10 Ноябрь, 2026, 30 Джумада аль-уля, 1448
10 Ноябрь, 2026, 30 Джумада аль-уля, 1448
Дахбид - пригородный район и древний поселок Самарканда, который стал известен мусульманскому миру после академий знаменитого шейха Абу Юсуфа Хамадани в махалле «Хушруд» (сейчас под ним подразумевают поселок Хишрав) и Ходжи Ахрара в селении Ходжа Кафшир - третьем по счету центром суфизма. Дахбид стал центром суфийского течения Накшбандия при жизни Махдуми Аъзама – видного шейха, который избрал для своего постоянного места жительства Дахбид.
Дахбид был знаменит и до шейхов. Он относился к древнему пригородному району Ним–Сугуд, что в переводе означает «Половина Согдианы». Главным поселением в этом районе при темуридах считалось село Офаринкент. Впоследствии по названию этого большого села или городка район назвали Офаринкентский туман.
Автор книги по истории Самарканда «Кандия» пишет, что Офаринкент построил самаркандский царь Гурек. Гурек был царём Согда и при правлении арабских наместников. Туман Офаринкент сохранил своё название и во время правления шейбанидов.
По Вяткину, при разделении Мавераннахра в 1512 году, после знаменитой битвы при Кули Малик, когда Бабур был вынужден оставить Самарканд, средняя часть долины реки Зеравшана – Миянкал (Ним–Сугуд и Сугуди Калонские туманы), а также Нурата достались в удел одному из победителей узбекских султанов - Джанибек–султану и его сыновьям. Джанибек стал жить в Кармине, а своего сына Искандар–султана назначил правителем Офаринкентского тумана. Он правил этим районом до смерти своего отца в 1529 году.
При правлении аштарханидов Офаринкент продолжал служить поместьем хакима или бека, но затем он уступил свою роль Дахбиду. В. Вяткин пишет: «Оба эти селения в числе немногих долинных кишлаков сохранили таджикское население, а первый (Офаринкент), кроме того, арабское. Современное село Кумушкент существовало уже при последних чингизидах… Здесь находились мазары Али-ота, тюркского шейха из последователей Ахмада Яссави и других чтимых и доныне лиц. Впоследствии здесь же похоронен был Касимовский царевич Шигай. Селение Ванг, название которого сохранилось до настоящего времени, упоминается при темуридах. Оно лежит между Кумушкентом и Яны–курганом. В одной окружной меж землями селения Ванга находились земли селений Арала и Срикучи и большого селения – Ваидж». По Вяткину Ваидж находился на месте современного Лаиша.
Реку Кухак (во время темуридов называли Дарёи Сафид) сейчас называют Акдарья. В. Вяткин в «Материалах к исторической географии Самаркандского вилаята» (1905 г.) далее пишет: «В эпоху шейбанидов в Офаринкентском тумане в первый раз встречаются названия селения Дахбида. Известность оно получило с того времени, когда сюда переселился из кишлака Касана, находящегося в Фергане, известный шейх Махдуми Аъзам. Похоронен он был в Дахбиде. При его мазаре впоследствии известный строитель самаркандских медресе Тилля–кари и Ширдара Ялангтуш Бахадур основал обширную ханаку. Существующее же здесь медресе, построенное из жжёного кирпича и состоящее из 34 худжр с мечетью и дарс–хоной, основана была гораздо позже, при первых мангитах. Уже при шейбанидах Дахбид был окружён стеной с несколькими воротами в ней, из которых известны были ворота мазара Джук». Автор здесь же упоминает и Кампир–девор, под которым подразумевается старая оборонительная стена. По Вяткину Дахбид и его окрестности очень древний и густонаселённый район.
Один из исследователей истории Дахбида и дахбидских шейхов Комилхон Каттаев в своей книге «Махдум Аъзами и Дахбид» (Самарканд, 1994) пишет, что появление Дахбида связано с переселением из Касана Ферганской долины шейха Ахмада Джалаладдина Касани (1462–1542) (то есть Махдум Аъзама) по приглашению шайбанида Джанибека Султана в Миянкал. Это события произошло приблизительно в 1515–28 годы. Только в ХIХ веке в Дахбиде проживало 1 206 семей. Так как количество мечетей было 45, то нетрудно посчитать, количество населения, так как при одной мечети бывает от 100 до 500 молящихся.
Дахбид не один раз переживал трагические дни. По свидетельству журналистов, побывавших во многих районах Таджикистана, людей чьи прадеды или прапрадеды были родом из Дахбида, можно встретить всюду. А все население Пандж-ширской долины Афганистана считает родину своих предков Дахбид. Из таджикских поэтов покойный Лоик Шерали утверждал, что его прадед в Пенджикент переселился из Дахбида, а поэтесса Фарзона считает своими предками дахбидских шейхов. Дахбидцы переселились и в город Самарканд.
Потомки шейха живут и ныне в Дахбиде, в других районах и городах Узбекистана и Таджикистана. Один из потомков Комилхон Каттаев в Самарканде создал «Фонд Махдуми Аъзама Дахбеди», занимается популяризацией его наследия.
Гузар Дахбеди, начиная от универмага на Регистане, растянулся до Соборной мечети Амира Темура - известной в народе мечети «Биби–ханим». Академик Академии наук Таджикистана Раджаб Амонов рассказывал мне, что дахбидские переселенцы в долине Пандж-шир Афганистана имели при себе халат пророка Мухаммеда.
То, что дахбидцы были нетерпимы к несправедливости и гнету, непокорны, горды и не перед кем не склоняли головы, известно всем. Но до сих пор остается неизвестным, с кем они воевали и почему дахбидские повстанцы несколько раз были вынуждены покинуть Дахбид и разбрестись по белому свету.
Во время правления аштарханидов и мангытов, вплоть до завоевания Россией Самарканда, в борьбе за власть в Самарканде и Бухаре было так много восстаний и междоусобных войн, что диву даешься, как удалось народу выжить в этой бойне. А Дахбид как пригородный район, подчинённый Самарканду, был участником всех этих кровавых событий.
Когда по приказу царя началась мобилизация нерусского коренного населения Туркестана на Первую мировую войну, в некоторых городах и районах этого края в 1916 г. начались восстания. Конечно, Дахбид с его традициями и опытом к различным восстаниям, не мог остаться в стороне.
В «Истории Самарканда» записано, что в Самаркандском уезде наиболее крупное восстание произошло в Дахбидской волости. Несмотря на запрещение сходок, 7 июля 1916 года на базарной площади в селении Дахбид стала собираться огромная масса народа, часть которой была вооружена палками. Во главе восставших стоял Усман Абдурасул - представитель демократической интеллигенции. Повстанцы напали на мирзу (секретаря) волостного управителя Кабулова, а затем и на самого волостного. Во время стычки мирза несколько раз ранил Абдурасулева. Тогда повстанцы бросились на Кабулова и убили его. Волостной управитель пытался бежать, но был тяжело ранен одним из восставших.
Для подавления восстания в Дахбид была послана воинская команда, которая арестовала 30 повстанцев. Более 10 дней солдаты находились в селении для «устрашения публики».
Благодаря Махдуми Аъзаму Дахбеди и его потомкам, возглавлявших суфийское течение накшбандия, суфизм в Самарканде и по всей Центральной Азии продолжил жить и развивался. Распространился и на Восточный Туркестан. Потомок Мейха Хидоятулла Офокходжа в 1682 году пришёл к власти в Восточном Туркестане. Его потомки 78 лет правили этой страной. В 1760 году китайский император захватил Восточный Туркестан и положил конец правлению дахбидских ходжей. Много добрых дел было сделано по наставлению дахбидских шейхов. По требованию внука Махдуми Аъзама Ходжа Хошима самаркандский правитель Ялангтуш за счёт полученного богатства в походах на Хорасан, Афганистан и Иран построил медресе Ширдор и Тилля–кори. А в Дахбиде построил медресе, две мечети, хонако с мраморным мавзолеем (Дахма) дахбидских шейхов. На портале хонако написано:
«Дахбид не десять верб,
а источник света,
Каждый купол хонаки -
это священная гора Тур.
Каждая чинара его райское
дерево – туби,
И место явления сердец влюбленных».
Под словом «влюбленные» подразумевали суфиев. Дахбид в переводе с таджикского языка означает десять верб. Это свое названия получил после того, когда великий шейх Махдуми Аъзам посадил тут десять верб и приступил к учению. Махдуми Аъзам Дахбиди написал 33 сочинения, из них некоторые переведены на узбекский язык и опубликованы.
Наряду с суфийскими рисоля, написал сочинение о дыне – «Биттих». Дахбитские дыни – особый сорт, который самаркандцы ценят не меньше других знаменитых сортов.
В прошлом, когда в огородах поспевали дыни, в день «Праздника дыни» самаркандцы стремились на поле в сторону Дахбида. В этот день дехкане угощали дынями горожан бесплатно. А люди заодно посещали гробницу автора «Рисоля о дыне» и читали молитву за упокой его души.
Не возродить ли нам этот светлый и сладкий праздник?
Автор: Адаш ИСТАД, «Самаркандский вестник».
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Реставрация исторической мечети Сулеймание в Стамбуле стала чем-то гораздо большим, чем просто восстановление древнего здания. Это превратилось в глубокое исследование архитектуры и искусства османской эпохи — исследование, которое приоткрыло завесу тайны над множеством деталей: от обнаружения глиняных кувшинов, скрытых в куполе для настройки акустики, до идентификации подлинных росписей XVI века и уникальных методов консервации каллиграфических надписей.
По сообщению IQNA со ссылкой на Daily Sabah, мечеть Сулеймание была построена по приказу султана Сулеймана Великолепного по проекту выдающегося османского архитектора Синана. Открытая в 1557 году, она на протяжении веков остается одним из самых знаковых исторических памятников Стамбула. Благодаря величественному куполу, выверенному инженерному проектированию и гармонии прилегающего комплекса, мечеть является не только местом поклонения, но и воплощением культурного и социального наследия Османской империи.
Комплекс Сулеймание, помимо мечети, включает в себя медресе, больницу, общественную кухню (имарет), хаммам и другие постройки, которые дают целостное представление об урбанистической системе и структуре социального обеспечения в османский период. Сегодняшние реставрационные работы предоставили уникальную возможность заново изучить технические и художественные приемы, примененные при ее строительстве почти пять столетий назад.
Кувшины, раскрывшие секрет акустики купола
Одним из важнейших находок в ходе реставрации стало обнаружение глиняных кувшинов, встроенных в кирпичную кладку купола мечети. Существование этих элементов давно упоминалось в исторических преданиях, однако прямых доказательств их наличия до начала работ не было.
Кайя Очер, доцент Университета изящных искусств имени Синана и участница проекта реставрации, сообщает, что для доступа к различным частям внутреннего пространства было установлено около 20 000 кубических метров лесов. Во время обследования трещин в куполе реставраторы обнаружили те самые кувшины, которые были встроены в кирпичную структуру.
По ее словам, эти кувшины установлены вертикально с равными интервалами в зигзагообразном узоре, и в основании каждого из них имеется отверстие. Экспертиза и акустические тесты подтвердили, что эти элементы играют ключевую роль в модуляции звука и уменьшении эха в интерьере.
Очер отметила, что кувшины не видны снизу, и добавила: "Их обнаружение подтвердило одно из старинных преданий об архитектуре мечети, которое до проведения реставрации существовало лишь в виде исторических легенд."
Она также подчеркнула, что дизайн купола обеспечивает идеальную передачу звука между различными частями пространства; благодаря этому люди, находясь в разных концах купола, могут отчетливо слышать голоса друг друга.
Слои краски: окно в искусство эпохи Синана
Другим направлением реставрации стало изучение декоративного убранства купола и поиск следов оригинальных росписей. Поверхность купола за столетия покрылась многочисленными слоями краски и новых украшений, и задача экспертов заключалась в том, чтобы определить, какая часть оригинальных работ сохранилась под этими наслоениями.
Очер рассказала, что группа реставраторов обследовала обширные участки купола с использованием ультрафиолетового излучения, постепенно снимая слои краски, чтобы найти следы декора, созданного еще в эпоху Синана. В ходе этого процесса были обнаружены элементы в стиле барокко, однако они присутствовали лишь в определенных частях купола.
По мнению экспертов, ограниченность этих элементов может свидетельствовать о том, что перед окончательным выбором дизайна рассматривалось несколько вариантов декоративных узоров.
Реставрационная группа стремилась сохранить аутентичные фрагменты и восстановить визуальный облик купола в соответствии с историческими свидетельствами, избегая навязывания современных вкусов.
Эти исследования также позволили обнаружить подлинные росписи в галереях мечети и в «султанской части» (пространстве, предназначенном для султана). Среди этих находок особое значение имели римские мотивы — орнаменты, которые имели широкое применение в декоративном искусстве османского классического периода, особенно в XVI веке.
Реставраторы сохранили подлинные участки и использовали их как образцы для восстановления поврежденных элементов, чтобы не допустить подмены исторических свидетельств новыми стилистическими решениями.
Металлические надписи с малоизученными деталями
Каллиграфическая надпись на куполе также стала одним из объектов тщательного изучения в ходе реставрации. Традиционно авторство этой надписи приписывают Ахмеду Карахисари, хотя в исторических документах упоминается и имя его ученика Хасана Челеби как создателя текста. Кроме того, отмечается, что в ходе реставрационных работ XVIII века эту надпись восстанавливал Абдулфаттах Эфенди.
Проведенные исследования показали, что задняя поверхность надписи выполнена из олова и заключена в деревянную раму с позолотой. Сами буквы нанесены на коррозионностойкие металлические пластины, которые соединены между собой крупными гвоздями — такой метод помогает защитить произведение от разрушительного воздействия внешней среды.
Очер описала этот метод как уникальный профессиональный опыт, отметив, что по технике исполнения надпись напоминает декоративную живопись по металлу.
В процессе изучения текста реставрационная группа также обнаружила, что одна из букв была пропущена. После консультаций с каллиграфами и обсуждения вопроса с научным комитетом проекта было принято решение добавить букву «ха» (ه) в текст. Эта корректировка была выполнена на месте, чтобы надпись оставалась читаемой для будущих поколений, сохраняя при этом свою историческую целостность.
Исторический фрагмент, найденный в музее
Реставрация мечети Сулеймание не ограничилась куполом и декоративным убранством; она затронула также элементы архитектуры и старинные инженерные системы здания.
Одним из таких объектов стал индикатор уровня воды рядом с местом омовения. Эксперты заметили, что часть конструкции над этим индикатором была разрушена. Во время посещения музея Управления по делам вакуфов в районе Фатих (Стамбул) Очер обнаружила фрагмент, который, по ее предположению, принадлежал именно этой части мечети.
После проверки и проведения замеров выяснилось, что орнамент фрагмента полностью совпадает с оригиналом. После очистки деталь была возвращена в мечеть и, по словам Очер, была точно установлена на поврежденное место.
Это открытие доказывает, что при реставрации исторических памятников изучение музейных коллекций и поиск отделившихся фрагментов может играть решающую роль в точном восстановлении утраченных элементов.
Опыт, подчеркнувший важность местных материалов
Одной из главных проблем проекта стало подбор материалов, подходящих для защиты внешнего фасада мечети. По словам Очер, после очистки фасада и удаления старой краски было нанесено защитное покрытие от известного международного бренда, однако спустя два-три месяца на некоторых участках поверхности проявилось изменение цвета, приобревшее зеленоватый оттенок.
В связи с этим компания-производитель направила специалистов для изучения ситуации. После анализа условий окружающей среды Стамбула и корректировки состава продукта в течение нескольких месяцев была предложена новая формула. Сначала ее протестировали на небольшом участке здания.
Результаты испытаний показали, что изменение цвета исчезло, а защитные свойства покрытия сохранились. Этот случай наглядно продемонстрировал разницу между климатическими условиями места проведения работ и средой, в которой производятся или тестируются реставрационные материалы.
Очер подчеркнула, что такие факторы, как качество воздуха, влажность, содержание соли и интенсивность солнечного излучения, играют огромную роль, и выбор материалов для реставрации исторических зданий должен строго соответствовать климатическим особенностям конкретного региона.
«У этого места есть свои уникальные особенности, и именно это помогло нам на практике осознать важность использования местных материалов при реставрации», — отметила она.
Реставрация, достойная эпохи создания шедевра
По словам Очер, строительство мечети Сулеймание заняло около семи лет, и реставрационные работы также продлились почти столько же. Она считает, что благодаря достигнутой точности потребность в масштабном вмешательстве в ближайшие 50 лет будет минимальной.
Результатом реставрации мечети Сулеймание стало нечто большее, чем просто восстановление древнего здания. Это стало демонстрацией широкого спектра достижений: от использования глиняных элементов для управления акустикой до сложнейших техник работы с металлом в каллиграфии, изучения слоев исторической живописи и методов защиты материалов от внешней среды.
Мечеть Сулеймание, которую архитектор Синан называл своим шедевром, вновь доказывает, что реставрация памятников — это не только поддержание внешнего облика. Это способ познания инженерной мысли, художественного вкуса и технических знаний цивилизаций, чьи достижения продолжают формировать городской и культурный облик Стамбула.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Иман 
Молитва 
Голодание 
Закот 
Хадж 
Коран 
Уроки Ислама 
Контакт 