17 Октябрь, 2026, 6 Джумада аль-уля, 1448
17 Октябрь, 2026, 6 Джумада аль-уля, 1448
Богатая история исламского образования в Республике Узбекистан насчитывает более двенадцати веков. Еще в IX веке на исторических территориях республики существовала разветвленная сеть медресе. В XV-XIX веках были построены известные мусульманскому миру центры высшего образования: медресе «Мири Араб», «Шердор», «Улугбек», «Тиллакори», «Кукельдаш», «Баракхон», передает islam-today.ru.
Однако после установления советской власти в 20-30-х годах ХХ века развернулась мощная антирелигиозная пропаганда. Сотни медресе и мечетей закрылись, не разрешалось паломничество, преследовались не только верующие, но даже сторонники народных обычаев и верований. Но, как и в случае с другими мусульманскими народами Советского Союза, верующие продолжали скрытно молиться, отмечать религиозные праздники и совершать обряды – одним словом, практиковать так называемый «бытовой ислам».
С развалом Советского Союза начались бесконтрольные процессы в духовной жизни общества. Хаотичное строительство мечетей и медресе развернулось практически в каждом населенном пункте Узбекистана, при этом количество культовых сооружений не поддавалось точному учету. Почти при каждой мечети образовались религиозные школы.
Постсоветская открытость общества способствовала интенсивному проникновению на территорию Узбекистана различных исламистских организаций и огромного количества исламской литературы.
Важным шагом в деле наведения порядка в религиозной сфере стало проведение государственной регистрации всех религиозных организаций, в том числе конфессиональных учебных заведений. Всего лишь 20 медресе находились в непосредственном ведении Управления мусульман Узбекистана (УМУ), хотя в 1992 году общее количество заведений в республике превышало сотню. Во многих из них вообще отсутствовала учебно-методическая документация, упор был сделан на освоение религиозных дисциплин, занятия проводили недипломированные специалисты, а личные позиции преподавателей и выпускников резко отличались друг от друга. Государство приложило немало усилий для оказания помощи УМУ в установлении порядка в сфере религиозного образования. В юридическом плане это выразилось в усилении законодательства по регистрации медресе и выдаче лицензий, что обусловило подготовку компетентных религиозных кадров в достаточном количестве. Дипломы об окончании религиозных учебных заведений были приравнены к государственным документам об образовании, что позволило выпускникам активно интегрироваться в жизнь общества.
Сегодня эти учебные заведения, где преподаются как исламские, так и светские науки, представляют собой важный элемент системы среднего специального и высшего образования Узбекистана.
Ташкентский исламский институт имени имама Бухари (ТИИ) открылся 1 октября 1971 года. В свое время это было единственное во всем СССР высшее исламское учебное заведение. Сегодня институт располагается на территории архитектурного комплекса и духовного памятника Хазрати Имам. В учебном заведении работает пять кафедр: исламского вероучения и юриспруденции, хадисоведения и истории, языков, социальных наук и кафедра «тахфизул Куръан» (заучивания Корана).
В 2018 году на базе ТИИ была основана Международная исламская академия Узбекистана. Обширный перечень задач академии направлен на совершенствование религиозно-просветительской деятельности в стране, и во всем мире в целом.
Некоторые действующие средне-специальные исламские учебные заведения представляют собой уникальные архитектурные и исторические памятники – наследие Бухарского ханства. Например, медресе «Кукельдаш» построено в XVI веке под руководством визиря Барак Хана и Дервиш Хана, получившего за свою близость к бухарским правителям прозвище «Кукельдаш» (молочный брат). Медресе «Мири Араб» в Бухаре предположительно построено шейхом Саидом Абдуллой аль-Ямани на средства бухарского эмира Убайдулла Хана в XVI веке. За глубокие познания в области суфизма местное население прозвало шейха «Мири Араб», что означало «арабский эмир». Здание является частью архитектурного комплекса Пои-Калян. Выпускниками медресе были известные религиозные и государственные деятели, среди которых Равиль Гайнутдин и Ахмад Кадыров.
В 2017 году на территории мемориального комплекса Бахауддина Накшбанди образовано одноименное высшее медресе, первое в стране. В начале XX века в городе Наманган, силами видного зодчего и мецената Муллы Киргиза, было возведено здание медресе, впоследствии получившее название в честь своего основателя. В 2016 году медресе «Мулла Киргиз» переехало в здание на массиве Оромгох и сменило название на «Хидоя».
Большинство учебных заведений Узбекистана начали работу в конце XX века, вскоре после обретения страной независимости. Медресе «Саййид Мухйиддин Махдум» открылось в 1992 году и является одним из крупнейших в Ферганской долине. Оно носит имя авторитетного знатока исламского права и борца за сохранение религиозных ценностей, который вел активную деятельность в 20-30-е годы XX века.
В 1992 году также открылись медресе «Фахриддин ар-Розий», «Ходжа Бухари» и «Мухаммад ибн Ахмад аль-Бируни». Перечисленные учебные заведения названы в честь великих средневековых ученых и мыслителей, внесших огромный вклад не только в богословие, но и естественные науки. Международный центр «Имам аль-Бухари», основанный в 2008 году, находится рядом с мемориальным комплексом Имама Бухари в Пайарикском районе Самаркандской области. Центр был образован с целью изучения обширного наследия основоположника науки о хадисах Мухаммада аль-Бухари. Учреждение осуществляет научные исследования, а также организует курсы по повышению квалификации имамов. Вместе с молодыми учеными Узбекистана повышение квалификации проходят и исследователи из стран СНГ, в частности, из Казахстана, Киргизстана, Таджикистана и Туркменистана.
В ведении УМУ находятся два женских учебных заведения – это «Хадичаи Кубро» в Ташкенте и «Джуйборий Калон» в Бухаре. Основную часть обучающихся в них студенток составляют выпускницы общеобразовательных школ. Основная цель названных учебных заведений – дать студенткам знания и практические навыки по специальности «Религиоведение» с присвоением квалификации «Преподаватель культуры поведения и начального арабского языка». Главной задачей женских медресе является подготовка специалистов, хорошо знающих историю мировых религий, в особенности ислама. Студентки наряду с религиозными дисциплинами изучают естественные науки, информатику, арабский, русский и английский языки. Кроме того, проходит обучение дополнительным специальностям, таким как швейное дело, кулинария, медицина и другим, что позволяет выпускницам еще более активно участвовать в общественной жизни страны. Окончившие женские медресе девушки преподают в школах и колледжах историю религий мира, арабский язык, правила поведения, работают советниками комитетов по вопросам религиозно-просветительской работы и нравственного воспитания.
На сегодняшний день религиозная политика в Республике Узбекистан основывается на принципах светского характера государства и веротерпимом и равноправном отношении ко всем религиям. В исламских средних специальных учебных заведениях страны преподается истинная, миролюбивая, толерантная суть ислама. Управление мусульман Узбекистана находится на пути восстановления былой славы Среднеазиатского региона как всемирного теологического центра.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Одна фраза французского историка, произнесённая в Большой мечети Парижа, вновь вызвала общественную дискуссию о вопросе, которому уже более двух столетий, передает IslamNews.
Луи Блен заявил, что «нет никаких сомнений в том, что Наполеон был мусульманином». Фрагмент его выступления, состоявшегося 30 сентября, мечеть опубликовала на следующий день. Однако спустя четыре дня администрация мечети выступила с разъяснением, подчеркнув, что не занимает определённой позиции по этому вопросу.
Историческая загадка остаётся неразрешённой: в 1798 году Наполеон Бонапарт обратился к египтянам с прокламацией, начинавшейся с басмалы (Во имя Аллаха Милоистивого, Милосердного) и содержавшей слова почтения к пророку Мухаммаду и Корану. Но примерно через три месяца французская артиллерия обстреляла район мечети аль-Азхар. В 1801 году Наполеон заключил соглашение с папой римским, а в 1804-м был коронован императором в соборе Парижской Богоматери.
На этом противоречии и строится книга Луи Блена «Наполеон и ислам» (Napoléon et l’islam), вызвавшая разногласия среди историков.
Дипломат в архивах императора
Книга вышла 23 октября 2025 года в парижском издательстве Erick Bonnier в серии «Чернила Востока» (Encre d’Orient). Издание объёмом около 290 страниц содержит библиографию и указатель. Позднее автор выпустил ещё одну книгу — «Наполеон и Аравия», которой была посвящена его недавняя лекция в Большой мечети Парижа.
Луи Блен родился в Марселе в 1957 году. В 1986-м он получил докторскую степень по современной истории в Сорбонне, после чего поступил на французскую дипломатическую службу. Среди его должностей был пост консула Франции в Джидде.
Блен исследует отношения французских писателей с исламским миром и арабской культурой, в том числе творчество Виктора Гюго, Альфонса де Ламартина и Александра Дюма.
Он уже выступал в Большой мечети Парижа с лекциями о Гюго и Ламартине, а 5 ноября 2025 года представил там свою книгу о Наполеоне.
Что утверждает автор
Издательство представляет Наполеона как единственного французского правителя, произносившего свидетельство веры — шахаду. При этом оно оставляет открытым вопрос: был ли он искренним в своих убеждениях или использовал ислам в политических целях?
В описании книги также подчёркивается противоречие между интересом Наполеона к исламу и его действиями: французский полководец убивал египтян и палестинцев, сопротивлявшихся вторжению его армии. Автор опирается на европейские и арабские источники, которые, по его мнению, были забыты или неверно истолкованы.
Подробнее концепцию Блена изложил французский независимый исследователь Ролан Лаффит в рецензии, опубликованной на сайте «Мусульмане во Франции».
По его словам, Блен прослеживает влияние средиземноморской культуры на формирование личности Наполеона, его детские и юношеские годы на Корсике, ранний интерес к туркам и арабам, а также чтение перевода смыслов Корана, выполненного Клодом-Этьеном Савари. Эту книгу Наполеон, согласно исследованию, читал во время морского путешествия в Александрию.
Особое внимание уделяется и раннему литературному произведению Бонапарта, написанному в двадцатилетнем возрасте: его героем был молодой человек, мечтавший последовать примеру пророка Мухаммада.
Однако трактовка Блена не сводится к утверждению, что Наполеон принял ислам в общепринятом смысле. Согласно изложению Лаффита, автор рассматривает его как деиста — человека, верившего в Бога, но не считавшего себя обязанным следовать конкретной религиозной традиции. Наполеон не придерживался регулярных религиозных обрядов и, по этой версии, мог сочетать католическое крещение и католическую идентичность с произнесением шахады в Каире.
Таким образом, речь идёт скорее о личной симпатии к исламу, чем о бесспорном обращении в эту религию. Эта трактовка заметно осторожнее категоричного заявления, прозвучавшего в Большой мечети Парижа.
По мнению Блена, Наполеон понимал значение мусульманского Востока для Европы, но разрушил возможность сближения между ними, прибегнув к военной силе. Симпатия к исламу, характерная для некоторых представителей эпохи Просвещения, в итоге «растворилась в ночи колониализма».
Заключительную часть книги автор превращает в призыв к Франции признать ислам частью собственной истории. По его мнению, эта сторона наследия Наполеона оказалась стёрта из национального мифа вместе с памятью о колониальной экспансии в Алжире.
Документы, допускающие разные толкования
Сторонники версии о подлинном интересе Наполеона к исламу приводят несколько исторических свидетельств.
Первое — письмо, направленное Бонапартом 28 августа 1798 года шейху Мухаммаду аль-Мисири, одному из ведущих улемов Александрии. Документ опубликован в собрании переписки Наполеона I. В письме французский командующий выражал надежду собрать египетских учёных и установить систему управления, основанную на принципах Корана.
Второе свидетельство относится к 1817 году. Генерал Гаспар Гурго, сопровождавший Наполеона во время ссылки на острове Святой Елены, записал, что бывший император предпочитал религию Мухаммада собственной, поскольку считал её «менее абсурдной».
Лаффит задаётся вопросом: почему Наполеон продолжал возвращаться к теме ислама даже в изгнании, когда ему уже не требовалось никого убеждать в своих политических взглядах?
Однако существуют и документы, которые ставят под сомнение искренность религиозных симпатий Бонапарта.
На заседании Государственного совета 16 августа 1800 года он заявил, что добился успеха в Вандее, представив себя католиком, а в Египте закрепил своё положение, представив себя мусульманином. Он также добавил, что, если бы правил еврейским народом, восстановил бы храм Соломона.
Многие историки усматривают в этих словах свидетельство политического лицемерия. Лаффит предлагает альтернативное объяснение: Наполеон мог считать, что уважение к религии большинства населения является необходимым условием легитимности власти.
Впрочем, в завещании от 15 апреля 1821 года Наполеон прямо указал, что умирает в лоне Римско-католической церкви.
Нельзя игнорировать и реальные действия французской армии. Египетский историк Абд ар-Рахман аль-Джабарти, современник наполеоновского похода, описывал, как французские солдаты въехали верхом в мечеть аль-Азхар. В марте 1799 года французские войска казнили османских пленных в Яффе.
Лаффит не отрицает ни подавления восстания в Каире, ни массового убийства пленных в Палестине. Однако он считает, что участники сопротивления выступали прежде всего против иностранной оккупации, а не исключительно в защиту религии.
Вокруг этой темы распространяются и цитаты, подлинность которых вызывает вопросы. Например, популярное утверждение о намерении Наполеона объединить мудрецов всех стран на основе принципов Корана восходит к письму аль-Мисири. Но французский оригинал говорит о мудрецах «этой страны», то есть Египта, а не всего мира.
Историки расходятся во мнениях
Французский историк Анри Лоранс, профессор Коллеж де Франс и автор исследований о египетском походе Наполеона, рассматривает этот вопрос прежде всего с политической точки зрения.
По его мнению, Бонапарт и его советники-востоковеды полагали, что управлять Востоком можно, используя ислам как политический инструмент. При этом сам Лоранс в ноябре 2025 года вёл дискуссию о книге Блена в парижском исследовательском центре CAREP.
Американский историк Хуан Коул, профессор Мичиганского университета, в книге «Египет Наполеона» также отмечает, что французская экспедиция использовала риторику освобождения для оправдания оккупации.
Историк Джон Толан, профессор Нантского университета и автор книги «Образы Мухаммада», признаёт, что Наполеон восхищался пророком. При этом Толан отмечает, что европейские представления о Мухаммаде нередко отражали заботы и взгляды самих авторов. В образе пророка, созданном Бонапартом, исследователь видит черты самого Наполеона — каким тот мог бы стать, если бы добился успеха.
В свою очередь, французский специалист по наполеоновской эпохе Жан Тюлар, которого цитирует Лаффит, призывает не спешить обвинять Бонапарта в лицемерии. По его мнению, Наполеон хорошо знал Коран и испытывал восхищение пророком Мухаммадом.
Однако свидетельства египетского историка аль-Джабарти, непосредственно наблюдавшего французскую кампанию, показывают, насколько скептически местные жители относились к заявлениям захватчиков. Аль-Джабарти критиковал первую прокламацию Наполеона, отмечая её неуклюжий арабский язык и грамматические ошибки.
Споры в Париже
До недавнего времени книга Блена обсуждалась преимущественно в ограниченных кругах: на площадках, связанных с мусульманской общиной Франции, в ходе лекций в мечети, а также в исследовательских центрах и библиотеках. По данным публикации, крупные французские газеты не выпускали критических рецензий на неё.
Но после распространения видеозаписи выступления историка правый сайт Fdesouche атаковал его концепцию, назвав её фейком. Издание заявило, что для Наполеона религия прежде всего была инструментом политики. При этом сайт сослался на многочисленных историков, якобы убеждённых в том, что Бонапарт никогда не испытывал влечения к исламской вере, но не назвал их имён.
5 октября Большая мечеть Парижа опубликовала официальное разъяснение. В нём подчёркивалось, что спорное утверждение принадлежит лично Луи Блену, а его концепция основана на письменных и визуальных источниках и не отрицает политического прагматизма Наполеона.
Администрация мечети также отметила, что эту точку зрения разделяют некоторые другие специалисты, однако она остаётся предметом дискуссии и не является общепринятой среди историков.
В заключение мечеть подчеркнула, что научное обсуждение отношений Наполеона с исламом не означает переписывания прошлого, а позволяет, по мнению авторов заявления, показать, что ислам неотделим от истории Франции.
Лаффит прямо связывает актуальность книги с современностью, считая её появление особенно важным в условиях распространения исламофобии во Франции.
Таким образом, дискуссия выходит за рамки исторического вопроса и приобретает политическое значение. Религиозные убеждения человека, умершего в 1821 году, становятся предметом спора, в котором сталкиваются разные представления о французской истории, колониальном прошлом и месте ислама в современном обществе.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Иман 
Молитва 
Голодание 
Закот 
Хадж 
Коран 
Уроки Ислама 
Контакт 