Дафтары в исламских государствах: реестры, кадастры, счетные книги
Дефтеры, или дафтары, в исламских государствах представляли собой счетные книги, реестры, руководства разного рода.
Этот термин происходит от греческого διφθέρα, буквально «обработанная кожа животного, кожа, мех». В арабский язык слово попало чрез Иран еще в доисламский период, а позже распространилось практически на весь исламский мир. Дефтеры могли иметь как вид книг из некоторого количества страниц, так и сложенного вдвое листа какого-то материала, внутренняя часть которого заполнялась записями.
По данным издания Исламосфера, когда во время Умара (да будет доволен им Аллах) в Медине было создано первое финансовое управление, здесь стали вести учет солдат и их зарплат. Такие документы первоначально назывались «диван», позже этот термин стал названием органа государственного управления, где велись такие записи. Какие материалы для них использовались, неизвестно, но существуют предположения, что после завоевания Египта получил распространение папирус. В начале правления Аббасидов реестры, содержащие списки окладов солдат в Хорасане, стали называться дафтарами. Если первоначально они имели вид отдельных листов, то во времена халифа Абу аль-Аббаса ас-Саффаха визирь Халид ибн Бармак придал им вид книг. При Харуне ар-Рашиде знаменитый визирь Джафар ибн Яхъя аль-Бармаки ввел использование бумаги для официальных записей. Но в Египте вплоть до X века был распространен папирус.
Первой работой, в которой представлена информация о типах дефтеров, является энциклопедический труд «Мафатих аль-улюм» Мухаммада ибн Ахмада аль-Хорезми (X в.), который занимал управленческую должность при дворе Саманидов в Нишапуре. Автор упоминает множество видов дафтаров, что свидетельствует о развитой административной системе этого государства. Упомянутые им реестры можно разделить на две группы: финансовые и военные. Например, в канун аль-харадж регистрировались все государственные доходы, в аварадж – личные долги, в рузнамедж делались ежедневные записи о доходах и расходах и т.п. Среди военных дефтеров существовали такие разновидности, как аль-джаридату ас-сауда, где указывались родословная, этническое происхождение, физическое состояние и зарплаты солдат, радж’а, которые представляли собой учетную книгу солдат в провинциях и другие.
В труде Абу аль-Касима Ибн ас-Сайрафи, который был секретарем (катиб) Диван ар-Расаиль (канцелярии) в период Фатимидов в Египте, содержатся сведения о дафтарах, используемых в этом государстве. Как он сообщает, среди них были такие как тазакир, в которых фиксировались важные приказы, дафтары, в которых объяснялось, как писать в документах титулы и молитвы (дуа) и другие. Утверждается, что некоторые из дафтаров, упомянутых аль-Хорезми и Ибн ас-Сайрафи, использовались в восточных регионах государства Аббасидов и служили образцом для других исламских стран на протяжении всего Средневековья.
У анатолийских сельджуков дефтеры хранились в органе, именуемым Диван-и Салтанат, или Диван-и А’ля, и в Диван-и Ард, которые занимались военными делами. В реестрах последнего велся учет земель на завоеванных территориях, готовились документы для них, велись финансовые записи и фиксировались доходы и расходы провинций.
Многочисленные виды дафтаров существовали у Ильханидов. Например, в дафтаре рузнамче ежедневно в порядке их поступления фиксировались решения, принятые Диваном, и другие официальные документы. В дафтаре аваредже вносились записи из реестра рузнамче путем разделения их по провинциям и типам доходов и расходов, а в дафтаре тевджихат были объединены записи из этого реестра, касающиеся отдельных тем и лиц. В дафтаре канун записывались всевозможные доходы провинций и разные сборы и т.п.
Систематизированное ведение дефтеров практиковалось и в Османской империи, финансовая система которой первоначально развивалась под влиянием Ильханидов. Как можно понять из источников, они существовали уже в ранний период этого государства. В Османском архиве при администрации премьер-министра Турецкой Республики хранятся примерно 300 000 дефтеров разных видов, самые старые из которых относятся к началу XIV в. В империи существовало великое множество дефтеров. Например, дефтер-и муфассал представлял собой реестр, содержавший полные сведения о землях, доходах и населении областей, таких как эйялет, санджак, а дефтер-и иджмал – краткий реестр владений или доходов, содержавший только основные сведения. В вакфах (благотворительных фондах) велись свои дефтеры-рузнамче, с XVII века появились дефтеры жалоб. Значительное количество дефтеров представлено журналами кадиев (судей), в которых записывались судебные протоколы, приказы, отправленные из центра, и решения, принятые на местах.
Как можно увидеть, в государствах исламского мира разных эпох существует неоспоримое сходство между видами дефтеров и связанных с ними терминов. Иногда их названия, например, рузнамче, оставались прежними, а иногда менялись, как например, это было у кадастров. Примечательно также, что везде в начале кадастровых книг приводились законодательные акты, касающиеся провинций или лива (военных подразделений). Кроме того, ссылаясь на первые дефтеры, их называли дефтер-и кёхне «древние дефтеры», более поздние именовались дефтер-и атик «старые дефтеры», а самые новые – дефтер-и джедид «новые дефтеры». Эти показывает, что все они имели один и тот же источник.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Узбекская обитель в Стамбуле: почти три века истории на основе новых исследований
На международной научно-просветительской платформе Центра исламской цивилизации в Узбекистане активно продолжается научно-исследовательская работа. Среди ряда научно-популярных книг, которые в настоящее время готовятся к изданию, есть и исследования, посвящённые историко-культурному наследию народов Центральной Азии за рубежом и их многовековым связям. Одним из таких изданий является сборник научных статей, посвящённых истории Узбекской обители — «Узбекской ханаки», расположенной в районе Ускюдар, в местности Султантепе города Стамбула.
В данной книге подробно освещается история обители, которая на протяжении почти двух столетий служила важным местом остановки и пребывания паломников, отправлявшихся из Центральной Азии через Стамбул в хадж, представителей накшбандийского тариката, поэтов и писателей, интеллектуалов, а также наших соотечественников, совершавших поездки с различными целями, передает iccu.uz.
Важный пункт на пути паломников, совершавших хадж
Историю формирования Узбекской обители невозможно представить в отрыве от связей Стамбула с Центральной Азией в османский период. В то время один из маршрутов паломников из Центральной Азии, направлявшихся в Мекку и Медину для совершения хаджа, проходил через Стамбул. Для подготовки к следующему этапу путешествия они на определённое время останавливались в городе.
Узбекская обитель, построенная в 1752–1753 годах, стала важным местом для таких паломников. Здесь путешественники отдыхали, совершали молитвы и готовились к дальнейшему пути. Впоследствии функции обители расширились, и она превратилась в постоянное место пребывания узбеков, проживавших в Стамбуле, а также представителей накшбандийского тариката, прибывавших из Центральной Азии.
В исторических источниках отмечается, что обитель была открыта не только для паломников, совершавших хадж, но и для представителей науки и просвещения. Здесь проводились различные беседы, научно-просветительские встречи, поэтические вечера и культурные мероприятия, принимались гости. Узбекские ханаки в Стамбуле в целом выполняли для паломников из Центральной Азии функции места ночлега, религиозного обучения и просвещения, а также культурного и социального центра.
Накшбандийский тарикат и просветительская среда
Особое место в истории Узбекской обители занимает накшбандийский тарикат. В книге на основе архивных источников исследуются суфийская деятельность обители, жизнь шейхов и их участие в общественной и просветительской жизни.
Обитель формировалась не только как место зикра и поклонения, но и как просветительская среда, где представители интеллигенции, поэты и учёные-богословы, прибывавшие из Центральной Азии, могли общаться друг с другом. Здесь проводились беседы и дискуссии на различные темы, продолжались литературные и просветительские традиции.
Масштаб просветительской деятельности обители отражают и сохранившиеся в ней письменные источники. В частности, на айване ханаки сохранилась надпись, выполненная в 1182 году по хиджре, то есть в 1769 году по григорианскому календарю, на староузбекском языке арабской графикой. В ней отражён статус обители как центра накшбандийского тариката.
Новые сведения об истории вакфа обители
Одним из важных научных результатов книги является пересмотр на основе архивных документов сведений об истории вакфа Узбекской обители и её правовом статусе.
В результате исследований были уточнены некоторые сведения, ранее приводившиеся в научной литературе. В частности, установлено полное имя Шейха Абдуллы, упоминаемого как первого шейха обители: Саййид Шейх Абдулла Акбар Афанди ибн Асадуллаха ал-Узбеки.
Вместе с тем на основании архивных документов был пересмотрен существовавший ранее взгляд о том, что для обители, построенной в 1752–1753 годах, отдельный вакф был учреждён непосредственно в первоначальный период её существования. Согласно результатам исследования, отдельный вакф для Узбекской обители был учреждён в 1788 году ал-Ходжа Халилом Агой ибн Ахмадом Афанди, благодаря чему был официально оформлен правовой статус обители.
В вакуфном документе обитель обозначена как накшбандийская ханака, при этом указано, что первоначально она предназначалась для обслуживания дервишей, прибывавших из квартала Каландархана города Самарканда. Впоследствии в условия вакфа были внесены изменения, и другим дервишам Накшбандийского тариката также было разрешено оставаться на ночлег в обители.
Эти сведения позволяют понять, что Узбекская обитель была не просто религиозным сооружением, а историческим учреждением, функционировавшим на основе определённой правовой, экономической и социальной системы.
Шейхи и роль обители в общественной жизни
В книге отдельно исследованы архивные сведения о шейхах обители. Они показывают, что шейхи играли важную роль не только в жизни самой обители, но и в поддержании связей между выходцами из Центральной Азии в Стамбуле.
В архивных документах отмечается, что в 1797 году улемы Мавераннахра — Шейх Абдурахим, Шейх Хамза, Шейх Мухаммад Салим и Шейх Абдукарим — вместе со своими спутниками, попросив убежища у Османского государства, остановились в Узбекской текке в Ускюдаре. Кроме того, сохранились документы, свидетельствующие о роли шейха обители Сулеймана Афанди в поддержке выходцев из Центральной Азии в XIX веке.
Подобные документы показывают, что Узбекская обитель была для людей, прибывавших из Центральной Азии в Стамбул, не просто местом остановки, но и социальным и просветительским центром, объединявшим их.
Экономическая и культурная деятельность
В исследовании не обойдены вниманием и экономические аспекты внутренней жизни обители. В частности, в отдельных научных статьях анализируются производственные процессы, бухгалтерские книги и экономическая деятельность, осуществлявшаяся в обители.
Также изучены архитектурные надписи и эпиграфические памятники обители, письменные источники, музыкальное наследие и произведения искусства. Это позволяет исследовать историю Узбекской обители не только как историю религиозного сооружения, но и как многогранного центра, отражавшего социальную, культурную и экономическую жизнь своего времени.
В некоторых архивных документах встречаются сведения об обращении шейха обители Сулеймана Афанди с просьбой предоставить необходимые для типографского обучения наборные инструменты и другие материалы. Кроме того, имеются сведения о деятельности, связанной с завией, построенной в Джидде для использования паломниками из Балха, Бухары, Коканда и Кашгара.
Роль в национально-освободительном движении
Ещё один важный аспект истории Узбекской обители связан с её деятельностью в период национально-освободительного движения в Турции.
В исследованиях, представленных в книге, освещается роль обители в последние годы существования Османской империи и в период Турецкой национально-освободительной войны. В частности, приводятся сведения о том, что в 1919 году в обители был размещён госпиталь для солдат турецкой национальной армии.
Таким образом, место, которое когда-то служило остановкой для паломников и путешественников, впоследствии стало непосредственным свидетелем сложных социально-политических процессов в истории региона.
Современное значение наследия предков
Сегодня Узбекская обитель в Султантепе имеет особое значение как уникальное культурное наследие недавнего прошлого наших предков для наших соотечественников, посещающих Турцию.
История обители свидетельствует о существовании многовековых культурных и просветительских связей между Узбекистаном и Турцией, сформировавшихся задолго до современного этапа отношений между двумя странами. Эти связи, складывавшиеся благодаря паломникам, учёным-богословам, шейхам, поэтам и представителям интеллигенции, прибывавшим из Центральной Азии в Стамбул, охватывали наряду с религиозной жизнью также литературу, науку, искусство, торговлю и социальные отношения.
С этой точки зрения изучение истории Узбекской обители важно не только для исследования судьбы одного исторического памятника, но и для понимания продолжительных цивилизационных связей между Центральной Азией и османским миром.
Исследования, вошедшие в книгу
В готовящейся к изданию книге собраны научные статьи, посвящённые различным направлениям истории Узбекской обители. В частности, в неё вошли исследования Хасана Демирташа «Дипломатический и структурный анализ вакуфного устава Узбекской обители в Ускюдаре», Эркана Овуджа «Архивные сведения о шейхах Узбекской обители», Серпил Озджан «Место остановки путешественников: Узбекская обитель в Султантепе», исследование Умара Фарука Джана, посвящённое производственной и экономической деятельности обители, а также статья Умара Кёчйигита об эпиграфических надписях Узбекской обители.
Кроме того, содержание книги дополняют исследование Марвы Кубро Инжи о роли Узбекской обители в период национально-освободительных движений, анализ Мелиха Садыка Кучюкера семейных архивных документов, связанных с деятельностью Шейха Ато и Шейха Наджмиддина в обители, а также исследование Сулеймана Эргюнара, посвящённое музыкальному наследию Узбекской обители.
В издании также опубликована статья научного секретаря Центра исламской цивилизации в Узбекистане Рустама Жабборова под названием «Узбекская святыня Стамбула». В ней рассказывается об историческом значении этого места, его роли в жизни паломников, совершавших хадж, и представителей накшбандийского тариката, его связях с Центральной Азией, а также о его значении как объекта культурного наследия в наши дни.
В целом исследования, собранные в данной книге, направлены на переосмысление истории Узбекского даргахa на основе различных источников — архивных документов, вакфнамэ, писем, записей и материалов личных архивов, её научное обогащение и введение новых сведений в научный оборот.
Подготовка подобных исследований в Центре исламской цивилизации в Узбекистане свидетельствует о том, что в рамках международной научно-просветительской платформы Центра истории Узбекистана, наследию предков и историко-культурным источникам, хранящимся за рубежом, уделяется внимание на основе нового научного подхода.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
