В своей последней книге французский историк Тьерри Зарконе обобщает историю культа святых и их гробниц в мусульманском мире и исследует, каким образом он представляет собой серьезную линию разлома в современном исламе, пишет Жан-Франсуа Майер.
Как пишет Тьерри Зарконе в своей вышедшей в январе 2023 года во Франции книге «Расколотый ислам. Святые, салафиты и политики». (Thierry Zarcone, L’Islam déchiré. Le saint, le salafiste et le politique), уже на протяжении 700 лет в исламском мире культ святых, с одной стороны, подвергается резкой критике, с другой – имеет пылких последователей. В наши дни эта тема приобрела политический аспект. После событий 2001 года на защиту гробниц встали даже западные страны, такие как США, которые увидели в суфизме потенциал для противодействия радикальному исламизму.
По данным издания Исламосфера, концепция святости в исламе сформировалась в течение первых двух-трех столетий после ниспослания Корана. В основном, все святые являются суфиями. В регионах, далеких от центров ислама, ритуалы вокруг их гробниц нередко пропитаны неисламскими элементами. Хотя некоторые из навещающих могилы руководствуются мистическими мотивами, подавляющее большинство приходит просить святого о помощи «по практическим причинам». В общих рамках исламской религиозной практики гробница выполняет функции, отличные от функций мечети, куда верующие ходят «исключительно для выполнения религиозных обязанностей». Несмотря на это различие, «гробница и мечеть часто связаны, а не исключают друг друга». Паломничество к гробницам на протяжении веков формировало экономику тех или иных регионов, способствуя росту определенных населенных пунктов, возникновению новых маршрутов и ярмарок.
Тьерри Зарконе рассматривает, каким образом возникла критика культа святых, останавливаясь на фигуре богослова XIV века Ибн Таймии. Хотя современные салафиты во многом ссылаются на него, Ибн Таймия, однако, не отвергал полностью суфизм. Также автор исследует фигуру другого одиозного богослова XVIII века Мухаммада ибн Абд аль-Ваххаба, который прославился как яростный критик культа гробниц.
Международное распространение ваххабизма благодаря саудовским ресурсам привело в ХХ веке к глобализации «войны против святых», при этом ее инициаторы выступали не против культа гробниц как такового, а сопровождавших его ритуалов, казавшихся им пародией на ислам. «Противостояние святым, их гробницам и поддерживающим их суфийским братствам, возникшее на Ближнем Востоке семью столетиями ранее, в конечном итоге стало главной проблемой почти во всем мусульманском мире», – пишет автор. Он отмечает, что эта напряженность влияет на жизнь и практику всей мусульманской общины, разделяя ее.
В современную эпоху картина еще более усложнилась. Тьерри Зарконе рассматривает любопытный феномен, на который не так часто обращают внимание: появление начиная с XVIII века реформистского суфизма, испытывавшего влияние салафизма. Появились даже тарикаты, придерживающиеся этого направления. Основатель возникшего в 1918 году братства Ар-Рукайния сам назвал его «салафитским суфийским братством», якобы искавшим «золотую середину». Эти салафитские тарикаты иначе понимают место святых и шейхов, чем традиционный суфизм. Вместе с этим автор отмечает, что несмотря на салафитское влияние на некоторых суфиев, отношения суфизма «с радикальным салафизмом и ваххабизмом были и остаются, как правило, очень плохими».
Третья часть книги призвана осветить политические проблемы культа святых. В этой связи Тьерри Зарконе рассматривает волну разрушения гробниц Талибаном и аль-Каидой в Афганистане в 1990-е годы, а также в Йемене и Алжире. Кроме того, он отмечает многочисленные нападения салафитов и джихадистов на могилы святых в Африке, на Ближнем Востоке и в Азии в XXI веке. Особенно отличается в этом отношении Пакистан. Противодействие культу святых, а иногда и частичное разрушении гробниц, в некоторых случаях происходит по инициативе властей. Так, в Брунее посещение могил святых запрещено, но этот запрет «нарушается подавляющим большинством населения, которое часто совершает паломничество к этим местам по ночам».
Исследователь отмечает, что политическая турбулентность также оказалась благоприятной для возникновения движений, враждебных могилам святых. Например, «арабская весна» сопровождалась разрушением гробниц преимущественно в Тунисе и Ливии. В книге представлен впечатляющий перечень разрушений таких мавзолеев, часто сопровождавшихся физическим насилием в отношении верующих, которые почитали их. Это иллюстрирует всю серьезность напряженности внутри исламской общины.
Другая сторона вопроса о культе святых – использование их фигур и гробниц политиками, которые демонстративно отправляются туда в паломничество, пытаясь заработать популярность. Бывает также, что западные государственные деятели-немусульмане посещают определенные места и знаменитые гробницы во время дипломатических визитов, зная, что такие знаки уважения будут оценены по достоинству. Власти в некоторых случаях стремятся пресечь суеверные практики и держать святилища под контролем. Тьерри Зарконе описывает конкретные меры, принятые в разных странах и на разных объектах, например, путем установки знаков с перечислением запрещенных действий. С другой стороны, во многих странах, столкнувшихся с исламскими радикалами, власти считают нужным поддерживать суфизм и связанный с ним культ святых. Например, в Алжире и Марокко они защищают мавзолеи от деятельности салафитов.
Отдельная глава книги посвящена экспорту культа святых и гробниц за пределы мусульманского мира, в частности на Запад, где появились первые паломничества вокруг гробниц с сопровождавшими их ритуалами, например, в Великобритании. Тьерри Зарконе отмечает, что «культ святых выполняет новую функцию в стране диаспоры», позволяя верующему заново изобрести «свою идентичность, теперь связанную с недавно сакрализированной землей».
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
На международной научно-просветительской платформе Центра исламской цивилизации в Узбекистане активно продолжается научно-исследовательская работа. Среди ряда научно-популярных книг, которые в настоящее время готовятся к изданию, есть и исследования, посвящённые историко-культурному наследию народов Центральной Азии за рубежом и их многовековым связям. Одним из таких изданий является сборник научных статей, посвящённых истории Узбекской обители — «Узбекской ханаки», расположенной в районе Ускюдар, в местности Султантепе города Стамбула.
В данной книге подробно освещается история обители, которая на протяжении почти двух столетий служила важным местом остановки и пребывания паломников, отправлявшихся из Центральной Азии через Стамбул в хадж, представителей накшбандийского тариката, поэтов и писателей, интеллектуалов, а также наших соотечественников, совершавших поездки с различными целями, передает iccu.uz.
Важный пункт на пути паломников, совершавших хадж
Историю формирования Узбекской обители невозможно представить в отрыве от связей Стамбула с Центральной Азией в османский период. В то время один из маршрутов паломников из Центральной Азии, направлявшихся в Мекку и Медину для совершения хаджа, проходил через Стамбул. Для подготовки к следующему этапу путешествия они на определённое время останавливались в городе.
Узбекская обитель, построенная в 1752–1753 годах, стала важным местом для таких паломников. Здесь путешественники отдыхали, совершали молитвы и готовились к дальнейшему пути. Впоследствии функции обители расширились, и она превратилась в постоянное место пребывания узбеков, проживавших в Стамбуле, а также представителей накшбандийского тариката, прибывавших из Центральной Азии.
В исторических источниках отмечается, что обитель была открыта не только для паломников, совершавших хадж, но и для представителей науки и просвещения. Здесь проводились различные беседы, научно-просветительские встречи, поэтические вечера и культурные мероприятия, принимались гости. Узбекские ханаки в Стамбуле в целом выполняли для паломников из Центральной Азии функции места ночлега, религиозного обучения и просвещения, а также культурного и социального центра.
Накшбандийский тарикат и просветительская среда
Особое место в истории Узбекской обители занимает накшбандийский тарикат. В книге на основе архивных источников исследуются суфийская деятельность обители, жизнь шейхов и их участие в общественной и просветительской жизни.
Обитель формировалась не только как место зикра и поклонения, но и как просветительская среда, где представители интеллигенции, поэты и учёные-богословы, прибывавшие из Центральной Азии, могли общаться друг с другом. Здесь проводились беседы и дискуссии на различные темы, продолжались литературные и просветительские традиции.
Масштаб просветительской деятельности обители отражают и сохранившиеся в ней письменные источники. В частности, на айване ханаки сохранилась надпись, выполненная в 1182 году по хиджре, то есть в 1769 году по григорианскому календарю, на староузбекском языке арабской графикой. В ней отражён статус обители как центра накшбандийского тариката.
Новые сведения об истории вакфа обители
Одним из важных научных результатов книги является пересмотр на основе архивных документов сведений об истории вакфа Узбекской обители и её правовом статусе.
В результате исследований были уточнены некоторые сведения, ранее приводившиеся в научной литературе. В частности, установлено полное имя Шейха Абдуллы, упоминаемого как первого шейха обители: Саййид Шейх Абдулла Акбар Афанди ибн Асадуллаха ал-Узбеки.
Вместе с тем на основании архивных документов был пересмотрен существовавший ранее взгляд о том, что для обители, построенной в 1752–1753 годах, отдельный вакф был учреждён непосредственно в первоначальный период её существования. Согласно результатам исследования, отдельный вакф для Узбекской обители был учреждён в 1788 году ал-Ходжа Халилом Агой ибн Ахмадом Афанди, благодаря чему был официально оформлен правовой статус обители.
В вакуфном документе обитель обозначена как накшбандийская ханака, при этом указано, что первоначально она предназначалась для обслуживания дервишей, прибывавших из квартала Каландархана города Самарканда. Впоследствии в условия вакфа были внесены изменения, и другим дервишам Накшбандийского тариката также было разрешено оставаться на ночлег в обители.
Эти сведения позволяют понять, что Узбекская обитель была не просто религиозным сооружением, а историческим учреждением, функционировавшим на основе определённой правовой, экономической и социальной системы.
Шейхи и роль обители в общественной жизни
В книге отдельно исследованы архивные сведения о шейхах обители. Они показывают, что шейхи играли важную роль не только в жизни самой обители, но и в поддержании связей между выходцами из Центральной Азии в Стамбуле.
В архивных документах отмечается, что в 1797 году улемы Мавераннахра — Шейх Абдурахим, Шейх Хамза, Шейх Мухаммад Салим и Шейх Абдукарим — вместе со своими спутниками, попросив убежища у Османского государства, остановились в Узбекской текке в Ускюдаре. Кроме того, сохранились документы, свидетельствующие о роли шейха обители Сулеймана Афанди в поддержке выходцев из Центральной Азии в XIX веке.
Подобные документы показывают, что Узбекская обитель была для людей, прибывавших из Центральной Азии в Стамбул, не просто местом остановки, но и социальным и просветительским центром, объединявшим их.
Экономическая и культурная деятельность
В исследовании не обойдены вниманием и экономические аспекты внутренней жизни обители. В частности, в отдельных научных статьях анализируются производственные процессы, бухгалтерские книги и экономическая деятельность, осуществлявшаяся в обители.
Также изучены архитектурные надписи и эпиграфические памятники обители, письменные источники, музыкальное наследие и произведения искусства. Это позволяет исследовать историю Узбекской обители не только как историю религиозного сооружения, но и как многогранного центра, отражавшего социальную, культурную и экономическую жизнь своего времени.
В некоторых архивных документах встречаются сведения об обращении шейха обители Сулеймана Афанди с просьбой предоставить необходимые для типографского обучения наборные инструменты и другие материалы. Кроме того, имеются сведения о деятельности, связанной с завией, построенной в Джидде для использования паломниками из Балха, Бухары, Коканда и Кашгара.
Роль в национально-освободительном движении
Ещё один важный аспект истории Узбекской обители связан с её деятельностью в период национально-освободительного движения в Турции.
В исследованиях, представленных в книге, освещается роль обители в последние годы существования Османской империи и в период Турецкой национально-освободительной войны. В частности, приводятся сведения о том, что в 1919 году в обители был размещён госпиталь для солдат турецкой национальной армии.
Таким образом, место, которое когда-то служило остановкой для паломников и путешественников, впоследствии стало непосредственным свидетелем сложных социально-политических процессов в истории региона.
Современное значение наследия предков
Сегодня Узбекская обитель в Султантепе имеет особое значение как уникальное культурное наследие недавнего прошлого наших предков для наших соотечественников, посещающих Турцию.
История обители свидетельствует о существовании многовековых культурных и просветительских связей между Узбекистаном и Турцией, сформировавшихся задолго до современного этапа отношений между двумя странами. Эти связи, складывавшиеся благодаря паломникам, учёным-богословам, шейхам, поэтам и представителям интеллигенции, прибывавшим из Центральной Азии в Стамбул, охватывали наряду с религиозной жизнью также литературу, науку, искусство, торговлю и социальные отношения.
С этой точки зрения изучение истории Узбекской обители важно не только для исследования судьбы одного исторического памятника, но и для понимания продолжительных цивилизационных связей между Центральной Азией и османским миром.
Исследования, вошедшие в книгу
В готовящейся к изданию книге собраны научные статьи, посвящённые различным направлениям истории Узбекской обители. В частности, в неё вошли исследования Хасана Демирташа «Дипломатический и структурный анализ вакуфного устава Узбекской обители в Ускюдаре», Эркана Овуджа «Архивные сведения о шейхах Узбекской обители», Серпил Озджан «Место остановки путешественников: Узбекская обитель в Султантепе», исследование Умара Фарука Джана, посвящённое производственной и экономической деятельности обители, а также статья Умара Кёчйигита об эпиграфических надписях Узбекской обители.
Кроме того, содержание книги дополняют исследование Марвы Кубро Инжи о роли Узбекской обители в период национально-освободительных движений, анализ Мелиха Садыка Кучюкера семейных архивных документов, связанных с деятельностью Шейха Ато и Шейха Наджмиддина в обители, а также исследование Сулеймана Эргюнара, посвящённое музыкальному наследию Узбекской обители.
В издании также опубликована статья научного секретаря Центра исламской цивилизации в Узбекистане Рустама Жабборова под названием «Узбекская святыня Стамбула». В ней рассказывается об историческом значении этого места, его роли в жизни паломников, совершавших хадж, и представителей накшбандийского тариката, его связях с Центральной Азией, а также о его значении как объекта культурного наследия в наши дни.
В целом исследования, собранные в данной книге, направлены на переосмысление истории Узбекского даргахa на основе различных источников — архивных документов, вакфнамэ, писем, записей и материалов личных архивов, её научное обогащение и введение новых сведений в научный оборот.
Подготовка подобных исследований в Центре исламской цивилизации в Узбекистане свидетельствует о том, что в рамках международной научно-просветительской платформы Центра истории Узбекистана, наследию предков и историко-культурным источникам, хранящимся за рубежом, уделяется внимание на основе нового научного подхода.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана