Письменные источники (отдельные рукописи, книги), дошедшие до нас на согдийском, арабском, персидско-таджикском, узбекском языках, служат источником познания исторического прошлого среднеазиатских народов, их научного мышления, художественной литературы, истории развития языков.
Создание книг было коллективным трудом. В нем принимали участие ремесленники разного профиля: "когазгары" - бумагоделатели, лощильщики, гладильщики, книгописцы, художники-оформители, художники-орнаменталисты, живописцы-миниатюристы, переплетчики. Рядовые книгописцы, в основном, были ремесленниками. Из них образовывались своеобразные гильдии представителей разных профессий, все члены которой были тесно связаны одной целью.
Рукописная книга на средневековом Востоке составляла предмет долгого труда. Она требовала специальных знаний, тренированной руки и в лучших своих образцах являлась произведением искусства. В художественном манускрипте все было совершенно - от листа бумаги, с которого он зачинался, до переплета, в который одевали книгу после брошюровки всех листов.
Лучшие на Востоке сорта бумаги, чуть желтоватые, цвета старой слоновой кости, изготовлялись в Самарканде. Их знали и ценили даже мастера европейского Возрождения. В XVI веке самаркандские мастера выделывали бумагу, отличавшуюся такими высокими качествами, как малопроницаемость чернил, гладкая поверхность и прочность. До нас дошло немало рукописных произведений, написанных на самаркандской бумаге. В их числе автографы сочинений "Шейбани-наме" Камалиддина Бенаи, "Михман-намеи Бухара" Фазлуллаха ибн Рузбехана и др.
"Лучшая бумага в мире выходит из Самарканда", - писал Захириддин Мухаммад Бабур, хорошо знавший Афганистан и Индию, побывавший в окрестностях Герата и видевший там мастерские по выделке бумаги. Знаменитый мастер письма – Султан Али Мешреди (1452-1520 гг.) в специальном трактате по каллиграфии (1514 г.) советует писать на самаркандской бумаге, так как "письмо на ней получается ровным и красивым". "Как хороша самаркандская бумага, – восклицает он, – если ты разумный человек, не отвергай ее". Из дальнейшего изложения Султана Али можно заключить, что в Самарканде в XVI в. производились разные сорта бумаги, в том числе "султанская". Этот сорт отличался тонкостью, мягкостью, шелковистостью и поэтому назывался также шелковой бумагой.
К первой половине XVI в. относится деятельность специалиста по выделке бумаги мастера Мир Ибрахима, производившего особый сорт бумаги с водяным знаком в виде белого кольца. Под названием "мирибрахими" она была известна и в следующие столетия. Вывозилась бумага и далеко за пределы государства, в том числе в соседние Индию и Иран.
На готовых листах бумаги наносились тексты. Они писались в отчеркнутых рамках, которые брались не на глазок, а согласно определенным законам гармонического соотношения ширины и высоты. Далее начиналось мастерство каллиграфа.
Каллиграфия, основанная на арабском письме, составляла особый род графического мастерства. В ней имелось несколько систем почерков, подчиненных эстетическим правилам. В работе переписчика ценились твердость руки, правильный нажим, умение выдержать строку в заданных размерах, плавность начертаний, искусная вязь вертикальных и горизонтальных букв. История сохранила имена некоторых профессиональных каллиграфов - хаттамов. Одним из лучших и известных представителей "книжного рукоделия" был Махмуд ибн Исхак Шахибой. Его называли "Заррин калам" - мастер, ювелир пера. Другие представители - Мир Алиас_Хусейн (умер в Бухаре в 1544 г.), ученик "царя" каллиграфов Султана Али Мешхеди, Ходжа Ядгар - замечательный мастер, почти равного дарования с гератскими мастерами XV в. Прославленные мастера - хаттары, отмечал в своих трудах Васафи, писали различным подчерком арабского письма: райхони, суле, нахс, таълик.
По окончании переписки осуществлялось художественное оформление книги. Оно включало украшение полей, покрывавшихся то золотым крапом, то легкими водяными рисунками, нанесенными в нежных полутонах, с мотивами пышной растительности или сказочных животных - единорога, дракона, феникса. Мастера-каллиграфы использовали множество различных рецептов при составлении чернил, окраски бумаги в желтый, красный, пунцовый, синий, желто-зеленый, оранжевый цвета, растворении серебра и золота.
И, наконец, миниатюра - самый утонченный элемент оформления книги. Выдающимся самаркандским миниатюристом был Мухаммад Мурад Самарканди. Блестящим образцом его творчества являются 115 иллюстраций к поэме "Шахнаме" Фирдоуси, переписанной в 1556 г. каллиграфом Хамадани для правителя Хорезмского удела Эш-Мухаммада. Талант этого художника, сформировавшийся в Самарканде, является общепризнанным.
Семь миниатюр, выполненных в 1628 г. в Самарканде, Шарафутдином Али Йезди, содержат крупный фолиант "Зафар-наме", книги побед Темура. Миниатюры отмечались яркостью красок, тонким рисунком всех деталей – лиц, костюмов, большой динамичностью изображения. В 1897 году этот экземпляр книги был выставлен в Париже, в Луврском отделении восточных рукописей на всемирной выставке "Ориенталь". В настоящее время рукопись хранится в Ташкенте.
Художник Мухаммад Надыр Самарканди являлся незаурядным портретистом, сохранившим среднеазиатские традиции на индийской основе. Цикл его миниатюр хранится в Британском музее. Самаркандские миниатюристы оформляли "Тарихи" Абулхайра (XVI в.), "Собрание избранных" Алишера Навои (1557 г.), "Золотую цепь" Джами (XVI в.), "Диван" Хафиза (XVII в.) и др. Самаркандские художники-миниатюристы работали и в других странах. Так имеются сведения об отправке в Индию ко двору Акбара (1556-1604 гг.) самаркандских художников Мухаммада Мурада и Мухаммада Надира.
Последним этапом в изготовлении книги был переплет. Рукописи раннего исламского периода, обычно горизонтального формата, имели переплет из дерева, обтянутого кожей. Они были снабжены клапанами, закрывающими края таким образом, словно книга находится в коробке. Вертикальный формат тома утвердился в рукописях начиная с XI в. Переплет приобрел стандартную форму с тонким корешком и одним клапаном (лисаном), который закрывал передний край. Переплеты с клапаном переднего края, более легкие, чем их предшественники, обычно изготавливались из клееного картона (нескольких страниц бумаги, склеенных вместе), обтянутого кожей и украшенного тиснеными узорами и позолотой. К концу XV - началу XVI вв. во всем исламском мире утвердился общепринятый вид переплета. На обложке в центре помещался медальон, обычно яйцевидной формы с подвесками вверху и внизу, заключенный в рамку с угольниками.
Позднейшие среднеазиатские переплеты (XVIII-XIX вв.), которые делались только в Бухарском и Кокандском ханствах были исключительно оригинальными, ничего подобного в других областях Востока не было. В это время становятся популярными полукожаные переплеты - мукавва. Для переплетов использовались также шелковые и бумажные ткани. Были лаковые переплеты "джиди раугани" с росписью, переплеты из покрытых резьбой чинаровых досок.
Таким образом, XVI - XVII вв. охарактеризованы большим подъемом искусства каллиграфии, оформления книг и миниатюры. В области миниатюры были продолжены традиции бухарско-самаркандской школы предшествующего столетия. Самаркандские художники-миниатюристы, каллиграфы-переплетчики славились не только в Мавераннахре, но и далеко за его пределами. Богатая палитра, тонкость рисунка, умелая передача движения, искусство компоновки многофигурных композиций – всем этим владели миниатюристы XVI - XVII вв.
Торговлей рукописей занимались городские книжные лавки и даже особые ряды книготорговцев. Самым оживленным рынком Самарканда XVII в. был "Тили саххорон" – пассаж переплетчиков и продавцов книг. Под книги изготавливались подставки (лавха), которые также отличались высокохудожественным исполнением.
Авторы: Марина РЕУТОВА, кандидат химических наук, ведущий научный сотрудник Самаркандского института археологии,
Ольга АРТЕМОВА, сотрудник Самаркандского областного архива, «Самаркандский вестник»
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
С развитием общества и социального прогресса появляются новые угрозы для человечества. Одна из них – радикализм. Что собой представляет это явление? Почему люди оказываются под влиянием радикальных идей? Какие современные и эффективные методы следует использовать для предупреждения радикализации сегодня? В поисках ответов на эти и другие вопросы мы обратились к ученым, философам, юристам, религиозным и общественным деятелям региона, передает «Самаркандский вестник».
Как рождается радикализм?
– Радикализация – это резкое изменение мировоззрения человека, которое может доходить до неприятия других идей, нарушения принятых в обществе норм и в некоторых случаях – оправдания насилия, – считает доктор философских наук Комил Хайдаров. – То есть это проявление отклонения от умеренности в словах и поступках, следование крайним взглядам и идеям.
По его мнению, радикализм существовал с древних времен и не является специфическим явлением для какой-либо одной религии. Его проявления наблюдались в разных обществах и нередко становились причиной конфликтов, кровопролития и гибели невинных людей.
– Сам термин «радикализм» происходит от латинского radix – «корень». Данный феномен характеризуется стремлением общественно-политических деятелей и иных субъектов общественных отношений коренным образом изменить существующий общественный или политический строй, – поясняет кандидат филологических наук, доцент Толиб Жураев. – И здесь очень важную роль играет внутреннее эмоциональное и психологическое состояние человека. Как правило, одной из главных мишеней радикальных групп становятся молодые люди, не нашедшие своего места в обществе, пережившие несправедливость, чувствующие себя одинокими, ненужными или непонятыми.
По словам ученого, представители радикальных течений умело используют такую психологическую уязвимость. Они выражают сочувствие, демонстрируют солидарность, обещают дать ответы на сложные вопросы и предлагают человеку ощущение принадлежности к определенной группе. Рассчитывая найти здесь ответы на свои духовные вопросы и почувствовать собственную значимость, молодой человек или девушка могут незаметно оказаться под влиянием радикальных идей.
«Нам нужно сортировать информацию...»
Усугубляет ситуацию широкая доступность в интернете контента, который может нести угрозу для общества.
– Мы живем в эпоху информационной перегрузки и постоянного информационного давления, – говорит юрист Бойназар Хайдаров. – Сегодня угрозы не всегда проявляются открыто, зачастую они подаются под видом «правды» с использованием тщательно продуманных психологических приемов. Поэтому медиаграмотность населения стала жизненно необходимой. Первым и важнейшим шагом в ее формировании является развитие критического мышления. Когда человек сталкивается с какой-либо информацией, какой бы эмоциональной, трогательной или убедительной она ни казалась, он должен научиться задавать себе вопросы: «Кто распространяет эту информацию и с какой целью? Насколько надежен источник?»
Радикальные силы и распространители ложной информации нередко апеллируют не столько к разуму человека, сколько к его эмоциям – страху, гневу, возмущению или жалости. Поэтому сообщение, вызывающее особенно сильную эмоциональную реакцию, должно стать поводом не спешить с выводами, а прежде проверить источник и сопоставить информацию с другими данными.
– Всевышний говорит: «О вы, верующие! Если нечестивец принесет вам весть, проверьте ее, чтобы не причинить вреда народу, а потом не пожалеть о содеянном», – цитирует заместитель главного имам-хатиба области Хайрулло Сатторов. – Таким образом, человек, услышавший какую-либо весть, не должен верить ей сразу, а прежде должен тщательно ее проверить. Кроме того, нам необходимо прививать в обществе культуру информационной гигиены. Так же, как мы обращаем внимание на чистоту воды перед употреблением, нужно учиться сортировать информацию, которая попадает в наше сознание. Для этого важно формировать привычку обращаться к официальным, проверенным и экспертным источникам. Сегодня медиаграмотность должна быть не только теоретическим предметом в школе или университете, но и своеобразным психологическим щитом в семье и повседневной жизни.
– Человек не попадает под влияние радикальных идей внезапно. Как правило, этому предшествуют определенные жизненные обстоятельства, чувство отчужденности, непонимания или недостатка внимания со стороны окружающих, – говорит кандидат филологических наук, доцент Жумагул Сувонова. – Поэтому семья является важнейшим психологическим и нравственным щитом человека. Если в семье царят любовь, взаимное доверие и здоровое общение, ребенок со своими проблемами, внутренними переживаниями и вопросами, в первую очередь, обратится к родителям, а не к незнакомому человеку.
По мнению Ж. Сувоновой, серьезная опасность заключается в том, что радикальные группы быстро замечают молодых людей, которые чувствуют себя непонятыми и недооцененными. В таких случаях им внушают ложное ощущение поддержки: «Мы тебя понимаем», «Мы в тебе нуждаемся».
Поэтому большое значение имеет и система социальной поддержки. Человек должен чувствовать свою востребованность и связь с обществом. Важно обеспечивать занятость молодежи, помогать ей в профессиональном самоопределении, поддерживать интересы и инициативы молодых людей, а семьям, оказавшимся в трудной жизненной ситуации, своевременно оказывать социальную и психологическую помощь.
Именно сочетание семейной поддержки, образования, медиаграмотности, социальной защищенности и своевременной профессиональной помощи способно стать наиболее эффективной профилактикой радикализации. При этом важно не только противодействовать уже сформировавшимся крайним взглядам, но прежде всего устранять условия, при которых человек становится уязвимым для подобных идей.
«Необходимо изменить язык СМИ...»
Сегодняшняя молодежь – это совершенно новое поколение с точки зрения восприятия информации. Длинные, сухие и назидательные лекции зачастую не дают ожидаемого эффекта, а порой вызывают безразличие или даже негативную реакцию. Поэтому сегодня просвещение и идеи добра должны идти в ногу со временем и находить актуальные формы подачи.
– Для этого прежде всего необходимо изменить язык средств массовой информации и цифрового контента, – продолжает Т. Жураев. – Радикальные группы используют качественные видеоролики, короткие видео для социальных сетей, яркие визуальные истории и современные медиаформаты для продвижения своих идей. Нам тоже необходимо доносить просветительские идеи и принципы здорового мышления в привлекательном, лаконичном и понятном формате. Короткометражные документальные фильмы, видеоролики для социальных сетей, подкасты и другие материалы, основанные на реальных событиях, сегодня во многих случаях оказываются эффективнее лекций в форме монолога.
Во-вторых, по мнению ученого, необходимо расширять практику интерактивных проектов. Молодые люди должны быть не просто слушателями, а активными участниками процесса.
К таким формам работы относятся дискуссионные клубы, развивающие критическое мышление, интерактивные тренинги, волонтерские проекты и социальные стартапы. Когда молодой человек чувствует, что приносит пользу обществу, видит значимость своего участия и получает возможность реализовать себя, это способствует формированию устойчивого и ответственного мировоззрения.
– Самая безопасная и правильная рекомендация в этом отношении – получать религиозные знания из официальных и авторитетных источников, следовать разъяснениям имамов-хатибов и известных ученых нашей страны, рекомендованных Управлением мусульман Узбекистана, а не доверять незнакомым людям в социальных сетях, – продолжает Х. Сатторов. – Получение знаний у компетентных специалистов и обращение к проверенным источникам помогают человеку избежать ложных и искаженных трактовок религии. Профилактика – один из важнейших способов противодействия радикализации, поскольку гораздо эффективнее заранее объяснить людям суть этого явления и его возможные последствия, чем впоследствии бороться с уже сформировавшимися радикальными группами с помощью правовых и правоохранительных механизмов.
Следует отметить, что в последние годы в нашей стране в целях профилактики радикализации реализуются различные просветительские инициативы: популяризируется чтение книг, в махаллях, образовательных учреждениях и организациях проводятся «круглые столы», встречи с известными писателями, поэтами, учеными и общественными деятелями.
Как противодействуют этому явлению в других странах?
– В разных странах используются различные подходы к профилактике радикализации и экстремизма, – поясняет К. Хайдаров. – В Австрии, например, значительное внимание уделяется взаимодействию неправительственных организаций, органов власти и образовательных учреждений. Проводятся встречи школьников и молодежи с людьми, сумевшими добиться успеха в обществе. Такие проекты помогают молодым людям увидеть возможности для самореализации и социальной интеграции.
Во Франции большое внимание уделяется раннему выявлению признаков возможной радикализации среди учащихся и подготовке работников образовательных учреждений к реагированию на подобные ситуации. В Великобритании, наряду с просветительской работой, применяются технические средства ограничения доступа учащихся к опасным интернет-ресурсам, проводятся дискуссии и встречи с представителями различных религиозных конфессий.
Особый подход сложился в Турции, где вопросы противодействия радикализму и экстремизму рассматриваются также в контексте внутренней безопасности государства. Здесь вместе с профилактической и просветительской работой используются жесткие административные и правовые меры в отношении организаций и движений, которые власти страны рассматривают как угрозу национальной безопасности.
Таким образом, международный опыт показывает, что универсального метода профилактики радикализации не существует. В одних странах основной акцент делается на образовании, социальной интеграции и раннем выявлении рисков, в других – на контроле информационного пространства и правовых механизмах. Наиболее устойчивый результат, очевидно, дает сочетание профилактики, просвещения, социальной поддержки и своевременной работы с людьми, оказавшимися в зоне риска.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана