский тарикат и просветительская среда
Особое место в истории Узбекской обители занимает накшбандийский тарикат. В книге на основе архивных источников исследуются суфийская деятельность обители, жизнь шейхов и их участие в общественной и просветительской жизни.
Обитель формировалась не только как место зикра и поклонения, но и как просветительская среда, где представители интеллигенции, поэты и учёные-богословы, прибывавшие из Центральной Азии, могли общаться друг с другом. Здесь проводились беседы и дискуссии на различные темы, продолжались литературные и просветительские традиции.
Масштаб просветительской деятельности обители отражают и сохранившиеся в ней письменные источники. В частности, на айване ханаки сохранилась надпись, выполненная в 1182 году по хиджре, то есть в 1769 году по григорианскому календарю, на староузбекском языке арабской графикой. В ней отражён статус обители как центра накшбандийского тариката.
Новые сведения об истории вакфа обители
Одним из важных научных результатов книги является пересмотр на основе архивных документов сведений об истории вакфа Узбекской обители и её правовом статусе.
В результате исследований были уточнены некоторые сведения, ранее приводившиеся в научной литературе. В частности, установлено полное имя Шейха Абдуллы, упоминаемого как первого шейха обители: Саййид Шейх Абдулла Акбар Афанди ибн Асадуллаха ал-Узбеки.
Вместе с тем на основании архивных документов был пересмотрен существовавший ранее взгляд о том, что для обители, построенной в 1752–1753 годах, отдельный вакф был учреждён непосредственно в первоначальный период её существования. Согласно результатам исследования, отдельный вакф для Узбекской обители был учреждён в 1788 году ал-Ходжа Халилом Агой ибн Ахмадом Афанди, благодаря чему был официально оформлен правовой статус обители.
В вакуфном документе обитель обозначена как накшбандийская ханака, при этом указано, что первоначально она предназначалась для обслуживания дервишей, прибывавших из квартала Каландархана города Самарканда. Впоследствии в условия вакфа были внесены изменения, и другим дервишам Накшбандийского тариката также было разрешено оставаться на ночлег в обители.
Эти сведения позволяют понять, что Узбекская обитель была не просто религиозным сооружением, а историческим учреждением, функционировавшим на основе определённой правовой, экономической и социальной системы.
Шейхи и роль обители в общественной жизни
В книге отдельно исследованы архивные сведения о шейхах обители. Они показывают, что шейхи играли важную роль не только в жизни самой обители, но и в поддержании связей между выходцами из Центральной Азии в Стамбуле.
В архивных документах отмечается, что в 1797 году улемы Мавераннахра — Шейх Абдурахим, Шейх Хамза, Шейх Мухаммад Салим и Шейх Абдукарим — вместе со своими спутниками, попросив убежища у Османского государства, остановились в Узбекской текке в Ускюдаре. Кроме того, сохранились документы, свидетельствующие о роли шейха обители Сулеймана Афанди в поддержке выходцев из Центральной Азии в XIX веке.
Подобные документы показывают, что Узбекская обитель была для людей, прибывавших из Центральной Азии в Стамбул, не просто местом остановки, но и социальным и просветительским центром, объединявшим их.
Экономическая и культурная деятельность
В исследовании не обойдены вниманием и экономические аспекты внутренней жизни обители. В частности, в отдельных научных статьях анализируются производственные процессы, бухгалтерские книги и экономическая деятельность, осуществлявшаяся в обители.
Также изучены архитектурные надписи и эпиграфические памятники обители, письменные источники, музыкальное наследие и произведения искусства. Это позволяет исследовать историю Узбекской обители не только как историю религиозного сооружения, но и как многогранного центра, отражавшего социальную, культурную и экономическую жизнь своего времени.
В некоторых архивных документах встречаются сведения об обращении шейха обители Сулеймана Афанди с просьбой предоставить необходимые для типографского обучения наборные инструменты и другие материалы. Кроме того, имеются сведения о деятельности, связанной с завией, построенной в Джидде для использования паломниками из Балха, Бухары, Коканда и Кашгара.
Роль в национально-освободительном движении
Ещё один важный аспект истории Узбекской обители связан с её деятельностью в период национально-освободительного движения в Турции.
В исследованиях, представленных в книге, освещается роль обители в последние годы существования Османской империи и в период Турецкой национально-освободительной войны. В частности, приводятся сведения о том, что в 1919 году в обители был размещён госпиталь для солдат турецкой национальной армии.
Таким образом, место, которое когда-то служило остановкой для паломников и путешественников, впоследствии стало непосредственным свидетелем сложных социально-политических процессов в истории региона.
Современное значение наследия предков
Сегодня Узбекская обитель в Султантепе имеет особое значение как уникальное культурное наследие недавнего прошлого наших предков для наших соотечественников, посещающих Турцию.
История обители свидетельствует о существовании многовековых культурных и просветительских связей между Узбекистаном и Турцией, сформировавшихся задолго до современного этапа отношений между двумя странами. Эти связи, складывавшиеся благодаря паломникам, учёным-богословам, шейхам, поэтам и представителям интеллигенции, прибывавшим из Центральной Азии в Стамбул, охватывали наряду с религиозной жизнью также литературу, науку, искусство, торговлю и социальные отношения.
С этой точки зрения изучение истории Узбекской обители важно не только для исследования судьбы одного исторического памятника, но и для понимания продолжительных цивилизационных связей между Центральной Азией и османским миром.
Исследования, вошедшие в книгу
В готовящейся к изданию книге собраны научные статьи, посвящённые различным направлениям истории Узбекской обители. В частности, в неё вошли исследования Хасана Демирташа «Дипломатический и структурный анализ вакуфного устава Узбекской обители в Ускюдаре», Эркана Овуджа «Архивные сведения о шейхах Узбекской обители», Серпил Озджан «Место остановки путешественников: Узбекская обитель в Султантепе», исследование Умара Фарука Джана, посвящённое производственной и экономической деятельности обители, а также статья Умара Кёчйигита об эпиграфических надписях Узбекской обители.
Кроме того, содержание книги дополняют исследование Марвы Кубро Инжи о роли Узбекской обители в период национально-освободительных движений, анализ Мелиха Садыка Кучюкера семейных архивных документов, связанных с деятельностью Шейха Ато и Шейха Наджмиддина в обители, а также исследование Сулеймана Эргюнара, посвящённое музыкальному наследию Узбекской обители.
В издании также опубликована статья научного секретаря Центра исламской цивилизации в Узбекистане Рустама Жабборова под названием «Узбекская святыня Стамбула». В ней рассказывается об историческом значении этого места, его роли в жизни паломников, совершавших хадж, и представителей накшбандийского тариката, его связях с Центральной Азией, а также о его значении как объекта культурного наследия в наши дни.
В целом исследования, собранные в данной книге, направлены на переосмысление истории Узбекского даргахa на основе различных источников — архивных документов, вакфнамэ, писем, записей и материалов личных архивов, её научное обогащение и введение новых сведений в научный оборот.
Подготовка подобных исследований в Центре исламской цивилизации в Узбекистане свидетельствует о том, что в рамках международной научно-просветительской платформы Центра истории Узбекистана, наследию предков и историко-культурным источникам, хранящимся за рубежом, уделяется внимание на основе нового научного подхода.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана