29 Сентябрь, 2026, 18 Раби ас-сани, 1448
29 Сентябрь, 2026, 18 Раби ас-сани, 1448
Совет сотрудничества тюркских государств был преобразован в Организацию тюркских государств в ноябре на встрече глав государств в Турции. Корреспондент Kun.uz побеседовал с генеральным секретарем организации Багдадом Амреевым о деятельности и планах организации на будущее, ее месте в регионе и мире.
- Как вы охарактеризуете этапы становления и развития Организации Тюркских Государств? Почему «Совет сотрудничества тюркоязычных государств» был переименован в «Организацию Тюркских государств»?
- Первый этап развития начался сразу же после распада СССР и Саммита глав тюркоязычных государств, состоявшегося в 1992г. в Анкаре, в котором приняли участие президенты Азербайджана, Казахстана, Кыргызстана, Туркменистана, Турции и Узбекистана.
Позже такие встречи президентов проводились в Стамбуле в 1994, 2001 и 2010 гг., Бишкеке в 1995 г., Ташкенте в 1996 г., Астане в 1998 г., Баку в 2000 г., Анталии в 2006 году.
Второй этап, можно назвать юридическим оформлением нашего механизма сотрудничества. В 2009 г. в Нахичевани был создан Совет сотрудничества тюркоязычных государств. В последующие годы нам удалось институционализировать наше секторальное сотрудничество и создать аффилированные платформы, такие как ТюркПА, Тюркская академия и Тюркский фонд культуры и наследия. Этот этап становления нашей структуры завершился ее расширением за счет вступления Узбекистана в качестве полноправного члена.
С проведением в ноябре этого года исторического саммита в Стамбуле для нашей тюркской семьи начался третий этап, который запомнится как важный поворотный момент для Организации, когда отношения между государствами-членами вступили в новую эру более тесного и всестороннего сотрудничества.
В ходе саммита Президенты тюркских государств приняли решение об изменении названия Тюркского совета на «Организацию тюркских государств», что будет способствовать реализации его реального потенциала, повышению его значения и усилению роли в международном сообществе. Кстати, о причине переименования. В отличие от предыдущего, нынешнее название подчеркивает принадлежность народов наших стран к единой идентичности, которая характеризуется не только общностью языка, истории, многовековых традиции, культуры и духовной ценности, что само по себе очень и очень важно. Они объединены также и общностью политических, экономических и культурно-гуманитарных интересов, что естественно для стран, находящихся в общем геополитическом, экономическом и культурном пространстве.
- Каковы различия между государствами-членами и государствами-наблюдателями в Организации? Могут ли государства, не являющиеся тюркскими, стать членами Организации?
- Мы уже отметили, что наша организация основана на общей тюркской идентичности, ее полноправными членами могут стать только суверенные государства, относящиеся к тюркским.
В настоящее время, пять стран являются полноправными членами Организации, а два государства имеют статус наблюдателя.
Следует отметить, что в отличие от других региональных организаций, наши наблюдатели имеют более широкий круг полномочий по участию в деятельности ОТГ. Как правило, они представлены практически во всех наших форматах взаимодействия, начиная от экспертных встреч и заканчивая саммитами глав государств. Единственное существенное различие – наблюдатель не участвует в принятии решений Организации, то есть в голосовании.
Конечно, характер ОТГ не позволит неограниченного расширения состава, а наблюдателями также могут быть только те страны, которые в качестве одного из официальных языков имеют один из тюркских языков.
Поэтому в ходе Стамбульского саммита мы также утвердили Положение о партнерах Организации тюркских государств, тем самым на деле продемонстрировали открытость нашей структуры к налаживанию конструктивного партнерства с третьими государствами и международными организациями. Теперь Партнером может стать практически любое государство при условии готовности вносить реальный вклад в развитие взаимовыгодного сотрудничества в той или иной сфере.
Около 15 стран изъявили желание установить разные форматы сотрудничества с ОТГ. Это говорит о хорошей репутации нашей организации, и о том, что ее международный имидж неуклонно растет.
- Каковы планы по развитию транспортно-транзитного потенциала государств-членов Организации тюркских государств? Например, по суше или через Каспийское море?
- Наша организация придает приоритетное значение развитию сотрудничества в сфере транспорта и логистики. Данное направление занимает особое место в недавно принятом стратегическом документе «Видение Тюркского мира - 2040».
В центре всех наших усилий находится обеспечение транспортной взаимосвязанности наших стран. В этом контексте приобретает особую важность вопрос превращения Транскаспийского международного среднего коридора в самое короткое, безопасное и конкурентоспособное транспортное соединение между Востоком и Западом.
На ближайшей перспективе наше основное внимание будет акцентировано на облегчение транспортных и транзитных процедур в государствах-членах ОТГ, в том числе посредством применения современных цифровых инструментов. Это, в первую очередь – «eTIR», «ePermit» и «eCMR». В ноябре 2020 года мы совместно с Международным союзом автоперевозчиков (МСАТ) запустили пилотный проект «цифровой ТИР» между Узбекистаном и Казахстаном. В начале следующего года наметили расширение данного проекта с включением в него Кыргызстана. Кроме того, впервые в мире вышли на реализацию в тестовом режиме проекта «ePermit» между Узбекистаном и Турцией. Сейчас ведется работа по внедрению в наших странах инструмента «eCMR» совместно с Европейской экономической комиссией ООН.
Другая наша задача заключается в совершенствовании правовых основ транспортного сотрудничества. В частности, в рамках организации прорабатываем проект межправительственного соглашения о комбинированных перевозках, которое направлено на создание благоприятных условий при транспортных операциях через Каспийское море.
Наша организация также способствует переговорным процессам по заключению соглашения о международных автомобильных перевозках между Узбекистаном и Азербайджаном. В апреле этого года организовали экспертные встречи двух стран по согласованию текста указанного документа. Надеемся, что в скором времени выйдем на его подписание.
В наших планах поддержание эффективной координации усилий между непосредственными транспортными операторами – это морские и сухие порты, логистические центры. Для этого у нас создан механизм «Порты-побратимы». В этом году, наряду с турецким портом «Мерсин», три узбекских логистических центра – «Universal Logistics Services» в Ташкенте, «Ахтачи» в Андижане и «Термез карго центр» в Сурхандарье присоединились в данный процесс, а в следующем году планируем проведение его очередной встречи в Узбекистане.
- На встрече министров торговли организации говорили об установлении взаимно преференциальных и свободных торговых режимов. Какая работа ведется в этом направлении и можно ли ожидать, что экономические отношения между членами организации достигнут уровня Европейского союза?
- При взаимодействии в торгово-экономической сфере мы исходим из того, что некоторые наши государства-члены уже участвуют в других интеграционных процессах, нацеленных на создание единой экономической зоны. Соответственно, на ближайшей перспективе такой вопрос не стоит в повестке нашей организации. Тем не менее, наша главная задача в долгосрочном плане, как это предусмотрено в «Видении Тюркского мира – 2040», является достижение свободного передвижения товаров, капитала, услуг, технологий и людей между государствами-членами.
Что касается преференциальной торговли товарами, наши страны идут по пути заключения таких соглашений на двусторонней основе. К примеру, в феврале 2020 года подписано соглашение о преференциальной торговле между Азербайджаном и Турцией. Оно несомненно способствует увеличению взаимного товарооборота за счёт снижения таможенных тарифов и создания благоприятных условий для экспортно-импортных операций. Ведется также активная проработка аналогичного документа между Узбекистаном и Турцией.
В повестке дня также создание первой тюркской экономической зоны «Туран СЭЗ» в Туркестане. Одновременно будем активизировать деятельность Тюркской торгово-промышленной палаты и Делового совета. Они действительно могут стать эффективными инструментами развития предпринимательства в Тюркских странах. К тому же, идет работа по созданию правовых рамок для развития электронной коммерции.
- Могут ли быть подписаны соглашения об упрощении миграционного порядка и обмене рабочей силой между государствами-членами Организации тюркских государств?
- Вопрос очень актуален, особенно в период пандемии. В первую очередь, необходимо создать благоприятные условия для граждан государств-членов, временно находящихся на территории тюркских стран. Это касается упрощения визового режима, получения разрешения на работу и их социальной зашиты путем обеспечения страхованием и доступной медицинской помощи.
Соответствующая правовая основа для упрощенного миграционного порядка между нашими странами уже имеется. К примеру, граждане Азербайджана, Казахстана, Кыргызстана и Узбекистана могут находиться без визы на территории Турции сроком до 90 дней. Граждане Турции также могут находиться в Азербайджане и Кыргызстане до 90 дней, а в Казахстане и Узбекистане – 30 дней.
Думаю, что сейчас нет острой необходимости в подписании многостороннего соглашения об упрощенном миграционном порядке. Однако, есть возможность подписания соглашения о защите прав законно трудящихся мигрантов. Такая практика уже имеется между Узбекистаном и Турцией.
- Как вы оцениваете вклад Узбекистана в развитие сотрудничества в рамках Организации тюркских государств?
Вступление Узбекистана в Организацию стало значимым событием в укреплении единства Тюркского мира.
Как неотъемлемая часть Тюркского мира, Узбекистан всегда участвовал в процессе формирования нашей организации и до своего формального вступления в ОТГ. Он всегда был и остается страной, духовное наследие которой является одной из фундаментальных основ, экономической и культурной колыбелью Тюрко-Исламской цивилизации.
Благодаря конкретным инициативам, выдвинутым Президентом Узбекистана Шавкатом Мирзиёевым на саммитах в Баку в октябре 2019 года, апреле 2020 года, в Туркестане в марте 2021 года и в Стамбуле в ноябре 2021 года, открываются неиспользованные ранее возможности взаимовыгодного партнерства между государствами-членами.
Текущий год стал продуктивным с важными событиями для Тюркского мира. В этом невозможно переоценить роль Узбекистана. В июне этого года в Коканде провели 6-ое заседание министров туризма, в ходе которых обсудили реализацию проекта «Табаррук зиярат», инициированного ранее Президентом Узбекистана Шавкатом Мирзиёевым. Стороны полностью поддержали данный проект, договорились сформировать рабочую группу по его реализации и создать туристическую карту объектов паломничества наших стран.
Кроме того, город Коканд впервые объявлен «Туристической столицей Тюркского мира». В течение 2022г. планируется проведение масштабных мероприятий в наших государствах-членах для продвижения туристического потенциала и бренда этого города.
В сентябре этого года мы впервые провели в Узбекистане Форум молодых предпринимателей, инициированный лидером Узбекистана, в котором приняли участие более 250 молодых предпринимателей из тюркских стран. В рамках форума также провели 5-ое заседание Министров по делам молодежи и спорта нашей организации.
В честь объявления Хивы «Культурной столицей Тюркского мира», в сентябре текущего года в Хиве проведен Международный культурный форум «Центральная Азия на перекрестке мировых цивилизаций», а также 38-е заседание Постоянного совета министров культуры государств-членов ТЮРКСОЙ.
Знаковым событием стало учреждение по инициативы Президента Узбекистана Шавката Миромоновича международной премии Организации тюркских государств имени Алишера Навои «За вклад в единство Тюркского мира», что еще раз подтверждает признание его особой роли и вклада в объедении тюркских народов.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Новое американское исследование показывает: погружение молодых людей в цифровой мир вовсе не означает их отказа от веры или разрыва с религиозными общинами. Напротив, происходит более глубокая трансформация — цифровые технологии всё теснее переплетаются с повседневными духовными практиками, но при этом не заменяют семью, места богослужения и непосредственное общение, передает ИА IslamNews.
Исследование под названием «Будущее веры: молодые люди, медиа и духовность» (The Future of Faith: Young People, Media, & Spirituality) показало, что подростки и молодые люди используют музыку, видео, приложения и социальные сети для изучения своих убеждений, получения психологической и духовной поддержки, а также общения со сверстниками. Однако когда перед ними возникают глубокие экзистенциальные вопросы или серьёзные кризисы веры, они чаще обращаются к религиозным лидерам.
Более двух тысяч молодых участников
Исследование провёл независимый научный центр Center for Scholars & Storytellers, связанный с Калифорнийским университетом в Лос-Анджелесе через его основательницу, профессора кафедры психологии Ялду Улс. Проект получил поддержку благотворительного фонда Templeton World Charity Foundation.
Исследователи объединили качественные и количественные методы. В период с февраля по апрель 2026 года они провели около 24 онлайн-фокус-групп с участием 86 подростков и молодых людей в возрасте от 14 до 24 лет, представлявших девять различных религиозных традиций и конфессий.
Затем был проведён общенациональный опрос в США, в котором приняли участие 2001 человек в возрасте от 16 до 24 лет. Участники представляли различные религиозные, духовные и нерелигиозные группы.
Такой подход позволил исследователям не только выявить общие тенденции, но и услышать, как сами молодые люди описывают свой опыт и опасения. В центре внимания находилась связь между религиозной идентичностью и различными видами медиа — фильмами, сериалами, музыкой, подкастами, социальными сетями, приложениями для чтения священных текстов, молитвы и медитации.
Экраны дают утешение и вдохновение
Более 97% верующих участников и 80% нерелигиозных заявили, что хотя бы раз испытывали духовное воздействие, утешение или вдохновение благодаря медиа-контенту или цифровым материалам.
Причём речь идёт не только о религиозных фильмах и сериалах. Существенную роль играют музыка, подкасты и истории, посвящённые утрате, надежде, смыслу жизни и чувству принадлежности.
Участники также рассказали, что обращаются к священным текстам своей религии, чтобы справиться с тревогой, стрессом и одиночеством, особенно в трудные моменты, когда необходима быстрая и доступная поддержка.
Телефон позволяет мгновенно получить доступ к нужному тексту или аудиозаписи, не дожидаясь религиозного собрания или возможности поговорить с другим человеком.
При этом 67% верующей молодёжи и 78% нерелигиозных участников заявили, что медиа помогли им познакомиться с новыми религиозными или духовными идеями и практиками. Более высокий показатель среди нерелигиозных молодых людей говорит о том, что интерес к духовным вопросам не обязательно исчезает вместе с отсутствием принадлежности к определённой религии или организации.
Духовные разговоры — преимущественно в закрытом пространстве
Около 68% верующей молодёжи обсуждают религиозный или духовный контент с друзьями в интернете. Однако чаще это происходит не в публичных постах и открытых комментариях, а в личной переписке, закрытых группах и кругах близких друзей.
Исследователи связывают это с чувствительностью религиозных вопросов и опасениями молодых людей столкнуться с насмешками, непониманием или осуждением со стороны своего окружения.
Личные разговоры позволяют поделиться религиозным видео, задать вопрос или рассказать о собственном опыте, не превращая это в публичное заявление о своей позиции или идентичности.
Цифровые медиа также дают молодым людям возможность знакомиться с опытом представителей других религий и конфессий и сравнивать его с тем, что они получают в семье и религиозных учреждениях. Для предыдущих поколений такой доступ к разнообразию взглядов был значительно сложнее.
При этом исследование не представляет молодёжь пассивным потребителем контента, которым управляют алгоритмы. Напротив, молодые люди сами выбирают материалы, оценивают их и используют для формирования собственного понимания веры, идентичности и принадлежности.
Традиционные религиозные институты не утратили своего значения
Результаты исследования противоречат представлению о том, что виртуальное пространство вытеснило традиционные религиозные институты.
Более 60% верующей молодёжи заявили, что их религиозные практики по-прежнему связаны с традиционными пространствами — церквями, мечетями, храмами и семейными собраниями — либо сочетают непосредственное участие с использованием цифровых технологий.
Около 80% участников используют приложения религиозного или духовного характера, хотя бы время от времени. Это могут быть приложения для чтения священных текстов, ежедневных молитв, медитации, напоминаний о времени богослужений, прослушивания чтений и проповедей.
Однако приложения остаются вспомогательным инструментом. Они помогают соблюдать регулярность и быстро получать доступ к необходимому контенту, но не способны в полной мере заменить человеческие отношения и чувство принадлежности, которые даёт реальная община.
Когда молодые люди сталкиваются с глубокими вопросами о вере, морали или смысле жизни, религиозные лидеры оказываются для них наиболее предпочтительным источником. За ними следуют родители и другие близкие взрослые, а затем друзья и родственники.
Инструменты искусственного интеллекта и обычные поисковые системы оказались в нижней части рейтинга доверия. Это показывает, что молодёжь различает использование технологий для получения информации или выполнения повседневной религиозной практики и обращение к ним в момент духовного кризиса, когда важны личный контекст и доверительные отношения.
Кризис религиозного представительства в медиа
Одновременно исследование выявило серьёзный разрыв между реальным опытом молодых людей и образами, которые они видят на экране.
Лишь около 40% участников считают, что медиа точно изображают людей, чьи религиозные убеждения или мировоззрение близки их собственным.
Около 70% верующих участников и более половины нерелигиозных заявили, что-то, как их вера и духовность представлены в медиа и художественных произведениях, влияет на отношение к ним окружающих в повседневной жизни.
Таким образом, проблема репрезентации связана не только с желанием увидеть на экране персонажа, похожего на себя. Она может напрямую влиять на чувство безопасности и принадлежности, а также на то, как коллеги, друзья и соседи воспринимают религиозные убеждения и практики человека.
Более 60% участников заявили, что некоторые материалы в медиа заставляли их чувствовать себя некомфортно или менее безопасно при публичном выражении своей веры или духовной идентичности.
Более 55% опрошенных в большинстве религиозных групп отметили, что религиозный контент в интернете иногда становится причиной острых дискуссий, семейных конфликтов или напряжённости между друзьями и сверстниками.
Таким образом, цифровая среда выполняет две противоположные функции. С одной стороны, она предоставляет утешение, знания и возможность общения. С другой — способна усиливать поляризацию и социальное давление, особенно когда вера превращается в инструмент оценки или сомнения в религиозности других людей.
Хрупкие цифровые сообщества
Менее трети верующей молодёжи сообщили о наличии сильных и поддерживающих цифровых сообществ, связанных с их верой.
Среди представителей религиозных меньшинств этот показатель составил 29%, а среди последователей доминирующих религий — 23%.
Разрыв между огромным количеством доступного контента и слабостью самих сообществ показывает: просмотр проповедей, коротких видео или материалов религиозных блогеров автоматически не создаёт настоящих отношений.
У молодого человека могут быть сотни религиозных источников в телефоне, но при этом ему может не хватать безопасного пространства, где можно открыто обсуждать свои вопросы, не опасаясь травли, осуждения или исключения из сообщества.
58% молодых представителей религиозных меньшинств и 55% последователей доминирующих религий считают, что блогеры и создатели контента должны больше работать над созданием безопасной цифровой среды, способствующей человеческому общению и честному диалогу, а не ограничиваться односторонней передачей сообщений.
Какой молодёжь хочет видеть религию в кино?
Отдельная часть исследования была посвящена религиозному представительству в фильмах и сериалах. Молодые люди сформулировали конкретные требования к сценаристам, режиссёрам и продюсерам.
Главное из них — представители разных религий должны быть не только перед камерой, но и участвовать в принятии творческих решений.
Недостаточно пригласить актёра, принадлежащего к религиозному меньшинству, если его персонаж и сюжет создаются без участия людей, знакомых с соответствующим опытом.
Молодые люди также хотят видеть обычную повседневную религиозную жизнь, а не только наиболее необычные или экстремальные формы религиозности.
Один из буддийских участников привёл пример: он хотел бы видеть героя, который просто выполняет религиозные обряды у себя дома, а не постоянно изображается человеком, который уезжает в горы и годами обучается у монаха.
Иными словами, персонаж может молиться, поститься, посещать место поклонения или разговаривать с семьёй о своих убеждениях — и всё это не обязательно должно становиться драматическим событием.
Для миллионов людей религия является частью повседневной жизни, а не отдельным драматическим эпизодом.
Религия — это не единый монолит
Участники исследования призвали создателей фильмов и сериалов показывать внутреннее разнообразие религиозных общин, а не представлять их как однородные группы с одинаковыми взглядами и позициями.
Опыт мусульман, христиан, иудеев, буддистов, индуистов, сикхов и представителей других религий может существенно различаться в зависимости от конфессии, семьи, места проживания, возраста, культуры и степени личной религиозности.
Даже два человека, принадлежащих к одной религии, могут по-разному понимать священные тексты, повседневные практики и отношения с религиозными институтами.
Признание такого разнообразия, считают участники, расширяет возможности драматургии. Вместо поверхностного конфликта между «верующим» и «неверующим» появляются более сложные вопросы — о смысле веры, границах сообщества, личной совести и отношении к унаследованным традициям.
Настоящие, а не декоративные персонажи
Молодые люди не хотят видеть религиозных персонажей в эпизодических ролях, созданных лишь для демонстрации разнообразия.
Они хотят видеть главных героев с собственными желаниями, недостатками, отношениями и внутренними конфликтами — людей, чья личность не сводится к хиджабу, кресту или посещению места поклонения.
Участники-мусульмане, например, призвали глубже раскрывать внутренний мир верующего: показывать, как его убеждения влияют на решения, страхи, отношения с семьёй и обществом, а не ограничиваться внешним обликом и сценами религиозных обрядов.
По мнению молодых людей, настоящая вера проявляется прежде всего в нравственном выборе, ответственности перед другими, отношении к несправедливости, утрате и власти — а не только в визуальных символах.
При этом они не требуют изображать религиозных людей безупречными. Напротив, им интересны персонажи, которые сталкиваются с сомнениями и внутренними противоречиями, могут не соглашаться с семьёй или религиозными институтами, но при этом сохраняют важную часть своей духовной идентичности.
Исследование показывает: для молодого поколения экран становится не заменой веры и религиозной общины, а одним из пространств, где вера осмысливается, обсуждается и получает новое выражение. Но именно живые отношения, доверие и принадлежность к сообществу по-прежнему остаются для молодых людей ключевыми.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Иман 
Молитва 
Голодание 
Закот 
Хадж 
Коран 
Уроки Ислама 
Контакт 