03 Октябрь, 2026, 22 Раби ас-сани, 1448
03 Октябрь, 2026, 22 Раби ас-сани, 1448
В телеграм-канале «Мулла из-за угла» разгорелась горячая дискуссия о языке пятничных проповедей в мечетях Татарстана. Все началось с того, что блогер, общественный деятель и благотворитель Расул Тавдиряков запустил рейтинг мастерства имамов в чтении проповедей. Делясь своими впечатлениями и замечаниями к пятничной проповеди, достаточно быстро читатели начали дискуссию о том, должна ли проповедь быть «татарской»? Корреспондент «Миллиард.Татар» сделала обзор основных комментариев по теме «какое место должен занимать татарский язык в мечети».
Часть неофитов, русскоязычных татар и переехавших в Татарстан предлагают перейти в проповеди на русский язык, предпочтя дело призыва национальной идентичности. Татароязычные мусульмане считают, что такое отношение к родному языку – это неуважение к народу национальной республики и памяти предкам. Кто прав?
«Насильно научить людей языку или дать умме знания?»
Как правило, религиозная деятельность на территориях национальных республик в России ведётся на языке местного населения. Так, в большинстве мечетей в Татарстане проповеди ведутся на местном татарском языке с дублированием на русский. Однако, последнее соблюдается не везде, так как и необходимости в дублировании где-то может не быть.
Одним из первых опубликованных писем стало сообщение с негодованием по этому поводу. Ведь в мечеть на пятничную проповедь приходит не исключительно татароязычное население, среди джамаата есть обрусевшие татары, русские, а также представители других национальностей.
«Да, татарский язык исчезает, но является ли это поводом для религиозных деятелей лишать людей напоминания? Нет ли менее травматичных способов его популяризации? Я очень хочу, чтобы мои дети научились своему родному языку без носителей в семье (эхо советской моды), но школьная программа для этого слаба, а другого общедоступного способа нет. И хутбы на татарском этому не помогают, а только лишают их исламских знаний, которые могут дать имамы» - восклицает читатель.
По словам автора, хутба и имам в мечети не должны выполнять лингвистические задачи, которые спустили «сверху». Поскольку основная задача мечети, как дома Аллаха, заключается в распространении знаний об Исламе и помощи мусульманам в религии.
Данный тезис поддержали и другие читатели:
«Татарскому языку только слушая проповеди не научиться», - считает один из пользователей.
Кто же ответственен за утрату языка?
Против аргументов за неэффективность татарских проповедей выступила другая сторона:
«Никто не должен придумывать способы возврата тебе того языка, который ты потерял. Ты обвиняешь неэффективную политику в отношении языка, но что ты сам сделал, чтобы вернуть язык себе и своей семье? Ты в первую очередь должен научиться языку (найти учителя или читать книги), научить своих детей. И придумать новые более эффективные методы его продвижения», - пишет другой пользователь.
Несмотря на полярность взглядов пользователей относительно языка проповедования ислама в мечетях на территории республики, большинство всё-таки подразумевает необходимость в дублировании татарской части пятничного наставления на русский язык. Однако стоит учитывать, что имам каждой мечети обычно имеет представление о своих прихожанах. Потому что делать переводы проповеди на русский язык в деревенской или сельской мечети на русский язык иногда может быть незачем.
Пользу из обязательного татарского в мечетях и религиозных учебных заведениях Татарстана многие всё же извлекают:
«А если ты хочешь упростить себе жизнь тем, чтобы и имамы татары под тебя подстроились и говорили на русском языке, то такими темпами мы придем к тому куда идем - мы потеряем наш язык. В настоящее время в большей части именно в мечетях идет работа для сохранения языка. Я улучшила свой татарский благодаря тому, что в «Мухаммадие» все устазы говорили на татарском, все книги были на татарском и никто не подстроился под меня. И огромная благодарность им за это. Я вижу в этой «неэффективной» политике результат», - делится читательница телеграм-канала «Мулла из-за угла».
Стоит ли делить мечети на русские и татарские?
Одним из возможных решений языковой проблемы, предложенных читателями канала, стало разделение мечетей на русские и татарские в зависимости от языка проповедования. Но насколько это может быть эффективным мы можем только гадать. Станут ли татары сознательно ходить в «татарскую» мечеть, ведь там может быть сложно или непонятно? А как делить эти мечети на эти категории, если прихожане неоднородны по языковому признаку?
«Один брат сегодня предложил в одних мечетях применять татарский язык, а в других - русский. Это мне кажется правильным и интересным. Можно разделить не только по мечетям, а по дням. Та золотая середина, которой учит наша религия для избежания фитны», - поделился один из участников дискуссии.
Так или иначе, единственно верным кажется билингвальное проповедование. При этом можно придерживаться местной традиции говорить вагаз сначала на татарском, а только после – на русском. Так слова имама будут понятны и полезны для всех участников поклонения. Иначе обвинения в национализме продолжат литься в адрес мечетей и проповедников.
«У вас какие приоритеты: насильно научить людей языку или дать умме знания и благой настрой? Подобные меры пошли бы так называемой русской общине. Мы, обвиняя их в национальном радикализме, который разрушает общество, сами им в этом уподобляемся и им потворствуем!» - делится один из пользователей, по ряду причин утративший татарский язык, но переживающий за будущее местного джамаата.
«Нужно перейти на арабский алфавит»
В ходе горячей дискуссии появлялись и нестандартные инициативы и варианты решения местных лингвистических проблем. Один из читателей и вовсе предложил перейти татарам на арабский алфавит, чтобы добавить интереса и мотивации к изучению родного языка:
«Сугубо моё личное мнение, но, чтобы сохранить татарский язык, нужно перейти на арабский алфавит. И в школе представителям других национальностей будет интересней изучать татарский язык, и дети будут уметь читать Коран. И я считаю, что хутбы должны проходить так, чтобы их содержание понимали все в аудитории», - делится пользователь.
Несколько человек всё же выступило и в защиту имамов мечетей – им тоже приходится подстраиваться под свою аудиторию, поскольку на них пишут жалобы и приходят штрафы:
«Тут ведь как, бывало, начинаешь основную мысль проповеди и на русском говорить, обязательно найдется бабай "коммунист-татарин", который потом напишет везде жалобы, до муфтията дойдет, потом такие мечети проверяют и штрафуют на несколько тысяч, а это весомые деньги для мечети. Понятное дело, что проповедь должны понимать все, но вот из-за таких людей-доносчиков имам подумает, что лучше, чтобы люди поняли урок 10 минутный или заплатить 30к из собственного кармана!»
Утрата одного из компонентов грозит татарам полным исчезновением
Часть пользователей призвала участников дискуссии обратиться к истории татарского народа – насильственное крещение и другие попытки лишить татар национальной идентичности стали большой травмой, след которой тянется сквозь века и виден до сих пор. Поэтому сейчас они так держатся за возможность как можно больше использовать язык в жизни, в том числе в проповеднической деятельности, так как религия стала одним из важнейших компонентов сохранения народа:
«В татарском народе нет племен и родов, потому что ислам, язык и обычаи стали в этот период (16-18 века) важнее родоплеменных отношений и сословий. Так мы сохранились, и утрата одного из этих компонентов грозит нам полным исчезновением вообще. Это аманат от наших героических предков».
Кто-то даже сравнил ситуацию татарского народа с мордвинами: христианизация мокши и эрзи повлекла утрату имён, а потом и языка. Согласно мнению читателя, на родных языках теперь более-менее говорят только в сёлах:
«Ещё хуже дела татар в больших городах России вне Татарстана. Из татарского у сотен и тысяч людей остались только фамилии и в лучшем случае отчества. Религию своей не считают, имена дают такие, какие приняты там, где живут, язык учить не собираются. Результат - обрусение и ассимиляция, растворение в более крупном народе. Эти примеры показывают нам наше будущее, если мы оставим нашу религию и язык. Учиться нужно на этих примерах и включать голову. Быть мусульманами и татарами. Только так сохранимся».
Татарам нужна осознанность
Одним из популярных мнений, согласно опубликованным в телеграм-канале сообщениям, является воспитание понимания ценности языка у местного населения. Однако сказать это намного проще, чем сделать.
«В первую очередь, у татар сама должна быть осознанность в этом вопросе. Я до сих пор не понимаю, почему в Казани за пределами центра, почти нет дубляжа даже табличек на татарский... Очень часто есть какой-то комплекс, что ли, когда татарским зачем-то пишут уменьшенным шрифтом... А ведь надписи, вроде "Закрывайте дверь", "Наденьте маску" и т.д. – это тоже жизнь языка, стимуляция его использования», - пишет пользователь.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Факихи, жившие в Бухаре много веков назад и сочетавшие принципы справедливости с научным знанием, вошли в историю под названием «аль-Кудат ас-Саб‘а», то есть «Семь кади». Их жизнь и научное наследие являются одним из важных источников для понимания того, как формировалось правовое мышление в Мавераннахре. Их научная цепь, в свою очередь, показывает тесную взаимосвязь таких древних центров знаний, как Бухара, Уструшана, Самарканд и Фергана.
В истории существуют города, название которых неразрывно связано с определёнными направлениями науки и знаний. Бухара – один из таких городов. На протяжении веков здесь развивались хадисоведение, тафсир, фикх, калам, суфизм и другие науки. Одновременно формировалась богатая интеллектуальная традиция, направленная на обеспечение справедливости в обществе, разрешение споров и регулирование правовых отношений.
Среди ярких представителей этой школы следует особо отметить факихов, известных под названием «аль-Кудат ас-Саб‘а» – «Семь кади».
В исламской цивилизации институт кадия был не просто административной должностью, а одним из важных общественных институтов, служивших обеспечению справедливости и правопорядка. Кади выполнял ответственные функции по рассмотрению споров, вынесению решений на основе норм шариата и защите законных интересов людей.
С распространением ислама в Центральной Азии этот институт также постепенно совершенствовался. Бухара же стала одним из основных центров развития ханафитского фикха.
В источниках целый ряд факихов, живших в Бухаре и пользовавшихся уважением среди народа благодаря своим глубоким знаниям, благочестию, честности и приверженности справедливости, упоминается под названием «Семь кади».
Речь идёт не о семи кадиях, живших одновременно, а о цепи учёных, которые в разные периоды занимались фикхом и судебной деятельностью и оставили после себя богатое научное наследие. То обстоятельство, что их могилы находятся в историческом комплексе «Чор-Бакр» в Бухаре, ещё более повышает историческое значение этого места.
По этой причине комплекс также известен в народе под названием «Мазарат аль-Кудат ас-Саб‘а» – «Мавзолеи семи кади».
Одной из наиболее примечательных особенностей истории «Семи кади» является то, что во главе этой цепи стоит имя великого факиха Абу Джафара аль-Уструшани, происходившего из региона Уструшаны.
Его полное имя – Абу Джафар Мухаммад ибн Амр (Умар) ибн Сулейман аш-Шу‘аби аль-Уструшани. Точная дата рождения учёного неизвестна. В источниках годом его смерти указываются 400/1010 или 404/1013 годы.
Абу Джафар аль-Уструшани получил начальное образование на своей родине, в Уструшане. Позднее он прибыл в Бухару, где занимался судебной деятельностью и стал одним из выдающихся факихов своего времени.
В его научном становлении важную роль сыграли взаимные связи таких крупных центров знаний, как Уструшана, Бухара и Багдад. Первым наставником учёного был его дядя Лукман ибн Шу‘айб ибн Сулейман аль-Уструшани.
Позднее он обучался у известного бухарского факиха Абу Бакра Мухаммада ибн Фадля аль-Камари аль-Бухари, а также у великого багдадского ханафитского учёного Абу Бакра Ахмада ибн Али ар-Рази аль-Джассаса.
Уже сама цепь учителей одного учёного показывает, насколько широко в то время были налажены обмен знаниями и интеллектуальные связи между Мавераннахром и исламским миром.
Научное наследие Абу Джафара аль-Уструшани также весьма значительно. Ему приписываются такие труды по фикху, как «аль-Джами‘ аль-Кабир», «аз-Зиядат» и «Кифаят аш-Ша‘би».
Особое значение имеет «Кифаят аш-Ша‘би», считающийся одним из важных источников для изучения развития ханафитского фикха в Мавераннахре. Рукописные копии этого произведения, хранящиеся в Институте востоковедения имени Абу Райхана Беруни Академии наук Республики Узбекистан, также свидетельствуют о его научной ценности.
Ещё один известный представитель цепи «Семи кади» – Абу Зайд ад-Дабуси. Его полное имя – Абу Зайд Убайдуллах ибн Умар ибн Иса ад-Дабуси.
Учёный родился в селении Дабусия, расположенном между Бухарой и Самаркандом, и в эпоху Караханидов занимал должность кади. Поэтому в источниках он также упоминается под именем «Кади Зайд».
Одной из особенностей научной деятельности ад-Дабуси, сделавшей его знаменитым, было систематическое изучение различий между правовыми взглядами в рамках направления «‘ильм аль-хилаф» – науки о разногласиях в правовых вопросах.
С точки зрения современного правоведения особенно интересны принципы сопоставления различных правовых позиций, анализа их аргументации и формирования обоснованного вывода по конкретному вопросу.
Особое значение в этом отношении имеет труд учёного «Та’сис ан-Назар». В нём внимание уделяется теоретическому анализу вопросов фикха и сопоставлению различных правовых позиций.
Абу Зайд ад-Дабуси умер в 430/1039 году и был похоронен в мавзолее «Кудат ас-Саб‘а».
Другие учёные, упоминаемые в составе «Семи кади», также оставили заметный след в развитии правового мышления Мавераннахра.
Особое место среди них занимает Абу Ибрахим Исмаил ибн Мухаммад ибн Абдуллах аль-Мустамли аль-Бухари. Этот учёный, живший в 358/968–434/1043 годах, глубоко знал науки фикха и суфизма. Его труд «Шарх ат-Та‘арруф» считается одной из важных частей его научного наследия.
Бади‘ ад-Дин Ахмад ибн Умар аль-Бухари жил в XII веке и известен своим произведением «Фатава Бади‘ ад-Дин».
Захир ад-Дин Мухаммад ибн Ахмад аль-Бухари занимал должности кади и мухтасиба Бухары. Учёный умер в 619/1222 году. Ему принадлежат такие труды, как «аль-Фаваид аз-Захирийя» и «аль-Фатава аз-Захирийя».
Ахмад ибн Амр ибн Муса аль-Бухари также упоминается как один из учёных, занимавших должность кади в Самарканде и Бухаре.
В качестве седьмого представителя цепи встречается имя аз-Завзани. Однако поскольку под этим нисба были известны несколько учёных, вопрос о том, кто именно входил в состав «Семи кади», требует дополнительного источниковедческого исследования.
Это свидетельствует о том, что данная тема всё ещё имеет аспекты, которые недостаточно изучены.
Интересно, что в исторических источниках встречаются различные сведения и о количестве учёных, входивших в состав «Семи кади».
В труде Му‘ина аль-Фукара «Тарих-и Муллазаде» приводятся сведения о кладбище «Семи кади» Бухары и учёных, похороненных там.
В более поздних исследованиях этот список был расширен, и в научный оборот также вошло понятие «Кудат Тис‘а» – «Девять кади».
Арабский исследователь Субхи Джамиль аль-Хайят, опираясь на труд Шаха Валиуллаха ад-Дихляви «аль-Инсаф», также относит к числу великих правоведов Бухары таких учёных, как Абу-ль-Юср аль-Баздави, Фахр аль-Ислам аль-Баздави, Абу-ль-Ма‘али Ахмад аль-Баздави и Кази-хан Узгенди.
Каждый из них внёс значительный вклад в развитие фикха и усуль аль-фикха в Мавераннахре.
Таким образом, термин «Семь кади» может выступать не столько как строго закрытый список, сколько как понятие, обозначающее историческую традицию, сформировавшуюся в правовой и научной среде Бухары.
Изучение истории «Семи кади» открывает ещё одну важную истину: в Средние века наука и знания не ограничивались рамками одного города или региона.
Уструшана, Бухара, Самарканд, Дабусия и Фергана образовывали единое взаимосвязанное научно-культурное пространство.
Абу Джафар аль-Уструшани, получив образование в Уструшане и продолжив деятельность в Бухаре; Абу Зайд ад-Дабуси, происходивший из Дабусии и получивший известность в научной среде Бухары; связь с этой цепью таких учёных, как Баздави и Кази-хан Узгенди, – всё это яркие примеры интеллектуальной мобильности того времени.
В этом смысле феномен «Семи кади» рассказывает не только о самой Бухаре. Он показывает, каким образом формировалось и развивалось правовое мышление во всём Мавераннахре.
В эпоху Первого Ренессанса и последующие столетия в Мавераннахре были достигнуты выдающиеся результаты в различных областях науки и знаний. В рамках этого процесса фикх и правовое мышление также сформировали прочную научную основу.
Цепь «Семи кади» является одним из важных проявлений этого процесса.
В жизни и трудах этих учёных важное место занимали вопросы справедливости, правопорядка, регулирования отношений между людьми и разрешения споров на основе научного знания.
Поэтому изучение наследия «Семи кади» – это не только исследование биографий исторических личностей. Через это наследие можно понять, каким образом в Центральной Азии формировались научные основы правовой культуры и представлений о справедливости.
Сегодня большое значение имеют глубокое изучение рукописей, связанных с этими учёными, восстановление их цепей «учитель – ученик», сравнительный анализ сведений из различных источников и широкое представление их научного наследия общественности.
Ведь «Семь кади» Бухары – это история не одной эпохи и не одного города. Это яркое выражение многовековой традиции справедливости, науки и правового мышления, сформировавшейся в Мавераннахре.
Автор: Муслим Атаев, доктор исторических наук (DSc), iccu.uz
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Иман 
Молитва 
Голодание 
Закот 
Хадж 
Коран 
Уроки Ислама 
Контакт 