02 Октябрь, 2026, 21 Раби ас-сани, 1448
02 Октябрь, 2026, 21 Раби ас-сани, 1448
Московский международный конкурс чтецов Корана завершился накануне в Московской соборной мечети. Почему проиграл юный участник из Казани, что получил победитель конкурса и как в Москве переизобретают «Алтын Минбар» — в репортаже «Татар-информа».
«Выразить посыл аята произношением и интонацией»
Всего на международный этап Московского конкурса хафизов прибыли чтецы из 31 страны, в том числе из Египта, Марокко, Алжира, Судана, Катара.
«С каждым годом конкурс приобретает все большее значение, становясь не просто платформой для соревнований в благом, но и уникальном событии, включающем культурные и духовно-просветительские мероприятия», — заявил накануне на закрытии конкурса главный муфтий России Равиль хазрат Гайнутдин.
Среди гостей мероприятия были руководители международных конкурсов Танзании, ОАЭ, Катара и Египта, а в числе судей — доктора коранических наук, знатоки Священного писания. Возглавил состав жюри имам-хатыб министерства вакуфов и исламских дел Катара Мухаммад Яхья аль-Тахир.
Судьи оценивали участников на протяжении двух дней. Главная сложность для конкурсантов состояла в том, что им необходимо было прочитать по памяти три отрывка из Корана, причем каждый отрывок выбирался наугад одним из судей. Чтецам нужно было только запомнить 600 страниц текста и безошибочно их воспроизвести одним из кираатов (способов прочтения Корана).
«Необходимо интонацией и произношением выразить посыл аята. Тот, кто может это объединить и передать, — тот выиграл. У каждого звука есть свои свойства. Свойства звуков арабского алфавита кардинально отличаются от других языков», — рассказал «Татар-информу» член счетной комиссии конкурса Ильяс хазрат Ильясов.
По его словам, всего кираатов десять. Все они различаются в части акцентов. Кирааты лишь дополняют смыслы Корана.
Российский участник, 16-летний казанский хафиз Ахмад Шахмамедов, знал все десять кираатов уже к 10 годам.
Есть только один способ научить чтению
Так сложилось, что в исламе к этому искусству относятся весьма трепетно. Недостаточно выучить арабский, чтобы прочитать Коран, — искусному и красивому чтению можно научиться только повторяя за своим учителем.
«Другого способа научить чтению не существует. Между мной и Пророком — 32 человека, это называется цепочкой преемственности. Я знаю всех своих учителей. Когда я обучаю своего ученика, когда мой слух доволен и я доволен его этикетом, я свидетельствую, что ученик учился у меня, и я разрешаю ему преподавать», — рассказал Ильяс хазрат.
Подобные чтения превратились в конкурс еще в конце VII века. Первым, кто поощрял обучение детей, был Умар ибн аль-Хаттаб, один из ближайших сподвижников пророка Мухаммеда и его тесть. В современном формате конкурсы впервые стали проводить в Малайзии в начале 1960-х годов. «Тогда появилась нужда в просветительской деятельности, донесении коранической картины мира», — пояснил Ильяс хазрат.
«Чтение Корана — это не только обучение. Ты показываешь, насколько ты предан Корану, насколько он становится смыслом твоей жизни. Цель конкурса — Коран должен стать стилем жизни. Когда ты живешь Кораном, ты попадаешь в другое измерение», — поделился хазрат.
Из чрева кита — в современный Катар
Художественным завершением конкурса стала театрализованная постановка «Сокровища Корана» с участием Рамиля Сабитова. Актер, известный своими ролями в боевиках, а также исполнением Муртазы в сериале «Зулейха открывает глаза», перевоплощается здесь в мудрого старца.
Вполне возможно, что значительная часть московских мусульман пришла в концертный зал «Космос» именно ради этой постановки. Художественное и музыкальное оформление, исполнение танцевальных номеров в религиозной коннотации действительно завораживают. Другая возможная причина — розыгрыш хаджа и умры от официального хадж-оператора в России.
Повествование разбито на пять блоков, каждый из них становился сценическим воплощением суры, которую в итоге исполнял хафиз. Иллюстрирует эти суры путешествие старого (Рамиль Сабитов) и молодого (Айдар Шарафетдин) рыбаков через море и время. В конце концов, когда позади остались бури, чрево кита и другие коранические препятствия, дорога приводит героев в современный Катар.
Однако настоящим финалом стало, конечно же, объявление имени победителя. Им стал ливийский хафиз Сухайб Мухаммад Абдулькарим Джибрииль.
Победитель проводит свободное время в бассейне и за игровой приставкой
Абдулькариму 19 лет, он родился в городе Эль-Бейда, изучает и преподает коранические науки в университете. Свободное время, по собственному признанию, молодой хафиз любит проводить, занимаясь плаванием или за игровой приставкой. На конкурс он попал по приглашению министерства по делам религии Ливии. И не просто так — был победителем конкурса чтецов у себя на родине.
По словам Абдулькарима, участие в конкурсе придает ему уверенности в своих силах, а также дает возможность познакомиться с учеными-коранистами с мировым именем.
«Больше половины участников читали без ошибок», — удивился ливийский хафиз в разговоре с журналистами. Помимо высокой конкуренции Абдулькарим также отметил уровень организации конкурса, который, по его словам, не уступал конкурсам чтецов в Дубае, Катаре, Кувейте и др.
Второе место занял чтец из Катара Абдульазиз Абдулла аль-Хамри, а третье досталось йеменцу Азизу Яхье Саиду Султану. Приз зрительских симпатий достался палестинскому чтецу Васиму Джадалле Салиму Абеду Самиру.
Казанцу Шахмамедову же не повезло получить всего один штрафной звонок во время выступления. В столь тесной борьбе этого оказалось достаточно, чтобы выбыть из гонки за призовые места. Тем не менее попадание в топ-10 — хорошее достижение для юного хафиза. В эти дни в Москве собрались действительно серьезные чтецы.
В этом году общий призовой фонд конкурса составил более 3 млн рублей, или около $30 тыс. Для сравнения: общий призовой фонд конкурса чтецов стран БРИКС, который прошел в Казани в июле этого года, составил около $15 тыс.
«Насколько стал испорчен этот мир!»
Параллельно конкурсу в Московской соборной мечети прошла Международная научно-практическая конференция под названием «Традиционные семейные ценности в условиях глобальных трансформаций», приуроченная к Году семьи в России. 7 ноября в конференц-зале мечети собрались отечественные и международные специалисты, включая представителей Катара, ОАЭ и Египта, имеющих опыт в сфере поддержки семьи.
«Кто бы мог подумать, что нам придется на уровне Конституции вводить понятие, что семья — это мужчина и женщина! Насколько стал испорчен этот мир, что нам пришлось на уровне наивысшего закона страны прописывать, что такое семья», — негодовала в ходе конференции первый заместитель Комитета Государственной Думы РФ по защите семьи, вопросам отцовства, материнства и детства Татьяна Буцкая.
Результатом конференции должны стать «конкретные рекомендации» по укреплению института семьи, поддержке молодежи и усилению роли традиций в общественной жизни. В итоговой резолюции в качестве таковых были отмечены международный обмен опытом и сотрудничество в этой сфере, консолидация усилий тех сообществ, которые придерживаются традиционных взглядов на семью, а также напоминание о том, что традиционная семья является «важным фактором преемственности поколений».
«Эхо Казанского кинофестиваля»
Также сегодня в Москве открылась недельная выставка «Мир Корана», которая рассказывает историю книги с момента ее ниспослания до наших дней. Экспозиция объединяет несколько интерактивных площадок для общения с исламской культурой через виртуальные путешествия и мастер-классы. В мастерской арабской каллиграфии посетители могут, например, заказать написание своего имени арабской вязью.
Кроме того, начиная с сегодняшнего дня в конференц-зале Московской соборной мечети пройдет недельный показ фильмов в рамках «эха Казанского международного кинофестиваля “Алтын Минбар”». Помимо фестивальных кинолент гостям мечети покажут документальные фильмы из Катара.
«Это наш пробный камень. Попробовать, чтобы потом это стало традицией – встречаться в конференц-зале Московской соборной мечети, смотреть фильмы, знакомиться с интересными людьми, поднимать интересные темы, проводить выставки», — рассказал «Татар-информу» руководитель департамента культуры ДУМ РФ Ренат хазрат Абянов.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Именно с этой точки зрения можно рассматривать книгу «Салам, Узбекистан», недавно вышедшую в каирском издательстве «Дар аль-Мустакбаль аль-Араби», автором которой является журналист Ахмад Джасим аз-Зубайди. Эта книга родилась не из мимолётного удивления туриста и не из отстранённой объективности исследователя. Она представляет собой взгляд арабского журналиста, который живёт в Узбекистане с 1983 года, создал здесь свою семью и на протяжении десятилетий был свидетелем происходивших в стране преобразований, пока она, по его собственным словам, не стала для него второй родиной.
Эта сложная дистанция между принадлежностью и отчуждением, на мой взгляд, и придаёт книге её особую ценность. Человек, долго живущий вдали от родины, становится частью повседневной жизни страны пребывания, но при этом сохраняет способность сравнивать и удивляться тому, что уже не замечают местные жители. В этом и заключается парадокс: человек, пришедший извне, порой способен увидеть то, чего больше не замечают те, кто привык к этому месту. Не потому, что жители этого не знают, а потому, что длительная привычка превращает исключительное в обыденное, ценное – в привычное, а великое культурное наследие в молчаливую часть окружающего пейзажа.
С этой позиции Аз-Зубайди заново открывает Узбекистан для арабского читателя, а возможно, и для самих узбекистанцев. Он видит в Бухаре, Самарканде, Хорезме и Термезе не просто исторические города, а читает в них многослойную религиозную и научную память и через них возвращает к жизни образы великих учёных, чьи имена неразрывно связаны с историей исламской цивилизации: Аль-Хорезми, Аль-Бируни, Ибн Сины, Аль-Бухари, Ат-Термизи, Аль-Матуриди, Аз-Замахшари и многих других. Эти имена появляются в книге не просто как перечень поводов для гордости прошлым, а как свидетельство того, что Центральная Азия в важные периоды истории являлась центром производства знаний, а не лишь географической периферией цивилизации.
Журналистский опыт автора отчётливо проявляется в построении повествования. На протяжении многих лет Аз-Зубайди сотрудничал с арабскими средствами массовой информации, передавая из Узбекистана репортажи и наблюдения о политической, социальной, культурной и духовной жизни страны. Это сформировало у него особое умение видеть событие и связывать его с более широким контекстом. Поэтому книга постоянно движется между историей и современностью, между фактом и личным наблюдением, между общим повествованием и личным свидетельством. Именно это сочетание является одной из её сильных сторон, поскольку оно спасает материал от сухости чисто исторического изложения. Однако самое примечательное в книге заключается не только в обращении к прошлому, но и в том, каким образом автор стремится показать его продолжение в настоящем. Для него история не ограничивается прославлением имён учёных или красотой исламской архитектуры. Она должна превращаться в современное сознание, институты и культурные проекты.
Проект Центра исламской цивилизации в Ташкенте занимает центральное место в общей концепции книги. Автор рассматривает его как выражение возрождения цивилизационной памяти и её представления языком современности. Более того, как он отмечает во введении, сама идея книги возникла благодаря его многолетнему наблюдению за реализацией этого проекта и сбору связанных с ним материалов и документов. Та же идея проявляется и в особом внимании книги к рукописям, их сохранению, цифровизации и переводу, а также к сотрудничеству с научными и культурными учреждениями за пределами страны. Всё это придаёт понятию «возрождение наследия» гораздо более широкий смысл, чем просто реставрация памятников или риторическое обращение к прошлому. Наследие становится предметом исследования, образования и культурного обмена. Именно здесь книга поднимает важный вопрос: каким образом народ может вернуть себе своё прошлое, не замыкаясь в нём? Как превратить наследие из объекта гордости в устойчивую культурную и интеллектуальную силу?
Аз-Зубайди также представляет ислам в Узбекистане как цивилизационный, нравственный и общественный феномен, а не только как систему религиозных обрядов. Он неоднократно акцентирует внимание на умеренности, терпимости и сосуществовании, а также на стремлении соединить религиозную идентичность с требованиями современности. Особенно ясно это проявляется в его представлении модели развития, где экономический, технологический и образовательный прогресс рассматривается как возможность модернизации общества без разрыва с его культурными и духовными корнями. Это одна из наиболее значимых тем книги, поскольку она переводит читателя от размышлений о прошлом к размышлениям о взаимосвязи идентичности и перемен.
Но наиболее сильный голос в «Салам, Узбекистан» звучит тогда, когда журналист отступает на второй план, а вперёд выходит человек. В некоторых эпизодах место перестаёт быть просто географическим названием или историческим объектом и становится эмоциональной связью. Автор раскрывает этот аспект, рассказывая о некоторых святынях, которые он регулярно посещает и о душевном покое, который находит там. В такие моменты книга становится особенно искренней и глубоко личной, поскольку писатель не только объясняет другим ценность этих мест, но и показывает, каким образом они стали частью его собственной личности. И поэтому название книги следует понимать как нечто большее, чем просто приветствие.
«Салам, Узбекистан» – в определённом смысле акт благодарности. Во введении Аз-Зубайди признаётся, что его долго не покидал вопрос: как отблагодарить народ, который подарил ему тепло, щедрость и достойную жизнь? Ответ он нашёл в писательском труде.
Таким образом, читатель сталкивается с произведением, которое с самого начала несёт в себе эмоционально окрашенную позицию и не претендует на полную нейтральность по отношению к своему предмету. Эта эмоциональная близость одновременно является и сильной стороной книги, и пространством для критического осмысления. Естественно, что на некоторых страницах преобладает язык восхищения, обусловленный многолетней связью автора со страной и его благодарностью ей. Однако более широкое присутствие критического анализа сделало бы книгу ещё сильнее. Описание культурной и социальной модели не теряет своей ценности, когда наряду с достижениями рассматриваются и существующие вызовы; напротив, это придаёт повествованию дополнительную убедительность. В ряде мест было бы полезно сопоставить картины развития, терпимости и открытости с более глубоким анализом трудностей и противоречий, сопровождавших переход от советского периода к этапу восстановления религиозной и культурной идентичности.
Кроме того, значительный объём книги и богатство собранного материала иногда приводят к повторению отдельных идей в схожих формулировках, особенно тех, что касаются роли учёных, возрождения памяти, религиозной терпимости и связи прошлого с настоящим. Эти темы, безусловно, являются центральными, однако более сжатое изложение придало бы им ещё большую выразительность и сделало бы композицию более цельной. Ведь хорошему материалу не всегда требуется повторение для подтверждения своей ценности. Иногда именно краткость позволяет наиболее ярко подчеркнуть основную мысль.
Отдельного внимания заслуживает и вопрос документирования. Книга содержит большое количество исторических фактов, цитат и статистических данных, а также повествований, связанных с некоторыми святынями и народными религиозными персонажами. В отдельных случаях духовная память переплетается с историческим повествованием. Такое сочетание обладает собственной культурной ценностью, однако требует более чёткого разграничения между документально подтверждёнными фактами, народными преданиями и личными впечатлениями автора. Если это будет учтено в последующих изданиях, то справочная ценность книги значительно возрастёт наряду с её журналистской и литературной значимостью. Тем не менее все эти замечания не умаляют главного достижения книги. Её ценность заключается не в попытке представить исчерпывающую историю Узбекистана и не в стремлении стать академическим исследованием в строгом смысле этого слова. Её ценность – в характере свидетельства, которое она предлагает читателю.
Перед нами арабский журналист, проживший более четырёх десятилетий внутри другого общества, наблюдавший его изменения и затем попытавшийся заново представить его арабскому читателю, находясь в позиции, которая не является ни полностью внешней, ни полностью внутренней. Именно эта промежуточная позиция и создаёт уникальность книги.
Пожалуй, наибольшего уважения в опыте Ахмада Джасима аз-Зубайди заслуживает то, что он не превратил свою долгую эмиграцию лишь в личную биографию, а сделал её средством взаимопонимания и сближения двух культур. Эмиграция подарила ему необходимую дистанцию для наблюдения, многолетняя жизнь в стране – глубокое знание, а журналистика – инструмент для фиксации увиденного. Из сочетания этих факторов и родилась книга «Салам, Узбекистан» – свидетельство о стране и одновременно об отношениях человека с местом, в котором он живёт. Поэтому наиболее справедливой оценкой автора будет не чрезмерное восхваление и не попытка возвести книгу на недосягаемый пьедестал, а признание того, чего он действительно достиг: он сумел вновь обратить внимание на детали, скрытые привычкой, превратить годы эмиграции в письменную память и создать интеллектуальный и человеческий мост между арабским миром и Узбекистаном. Возможно, именно эта мысль остаётся самым глубоким посланием книги: человеку порой необходим взгляд со стороны, чтобы осознать ценность того, что он видит каждый день. Привычка дарит месту чувство спокойствия и устойчивости, но иногда скрывает его красоту. Взгляд же эмигранта, соединённый с опытом и знанием, способен вернуть привычному его удивительность, памяти – её присутствие, а благу – его подлинный смысл.
Подготовил Г.Хонназаров. УзА
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Иман 
Молитва 
Голодание 
Закот 
Хадж 
Коран 
Уроки Ислама 
Контакт 