Ежегодно, в ночь на 21 декабря отмечают Шаби Ялдо, что в переводе означает "долгая ночь". Эту ночь, как праздник, отмечают таджикистанцы-зороастрийцы. Следующий за этой ночью день - день зимнего солнцестояния. Что это за день и в чем его особенности, – в материале «Азия-Плюс».
Как отмечают ученые, зимнее солнцестояние происходит в тот момент, когда наклон оси поворота Земли в направлении от Солнца становится максимальным. Именно таким является научное объяснение этого явления. Особенностью зимнего солнцестояния является то, что этот день является самым коротким в году. Соответственно, ночь в этих сутках самая длинная.
Зимнее солнцестояние практически всегда приходится на 21 декабря. Исключение – это високосный год, тогда это событие происходит 22 декабря.
Ученые считают, что солнцестояние это процесс, длящийся не более нескольких секунд. По этой причине засечь его практически невозможно. Однако в современное время специалисты научились высчитывать время, когда оно произойдет.
По некоторым гипотезам, точнее всех в своем календаре это время определил известный мыслитель и ученый Омар Хайям.
История древнего праздника
Зимнее солнцестояние, именуемое также праздником зимнего солнцеворота, время самого короткого дня и самой долгой ночи в году, которая наступает с 21 на 22 декабря, для многих культур является очень важным и почитаемым днем. История праздника имеет древние корни и берет начало от арийцев.
В Шаби Ялдо или как его еще называют Шаби Чилла, с наступлением самой длинной ночи года, люди собирались у очага, зажигали свечи, в общем, собирали много света, тем самым, стараясь находиться больше в освещаемом помещении, чтобы победить темноту, то есть злые силы.
В разных культурах это событие трактовалось по-разному, но у большинства народов, в том числе у арийцев, оно расценивалось как рождение, или точнее, возрождение Митры (Мехра) – бога Солнца. Культ Митры особое распространение получил в эпоху Сасанидов, в III – VII вв., а затем был вытеснен исламом. Позднее Ялдо стал традиционным семейным праздником.
«Настоящее утро не придет, пока не закончится ночь Ялда», - писал в конце XII века персидский поэт Саади в своем «Бустане». Зимнее солнцестояние было чрезвычайно важным событием в жизни первобытной общины, поскольку люди должны были «повлиять» на солнце, чтобы ночь стала укорачиваться, а день прибавляться. Они не были уверены в том, что хорошо подготовились к зиме в течение предыдущих девяти месяцев и что они смогут пережить эту зиму.
Ночь Ялда. Традиция широко гулять в декабре осталась от персов
Голод был распространенным явлением в зимний период, с января по апрель, этот отрезок года известен как голодные месяцы. В умеренном климате фестиваль середины зимы был последним праздником перед началом тяжелого зимнего периода.
Празднества проводились не только непосредственно в этот день, они начинались в полночь или на рассвете, а чаще всего накануне. Кстати, персидский историк Махмуд Гардизи описывал празднование ночи Ялда так: «Зороастрийские жрецы мастерят из глины различную праздничную символику и прикрепляют ее к дверям своих жилищ». Ничего не напоминает? Этот праздник также называют чилла (cороковник), и с этого дня начинают отсчитывать чиллаи калон (большую чиллу) – сорокадневный период с последней декады декабря до первой декады февраля.
Праздник урожая
По словам некоторых исследователей, помимо мифологической, существовала и практическая составляющая сохранения праздника Ялдо. Она заключалась в том, что канун праздника приходился на конец сбора ярового урожая, после чего у всех оседлых народов следовал праздник.
Традиционным кушаньем Шаби Ялдо являются свежие фрукты и сухофрукты. Этот факт указывает о серьезном отношении крестьян к подготовке запасов на продолжительную предстоящую зиму, в течение которой никто не может получить что-либо у природы. На столе обязательны гранаты, арбузы и дыни, так как считается, что они принесут здоровье.
Историки считают, что каждое из перечисленных фруктов имело свой смысл: например, арбуз или дыня были напоминанием о летнем тепле, а гранат считался символом продолжения рода. В числе обязательных лакомств была и халва - она маслянистая и хорошо согревает в холод. В эту ночь не возбраняется и гадать, например, участники торжества загадывают интересующий вопрос и, открыв томик с произведениями персидского поэта Хафиза, в случайно выбранных строках находят ответ на него.
«Необходимо признаться, что сегодня традиция отмечать ночь Ялдо среди таджиков широко не распространена, так, например, как у нас отмечают Навруз, Мехргон или Сада. - Может со временем, с появлением большего количества публикаций наших ученых, люди вникнут в философию этого удивительного природного явления, и этот день будет отмечаться с размахом».
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Абу Али ибн Сина – одна из ярких звёзд Восточного Ренессанса. Его богатое научное и творческое наследие уже на протяжении тысячи лет служит всему человечеству. Глубокое изучение трудов учёного, посвятившего всю свою жизнь науке и создавшего произведения в десятках областей – медицине, философии, теологии, математике, музыке, литературе, языкознании, логике и других дисциплинах – и сегодня остаётся одной из наиболее актуальных задач. Мир мышления великого учёного настолько многогранен, что специалисты разных областей продолжают открывать в нём всё новые грани. Примечательно, что он был не только великим учёным, но и мастером слова, сумевшим выразить свои тонкие чувства в художественной форме.
Произведение мыслителя «Саргузашт» («Жизнеописание») не было завершено им самим и впоследствии было доведено до конца его преданным учеником Абу Убайдом ал-Джузджани. В нём кратко изложены события жизни Шейха ар-Раиса – от детских лет до последних дней его жизни. Этот трактат служит бесценным источником для изучения жизни учёного, его научной деятельности, семейной среды и исторической картины эпохи. В этом произведении Ибн Сина также упоминает о своём интересе к поэзии и пишет:
«Я вернулся в Джурджан, и там ко мне присоединился Абу Убайд ал-Джузджани. В это время я написал касыду, в которой выразил своё состояние, и в ней были, в частности, такие бейты:
«Когда я стал великим, меня уже не мог вместить даже просторный город,
Когда моя ценность возросла, я остался без покупателя».
Благодаря трактату «Саргузашт» можно узнать множество редких фактов, связанных с жизнью великого учёного. В части произведения, продолженной Джузджани, уникальный талант и работоспособность Ибн Сины показаны на конкретных примерах. В частности, особо отмечается, что учёный в среднем писал по 50 страниц в день.
Также в произведении говорится, что по просьбе своего соседа по имени Абуль-Хасан ал-Аруз Ибн Сина составил книгу «Ал-Маджму‘», в которой были собраны все существовавшие в то время науки, за исключением математики. Подобные сведения имеют большое значение для понимания личности великого учёного.
То, что до наших дней дошло такое мемуарное произведение, отражающее научную среду X века, представляет собой значительное историческое событие. Трактат богат показательными деталями, свидетельствующими о том, насколько эффективно Ибн Сина использовал время и насколько самоотверженно посвятил всю свою жизнь науке. В частности, в автобиографическом произведении жившего несколько раньше Ибн Сины Хакима ат-Тирмизи «Бадв аш-Ша’н» также была отражена научная среда Мавераннахра, жизнь учёного и необычные события, происходившие с ним. Эти две великие личности создали уникальные произведения в своих направлениях и внесли огромный вклад в развитие мировой науки.
В «Саргузашт» Ибн Сина с уважением упоминает имена своих учителей Абу Абдаллаха ан-Натили и Исмаила Захида, справедливо оценивая уровень их знаний. Он также рассказывает о процессе освоения различных наук и, в частности, пишет:
«Медицина не относится к трудным наукам, поэтому за короткое время я значительно продвинулся в этой области. В результате даже опытные и знающие врачи стали приходить ко мне и учиться у меня медицине».
Обладая жаждой знаний и редким умом, он никогда не боялся трудностей на пути к своей цели. Ибн Сина глубоко понимал, что великих успехов можно достичь не одним лишь талантом, но прежде всего благодаря непрерывному труду. Вспоминая период, когда ему было 16–17 лет, Ибн Сина писал: «В те времена я ни одной ночи не проводил во сне до самого утра, а днём занимался исключительно наукой».
Хотя точных сведений о том, с какой целью и по чьему заказу было написано произведение, не сохранилось, очевидно стремление учёного запечатлеть в нём наиболее важные и переломные моменты своей жизни.
Из произведения известно, что после лечения правителя Саманидов Нуха ибн Мансура Ибн Сина получил возможность пользоваться его богатой библиотекой. Воспоминания о масштабах этой библиотеки и систематическом распределении книг по различным областям знаний позволяют составить представление о библиотечном деле и общем книжном фонде эпохи Саманидов. Автор также говорит о своих духовных и интеллектуальных возможностях, подчёркивая, что к 18 годам уже полностью овладел всеми необходимыми для того времени науками, а в этот период уделял основное внимание «закреплению знаний в памяти».
По словам Джузджани, Шейх ар-Раис мог одновременно работать над несколькими книгами. Например, приступая к разделу естествознания знаменитого произведения «аш-Шифа», он уже завершил первую книгу «Канона врачебной науки». Джузджани с удивлением вспоминает, что на протяжении 25 лет преданно служил своему учителю, однако за всё это время ни разу не видел, чтобы Ибн Сина просто последовательно прочитал от начала до конца какую-либо новую книгу, поскольку, в совершенстве владея всеми науками, он сразу приступал к написанию собственных трудов.
Благодаря произведению «Саргузашт» мы получаем ценные сведения и о трудах великого учёного, которые не дошли до наших дней и были утрачены. Джузджани с сожалением отмечает, что произведение учёного «Лисан ал-Араб» («Арабский язык») не было переписано набело, а рукописи с записями медицинских наблюдений и опытов, которые должны были войти в «Канон врачебной науки», были утрачены.
Таким образом, трактат «Саргузашт» является одним из наиболее авторитетных источников для изучения жизни Ибн Сины, его семейной среды, статуса Бухары как крупного научного центра X века и состояния библиотеки Саманидов. Произведение представляет собой уникальный документ, в котором непосредственно голосами самого автора и его близкого ученика раскрываются исключительная память, высокий творческий потенциал и неповторимый талант учёного.
В настоящее время это произведение переведено, наряду с языками народов мира, и на узбекский язык, ему посвящено множество научных статей и трактатов. О художественном творчестве и поэтическом наследии великого учёного подробно говорится в следующей главе книги.
Хусрав Хамидов, старший научный сотрудник Центра исламской цивилизации Узбекистана, PhD, iccu.uz
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана