Французские дизайнеры — о работе над внутренним оформлением Центра исламской цивилизации
Центр исламской цивилизации (ЦИЦ) в Узбекистане — мегапроект, направленный на продвижение просвещенного ислама как религии добра, мира и толерантности. Крайне актуально в наши дни. Здание Центра еще строится, но уже в недалеком будущем комплекс откроет двери для посетителей. В эти дни, когда в Ташкенте проходит международная Неделя культурного наследия, к Центру приковано особое внимание, передает fergana.media.
Проект ЦИЦ масштабный. Помимо того, что величественное здание стилизовано под средневековую архитектуру Востока, в нем планируется реализовать достаточно амбициозные проекты. В первую очередь, речь об инновационном музее, который будет состоять из тематических залов, оборудованных «стенами времени» в виде огромных мониторов, а также «капсул времени», соединяющих эти залы коридорами, в которых с помощью 3D-эффектов будет создан эффект присутствия.
Оформлением внутреннего интерьера занимается французское дизайнерское агентство Wilmotte & Associates. «Фергана» пообщалась с ведущим дизайнером и руководителем проектов Wilmotte & Associates Эммануэлем Брелло, а также с представителем агентства Дарьей Спицкой.
— Ваша компания заточена на экологический дизайн. Будет ли он применен в Центре исламской цивилизации?
— Мы работаем над внутренним интерьером здания Центра, в частности, над музеем, а также над самой экспозицией. Перед нами стоит множество задач, предстоит много всего сделать, прежде чем думать о локальных материалах. Естественно, у нас есть амбиции использовать какие-то экологичные материалы, но в первую очередь мы должны донести сообщение, которое ученые и государство стремятся передать посетителям Центра, которые придут в музей получать информацию.
— Можете вкратце сформулировать идею трех Ренессансов, которая будет использована в музее Центра исламской цивилизации?
— Речь о четырех эпохах. Это доисламский период, Первый ренессанс – приход ислама до захвата монголами, Второй Ренессанс – с XIV по начало XX века, Третий Ренессанс – с начала XX века и по сей день, естественно, со взглядом в будущее. Попадая в каждый из залов, человек должен почувствовать себя именно в той эпохе, должен понять, как это было, как строилась цивилизация, что происходило тогда. На самом деле, речь идет не только о музее, но о платформе — месте, где будет какая-то обучающая часть, музейная часть, экспонаты, инсталляции. Мы обязательно используем мультимедийные технологии. Нужно сделать так, чтобы каждый человек смог прийти сюда, углубиться, изучить, понять все, что ему интересно. Мы должны думать и о экологическом развитии, и о том, как все должно развиваться в будущем.
— А с точки зрения визуального оформления?
— Наш дизайн будет современным, но, естественно, с вкраплениями традиционного национального декора или каких-то национальных элементов, которые будут обозначать ту или иную эпоху, то или иное время. Нужно соблюсти гармонию между современным стилем и традиционными элементами. Возможно, где-то цвета, графизм, натурные инсталляции — вроде воспроизведения какой-то части исторического объекта. Мы хотим использовать как можно больше максимально оригинальных элементов, аутентичный декор. Не созданный из современных материалов, а непосредственно оригинальный. Но если такой возможности не будет, возможно, где-то придется заниматься реконструкцией, хотя этого хотелось бы избежать. Ничего не заменит старинную мозаику, либо какие-то настоящие старинные архитектурные фрагменты.
— Закладывается в ваш проект возможность трансформации?
— Конечно. Повторю, Центр исламской цивилизации — не классический музей. Это платформа знаний. Потому информация, как и экспозиции, безусловно, будут меняться.
— Проект уже готов?
— Проект в данный момент в развитии, потому что есть кое-какие изменения в концепции. Сегодня мы презентовали нашу новую идею, подход к новой концепции директору Центра исламской цивилизации Фирдавсу Абдухаликову. Мы бы хотели презентовать проект в самое ближайшее время.
— Когда планируется завершить работы?
— В течение двух лет. С учетом, что все решения будут приниматься быстро и не случится никаких задержек.
— Ваше бюро делало много проектов вообще по всему миру. Это для вас первый опыт работы в Узбекистане?
— Мы начали работать в Узбекистане в 2018 году. Параллельно работаем над некоторыми проектами в этой стране. Проекты совершенно разные — от градостроительного анализа до каких-то маленьких пространств. Здесь абсолютно уникальное архитектурное наследие, которое нас невероятно впечатлило. Каждый день Узбекистан преподносит что-то новое. Нам это очень нравится.
— Недавно был утвержден генплан развития Ташкента до 2045 года. Вы с ним ознакомились?
— К сожалению, нет. Но можем сказать, что в любом городе будущего, особенно это касается городов на постсоветском пространстве, есть несколько деталей, на которые должен обращать каждый мэр. Это доступ к общественному транспорту, здоровье горожан, то есть организация зеленых зон, возможность занятий спортом, ну и доступ к образовательным центрам, к каковым относится и Центр исламской цивилизации.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Сладкое слово Востока: почему персидский язык считают одним из самых красивых в мире
В мусульманском мире существует устойчивое выражение — «забан-е ширин-е фарси», что переводится как «сладкий персидский язык». На протяжении более чем тысячи лет этот язык оставался главным языком высокой культуры, дипломатии и утонченной поэзии на огромном пространстве от Балкан до границ Китая. Но что именно делает фарси одним из самых благозвучных и эстетически совершенных языков человечества? За его признанной красотой скрываются строгие лингвистические законы, уникальная графика и особый культурный код, передает Исламосфера.
Красота звучания персидского языка — это не субъективное впечатление, а результат его уникальной фонетической структуры. В отличие от славянских или германских языков, в фарси практически полностью отсутствуют сложные для слуха скопления согласных звуков внутри одного слога. Почти каждый слог строится по гармоничной формуле, где согласный звук мягко сменяется гласным, что делает речь плавной, непрерывной и текучей. Кроме того, хотя персидский язык использует арабскую графику и перенял часть арабской лексики, он относится к индоевропейской языковой семье. Из него полностью исключены резкие гортанные звуки, характерные для семитских языков, поэтому фарси звучит мягко и округло. Музыкальности добавляет и волнообразный ритм, ведь ударение в словах чаще всего падает на последний слог, из-за чего в живой речи иранцы не просто говорят, а словно слегка напевают.
Визуальное изящество персидского языка неотделимо от того, как он выглядит на бумаге или стенах древних мечетей. Чтобы передать мелодику фарси, персидские мастера каллиграфии вышли за рамки классических арабских канонов и создали собственный стиль — насталик. Его отличают длинные, плавные горизонтальные линии и округлые, каплевидные формы. В насталике нет жестких углов, строчки плавно перетекают одна в другую, напоминает полет птицы или изгибы шелковой нити. Текст, написанный на фарси, воспринимается глазом не как набор букв, а как единый изящный орнамент. Именно поэтому персидская каллиграфия сегодня признана самостоятельным видом изобразительного искусства и активно используется в мировом дизайне.
Главный секрет притягательности фарси заключается в том, что он изначально сформирован великой литературой. Это язык, на котором творили Руми, Хафиз, Саади, Низами и Омар Хайям. Удивительно, но структура фарси оказалась настолько устойчивой, что современные иранцы, таджики и афганцы без труда читают и понимают стихи тысячелетней давности без помощи словарей. Поэзия глубоко встроена в культурный код персоязычных народов, а декламация сложных поэтических произведений наизусть до сих пор является обязательной частью любого семейного праздника или национального торжества. Фарси буквально создан для метафор, аллегорий и тонкой игры смыслов.
Внутренняя красота фарси ярче всего проявляется в его повседневной лексике, где обычные бытовые фразы наполнены глубоким уважением и поэтичностью. Например, слово «джан», означающее душу или жизнь, иранцы регулярно добавляют к именам близких друзей или членов семьи, выражая высшую степень нежности и любви. Сама метафора тоски в персидском языке звучит невероятно трогательно: чтобы сказать «я скучаю по тебе», перс произнесет фразу, которая буквально переводится как «мое сердце сжалось без тебя». Сюда же относится и уникальная концепция таароф — сложная система словесной вежливости и гостеприимства, зашитая в структуру языка, которая учит ставить комфорт собеседника выше собственного через невероятно красивые речевые обороты.
Таким образом, обладая строгой внутренней лингвистической логикой, персидский язык остается одним из самых чувственных, благозвучных и визуально совершенных инструментов человеческого общения, продолжая вдохновлять исследователей и ценителей прекрасного по всему миру.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана