Член академии общечеловеческих и художественных наук Ирана, доктор Зухра Заршинос в издающем в Иране международном сборнике Quarterly Journal on Language end literature in ECO Region of Asia опубликовала две научные статьи, в которых широко освещается доминирующая роль согдийцев и согдийского языка на всей протяженности Шелкового пути. У ее соавтора из Самарканда Муминбека Султанова тоже накопилось немало интересных исторических фактов по данной теме. Оба автора решили совместно подготовить для газеты “Самаркандский вестник” статью, которая, на наш взгляд, будет интересна читателю.
Согдиана и согдийцы - посредники на Шёлковом пути
Ученые Запада, Востока и бывшего Советского Союза сходятся на том, что от Китая до Индии, а оттуда до Византии и самого Средиземного моря со второго века нашей эры согдийцы, ведя торговлю, одновременно способствовали установлению культурной, религиозной, литературно-художественной связи между странами и народами. Отсюда и великая роль Самарканда, как столицы Согда и главной артерии Шелкового пути.
Как свидетельствует сохранившаяся часть согдийского исторического произведения «Старые письма», которое впервые было найдено в начале ХХ века в местности Дуньхуан и в двух районах, где якобы проживали переселенцы из Согда, согдийский язык являлся главным языком общения в пути следования по Великому шелковому пути. Ныне эти рукописи находятся в музеях Берлина, Парижа, Лондона и Санкт-Петербурга.
Судя по этим письмам, значение торговли у согдийцев было настолько велико, что при рождении ребенка они мазали малышу ротик медом, а ручки клеем. Этот обычай символизировал удачу в будущем торговом деле, чтобы ребенок стал сладкословным торговцем, а деньги сами приклеивались к рукам.
Согдийские торговцы привозили в Иран и Индию, китайский шелк и бумагу, а из Ирана везли золотые и ковровые изделия, золотошвейные материалы, которые были известны с третьего века.
Как отмечают историки, в Самарканде и Бухаре самостоятельно производили шелк, а на привезенный шелк из Китая набивали орнаменты и заново увозили в Поднебесную, где продавали по хорошей цене. Согдийские торговцы из Центральной Азии и Ферганской долины в Китай экспортировали лошадей, а сандал и драгоценные камни из Индии возили в Китай и Иран.
Согдийские торговцы не ограничивались только торговлей. Одновременно они занимались распространением новой, более гуманной религии Мани, а также арамейской (сирийской) письменности в Хорезме, восточном Туркестане со столицей Турфан, в Кашгаре и даже в самом Китае. В VIII веке по наставлению китайского императора согдийцы построили там храмы религии Мани.
Согдийцы, также почитая зороастризм, уважительно относились к несторианству, одному из течений христианства, которое имело немало поклонников в Средней Азии и в Иране. Ургутский район считался центром христианства не только Согда, но всего региона.
По историческим источникам известно, что согдийские торговцы в 718 году привезли в Китай согдийские металлические шлемы и кольчугу, которые здесь получили широкое применение. Из Китая, благодаря согдийским купцам, в Европу попал порох, который способствовал созданию огнестрельного оружия.
Как отмечает французский ученый-китаевед Пиллот, проповедники манихейства, зная способность согдийцев быстро овладевать языками, использовали их для распространения произведений своей религии. Благодаря согдийцам, в Китае, Индии, Иране среди семитских народов сохранился целый ряд из тех произведений, относящихся к жанру басни. Французский поэт Лафонтен, изучая согдийские басни «Ассор», индийскую «Панчатантру» и буддийские «Джатаки», использовал их в своих сочинениях.
Согдийские торговцы занимались не только переводами и распространением литературного творчества разных народов, но и сами сочиняли удивительные художественные произведения, которые дошли до наших дней и считаются прекрасными образцами древнего фольклора. К ним можно отнести сказку «Торговец и дух моря», «Демон и красавица» (среди европейцев широко распространена), а также «Жемчужные бусы».
Согдийская сказка «Благородный старик» до сих пор рассказывается детям жителями Ягнобской долины на севере Таджикистана, которые считаются единственными носителями согдийского языка. Текст согдийской сказки «Земледелец и рыболов» был найден в пещере «Тысяча Будд» в китайской провинции Дуньхуан. Согдийско-христианская сказка «Собеседник Кахфа» включена в главу (Сурра «Кахф») священной книги «Коран», что говорит о влиянии согдийской литературы.
Из самаркандского Согда экспортировались превосходные ювелирные изделия. Так, серебряное блюдо с изображением Шапура III в борьбе с хищником, найденная в деревне Климово Пермской губернии, ныне хранится в музее Эрмитаж (Санкт-Петербург). Согдийцы славились великолепными золотыми серьгами с овальным медальоном из красной шпинели, украшенные бирюзой и жемчугами, бронзовыми, золотыми и серебряными перстнями, а также замечательными бусами.
Уйгурский (тюркский) историк и литератор Махмуд Кошгари (ХI век) отмечает, что в Семиречье на юго-востоке Казахстана (бывший центр Тюркского каганата в Баласагуне) проживает народ «согдак», и они из того Согда, который между Бухарой и Самаркандом…
Западный востоковед Э. Г. Пуллибланк отмечает: «Согдийцы не только выдающиеся торговцы, но и художники, ремесленники и носители новых религий, они путешествовали и селились, как вдоль торговых путей Центральной Азии, так и в глубинных областях Китая и среди кочевых степей. В VII веке под руководством знатного самаркандца Кан Янь-тянь согдийцы обжили район озера Лоб-Нор, находящегося на Западе Китая.
Согдийский купец Маниах в VI веке выступил главным организатором международной торговли шелком между Тюркским каганом и Византией».
В завершение, надо отметить, что Самарканд в настоящее время восстановил свою былую славу, заняв высокое место в международной торговле, политике, экономике и туризме.
Зухра ЗАРШЕНОС, доктор наук, член академии общественных и художественных наук, Иран;
Муминбек СУЛТАНОВ, почетный академик АН «Туран», Узбекистан.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Абу Али ибн Сина – одна из ярких звёзд Восточного Ренессанса. Его богатое научное и творческое наследие уже на протяжении тысячи лет служит всему человечеству. Глубокое изучение трудов учёного, посвятившего всю свою жизнь науке и создавшего произведения в десятках областей – медицине, философии, теологии, математике, музыке, литературе, языкознании, логике и других дисциплинах – и сегодня остаётся одной из наиболее актуальных задач. Мир мышления великого учёного настолько многогранен, что специалисты разных областей продолжают открывать в нём всё новые грани. Примечательно, что он был не только великим учёным, но и мастером слова, сумевшим выразить свои тонкие чувства в художественной форме.
Произведение мыслителя «Саргузашт» («Жизнеописание») не было завершено им самим и впоследствии было доведено до конца его преданным учеником Абу Убайдом ал-Джузджани. В нём кратко изложены события жизни Шейха ар-Раиса – от детских лет до последних дней его жизни. Этот трактат служит бесценным источником для изучения жизни учёного, его научной деятельности, семейной среды и исторической картины эпохи. В этом произведении Ибн Сина также упоминает о своём интересе к поэзии и пишет:
«Я вернулся в Джурджан, и там ко мне присоединился Абу Убайд ал-Джузджани. В это время я написал касыду, в которой выразил своё состояние, и в ней были, в частности, такие бейты:
«Когда я стал великим, меня уже не мог вместить даже просторный город,
Когда моя ценность возросла, я остался без покупателя».
Благодаря трактату «Саргузашт» можно узнать множество редких фактов, связанных с жизнью великого учёного. В части произведения, продолженной Джузджани, уникальный талант и работоспособность Ибн Сины показаны на конкретных примерах. В частности, особо отмечается, что учёный в среднем писал по 50 страниц в день.
Также в произведении говорится, что по просьбе своего соседа по имени Абуль-Хасан ал-Аруз Ибн Сина составил книгу «Ал-Маджму‘», в которой были собраны все существовавшие в то время науки, за исключением математики. Подобные сведения имеют большое значение для понимания личности великого учёного.
То, что до наших дней дошло такое мемуарное произведение, отражающее научную среду X века, представляет собой значительное историческое событие. Трактат богат показательными деталями, свидетельствующими о том, насколько эффективно Ибн Сина использовал время и насколько самоотверженно посвятил всю свою жизнь науке. В частности, в автобиографическом произведении жившего несколько раньше Ибн Сины Хакима ат-Тирмизи «Бадв аш-Ша’н» также была отражена научная среда Мавераннахра, жизнь учёного и необычные события, происходившие с ним. Эти две великие личности создали уникальные произведения в своих направлениях и внесли огромный вклад в развитие мировой науки.
В «Саргузашт» Ибн Сина с уважением упоминает имена своих учителей Абу Абдаллаха ан-Натили и Исмаила Захида, справедливо оценивая уровень их знаний. Он также рассказывает о процессе освоения различных наук и, в частности, пишет:
«Медицина не относится к трудным наукам, поэтому за короткое время я значительно продвинулся в этой области. В результате даже опытные и знающие врачи стали приходить ко мне и учиться у меня медицине».
Обладая жаждой знаний и редким умом, он никогда не боялся трудностей на пути к своей цели. Ибн Сина глубоко понимал, что великих успехов можно достичь не одним лишь талантом, но прежде всего благодаря непрерывному труду. Вспоминая период, когда ему было 16–17 лет, Ибн Сина писал: «В те времена я ни одной ночи не проводил во сне до самого утра, а днём занимался исключительно наукой».
Хотя точных сведений о том, с какой целью и по чьему заказу было написано произведение, не сохранилось, очевидно стремление учёного запечатлеть в нём наиболее важные и переломные моменты своей жизни.
Из произведения известно, что после лечения правителя Саманидов Нуха ибн Мансура Ибн Сина получил возможность пользоваться его богатой библиотекой. Воспоминания о масштабах этой библиотеки и систематическом распределении книг по различным областям знаний позволяют составить представление о библиотечном деле и общем книжном фонде эпохи Саманидов. Автор также говорит о своих духовных и интеллектуальных возможностях, подчёркивая, что к 18 годам уже полностью овладел всеми необходимыми для того времени науками, а в этот период уделял основное внимание «закреплению знаний в памяти».
По словам Джузджани, Шейх ар-Раис мог одновременно работать над несколькими книгами. Например, приступая к разделу естествознания знаменитого произведения «аш-Шифа», он уже завершил первую книгу «Канона врачебной науки». Джузджани с удивлением вспоминает, что на протяжении 25 лет преданно служил своему учителю, однако за всё это время ни разу не видел, чтобы Ибн Сина просто последовательно прочитал от начала до конца какую-либо новую книгу, поскольку, в совершенстве владея всеми науками, он сразу приступал к написанию собственных трудов.
Благодаря произведению «Саргузашт» мы получаем ценные сведения и о трудах великого учёного, которые не дошли до наших дней и были утрачены. Джузджани с сожалением отмечает, что произведение учёного «Лисан ал-Араб» («Арабский язык») не было переписано набело, а рукописи с записями медицинских наблюдений и опытов, которые должны были войти в «Канон врачебной науки», были утрачены.
Таким образом, трактат «Саргузашт» является одним из наиболее авторитетных источников для изучения жизни Ибн Сины, его семейной среды, статуса Бухары как крупного научного центра X века и состояния библиотеки Саманидов. Произведение представляет собой уникальный документ, в котором непосредственно голосами самого автора и его близкого ученика раскрываются исключительная память, высокий творческий потенциал и неповторимый талант учёного.
В настоящее время это произведение переведено, наряду с языками народов мира, и на узбекский язык, ему посвящено множество научных статей и трактатов. О художественном творчестве и поэтическом наследии великого учёного подробно говорится в следующей главе книги.
Хусрав Хамидов, старший научный сотрудник Центра исламской цивилизации Узбекистана, PhD, iccu.uz
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана