02 Октябрь, 2026, 21 Раби ас-сани, 1448
02 Октябрь, 2026, 21 Раби ас-сани, 1448
Более 560 банков и более 1900 паевых инвестиционных фондов по всему миру работают в соответствии с принципами шариата, предоставляя разнообразные возможности для инвесторов из числа как мусульман, так и немусульман, сообщает сайт kharchoufa.com.
Исламские финансы – это особая финансовая система, основанная на этических принципах, установленных шариатом. Она подразумевает разделение рисков и управление деньгами без вовлечения в транзакции на основе процентов. Основы исламских финансов создают структуру, которая позволяет справедливо распределять богатство и устанавливает социальную справедливость.
По данным издания «Исламосфера», в последние годы эта отрасль демонстрирует значительный рост: исламские финансовые активы увеличились с примерно 2,17 трлн долларов в 2015 году до примерно 4 трлн долларов к 2021 году. Прогнозы показывают, что этот портфель может достичь около 5,9 трлн долларов к 2026 году. Такой рост свидетельствует о растущем спросе на соответствующие шариату финансовые услуги и продукты, которые в настоящее время существуют в различных регионах, включая страны Запада.
Историческое развитие исламских финансов
Историческое развитие исламских финансов восходит к середине ХХ века, когда начались серьезные усилия по созданию рамок для финансовых систем, соответствующих шариату. Первоначальный рост был обусловлен созданием таких институтов, как Исламский банк развития в 1970-х годах. Эти достижения заложили основу для сегодняшнего разнообразного набора исламских финансовых продуктов.
Со временем эволюция исламского банкинга привела к распространению услуг, которые удовлетворяют этические требования инвесторов, обеспечивая при этом соблюдение шариата. В результате исламские финансы не только привлекли мусульманское население, но и завоевали популярность на немусульманских рынках, что отражает растущее понимание преимуществ, связанных с этическими инвестициями.
Исламские финансы на Ближнем Востоке
Ближний Восток является ключевым регионом на этом рынке. Он характеризуется разнообразными вариантами финансирования, которые придерживаются принципов шариата, такими как мурабаха. Лидерами региона являются Саудовская Аравия и Иран, контролируя примерно 25-30% всего исламского финансового рынка на Ближнем Востоке. Другими заметными игроками являются ОАЭ, Кувейт и Катар. Присутствие более 190 исламских банков еще больше утверждает этот регион вместе качестве центра исламских финансов, способствуя созданию среды для инноваций и роста.
Исламские финансы в Юго-Восточной Азии
Исламские финансы в этом регионе в последние годы приобрели значительную популярность. По некоторым оценкам, в 2019 году соответствующие активы в Юго-Восточной Азии достигли 685 миллиардов долларов, что делает ее ключевым игроком в этой отрасли. Лидером здесь является Малайзия. 25% ее финансового сектора состоит из активов, соответствующих шариату. Эта страна разработала надежную структуру, которая эффективно интегрирует исламские финансовые принципы, такие как контракты о распределении прибыли и убытков и запрет на проценты. Куала-Лумпур служит центром выпуска сукук, облигаций, соответствующих шариату, привлекая интерес со стороны мировых инвесторов.
Индонезия и Бангладеш представляют собой развивающиеся исламские финансовые рынки в Юго-Восточной Азии. Хотя Индонезия является самой большой по населению мусульманской страной, исламский банкинг здесь составляет всего около 8% от общих банковских активов. Правительство активно реализует инициативы по улучшению исламской банковской практики и финансовой грамотности. Бангладеш также добивается успехов в этом отношении, хотя и более медленными темпами.
Исламские финансы в Африке
Этот рынок в Африке динамично развивается, что обусловлено значительной потребностью в финансировании развития. Последние тенденции в регионе к югу от Сахары указывают на растущее признание сукук, облигаций, соответствующих шариату, как стратегического финансового инструмента для инфраструктурных проектов и привлечения инвестиций. В последние годы такие страны, как Нигерия и Южная Африка, предприняли значительные шаги по интеграции принципов исламских финансов в свои финансовые системы. Более 60% финансовых учреждений, основанных на нормах шариата, сосредоточены на поддержке малых и средних предприятий. Эта приверженность экономическому расширению прав и возможностей дополняется финансовыми инициативами, направленными на социальное обеспечение, включая образование и здравоохранение.
Исламские финансы в Европе
Исламские финансы в Европе получили в последние годы значительную поддержку. Ключевым игроком в этом секторе в регионе стала Великобритания. Ее усилия по созданию структуры для исламского банкинга делают страну главным центром исламских финансов на Западе. Здесь действует пять лицензированных исламских банков, и имеется целый ассортимент банковских продуктов, соответствующих шариату. Интерес к этим продуктам выходит за рамки мусульманских инвесторов, они привлекают широкие слои населения. Создание первого суверенного сукук в 2014 году правительством Великобритании стало важной вехой для исламских финансов в Европе.
Эта сфера также развивается во Франции и Германии. В этих странах проживает значительное мусульманское население, что создает многообещающую среду для финансовых продуктов, соответствующих шариату. Но некоторые банки колеблются из-за проблем с репутацией. В Германии действует исламский банк и выпускается множества сукук.
Исламские финансы в Северной Америке
Исламские финансы в Северной Америке находятся на стадии формирования, но демонстрируют многообещающий потенциал роста. Мусульманское население в Соединенных Штатах, оцениваемое примерно в 3,45 миллиона человек, способствует росту спроса на финансовые продукты, соответствующие принципам шариата. Ландшафт исламских банковских продуктов в этой стране характеризуется ограниченным, но расширяющимся набором вариантов. Хотя формальные исламские банковские продукты предлагают лишь немногие учреждения, такие известные организации, как Guidance Residential и Devon Bank, заняли значительные ниши на рынке. Guidance Residential является пионером в области финансирования жилья в соответствии с шариатом с 2002 года.
Такие организации, как Amana Mutual Fund и University Islamic Financial от Saturna Capital, являются примерами того, как исламские финансы проникают на рынок, управляя активами и предоставляя индивидуальные финансовые услуги потенциальным клиентам. Сотрудничество с традиционными финансовыми организациями, включая партнерство с Freddie Mac и Fannie Mae, демонстрирует стремление интегрировать исламские банковские продукты США в более широкий финансовый рынок.
В заключение можно сказать, что поскольку исламские финансы продолжают адаптироваться и процветать в глобальном масштабе, можно ожидать появления более сложных нормативных рамок и финансовых инструментов.
Эта эволюция не только повысит эффективность исламских финансов, но и усилит их роль в качестве катализатора экономического роста и устойчивости как в мусульманских, так и в немусульманских странах.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Именно с этой точки зрения можно рассматривать книгу «Салам, Узбекистан», недавно вышедшую в каирском издательстве «Дар аль-Мустакбаль аль-Араби», автором которой является журналист Ахмад Джасим аз-Зубайди. Эта книга родилась не из мимолётного удивления туриста и не из отстранённой объективности исследователя. Она представляет собой взгляд арабского журналиста, который живёт в Узбекистане с 1983 года, создал здесь свою семью и на протяжении десятилетий был свидетелем происходивших в стране преобразований, пока она, по его собственным словам, не стала для него второй родиной.
Эта сложная дистанция между принадлежностью и отчуждением, на мой взгляд, и придаёт книге её особую ценность. Человек, долго живущий вдали от родины, становится частью повседневной жизни страны пребывания, но при этом сохраняет способность сравнивать и удивляться тому, что уже не замечают местные жители. В этом и заключается парадокс: человек, пришедший извне, порой способен увидеть то, чего больше не замечают те, кто привык к этому месту. Не потому, что жители этого не знают, а потому, что длительная привычка превращает исключительное в обыденное, ценное – в привычное, а великое культурное наследие в молчаливую часть окружающего пейзажа.
С этой позиции Аз-Зубайди заново открывает Узбекистан для арабского читателя, а возможно, и для самих узбекистанцев. Он видит в Бухаре, Самарканде, Хорезме и Термезе не просто исторические города, а читает в них многослойную религиозную и научную память и через них возвращает к жизни образы великих учёных, чьи имена неразрывно связаны с историей исламской цивилизации: Аль-Хорезми, Аль-Бируни, Ибн Сины, Аль-Бухари, Ат-Термизи, Аль-Матуриди, Аз-Замахшари и многих других. Эти имена появляются в книге не просто как перечень поводов для гордости прошлым, а как свидетельство того, что Центральная Азия в важные периоды истории являлась центром производства знаний, а не лишь географической периферией цивилизации.
Журналистский опыт автора отчётливо проявляется в построении повествования. На протяжении многих лет Аз-Зубайди сотрудничал с арабскими средствами массовой информации, передавая из Узбекистана репортажи и наблюдения о политической, социальной, культурной и духовной жизни страны. Это сформировало у него особое умение видеть событие и связывать его с более широким контекстом. Поэтому книга постоянно движется между историей и современностью, между фактом и личным наблюдением, между общим повествованием и личным свидетельством. Именно это сочетание является одной из её сильных сторон, поскольку оно спасает материал от сухости чисто исторического изложения. Однако самое примечательное в книге заключается не только в обращении к прошлому, но и в том, каким образом автор стремится показать его продолжение в настоящем. Для него история не ограничивается прославлением имён учёных или красотой исламской архитектуры. Она должна превращаться в современное сознание, институты и культурные проекты.
Проект Центра исламской цивилизации в Ташкенте занимает центральное место в общей концепции книги. Автор рассматривает его как выражение возрождения цивилизационной памяти и её представления языком современности. Более того, как он отмечает во введении, сама идея книги возникла благодаря его многолетнему наблюдению за реализацией этого проекта и сбору связанных с ним материалов и документов. Та же идея проявляется и в особом внимании книги к рукописям, их сохранению, цифровизации и переводу, а также к сотрудничеству с научными и культурными учреждениями за пределами страны. Всё это придаёт понятию «возрождение наследия» гораздо более широкий смысл, чем просто реставрация памятников или риторическое обращение к прошлому. Наследие становится предметом исследования, образования и культурного обмена. Именно здесь книга поднимает важный вопрос: каким образом народ может вернуть себе своё прошлое, не замыкаясь в нём? Как превратить наследие из объекта гордости в устойчивую культурную и интеллектуальную силу?
Аз-Зубайди также представляет ислам в Узбекистане как цивилизационный, нравственный и общественный феномен, а не только как систему религиозных обрядов. Он неоднократно акцентирует внимание на умеренности, терпимости и сосуществовании, а также на стремлении соединить религиозную идентичность с требованиями современности. Особенно ясно это проявляется в его представлении модели развития, где экономический, технологический и образовательный прогресс рассматривается как возможность модернизации общества без разрыва с его культурными и духовными корнями. Это одна из наиболее значимых тем книги, поскольку она переводит читателя от размышлений о прошлом к размышлениям о взаимосвязи идентичности и перемен.
Но наиболее сильный голос в «Салам, Узбекистан» звучит тогда, когда журналист отступает на второй план, а вперёд выходит человек. В некоторых эпизодах место перестаёт быть просто географическим названием или историческим объектом и становится эмоциональной связью. Автор раскрывает этот аспект, рассказывая о некоторых святынях, которые он регулярно посещает и о душевном покое, который находит там. В такие моменты книга становится особенно искренней и глубоко личной, поскольку писатель не только объясняет другим ценность этих мест, но и показывает, каким образом они стали частью его собственной личности. И поэтому название книги следует понимать как нечто большее, чем просто приветствие.
«Салам, Узбекистан» – в определённом смысле акт благодарности. Во введении Аз-Зубайди признаётся, что его долго не покидал вопрос: как отблагодарить народ, который подарил ему тепло, щедрость и достойную жизнь? Ответ он нашёл в писательском труде.
Таким образом, читатель сталкивается с произведением, которое с самого начала несёт в себе эмоционально окрашенную позицию и не претендует на полную нейтральность по отношению к своему предмету. Эта эмоциональная близость одновременно является и сильной стороной книги, и пространством для критического осмысления. Естественно, что на некоторых страницах преобладает язык восхищения, обусловленный многолетней связью автора со страной и его благодарностью ей. Однако более широкое присутствие критического анализа сделало бы книгу ещё сильнее. Описание культурной и социальной модели не теряет своей ценности, когда наряду с достижениями рассматриваются и существующие вызовы; напротив, это придаёт повествованию дополнительную убедительность. В ряде мест было бы полезно сопоставить картины развития, терпимости и открытости с более глубоким анализом трудностей и противоречий, сопровождавших переход от советского периода к этапу восстановления религиозной и культурной идентичности.
Кроме того, значительный объём книги и богатство собранного материала иногда приводят к повторению отдельных идей в схожих формулировках, особенно тех, что касаются роли учёных, возрождения памяти, религиозной терпимости и связи прошлого с настоящим. Эти темы, безусловно, являются центральными, однако более сжатое изложение придало бы им ещё большую выразительность и сделало бы композицию более цельной. Ведь хорошему материалу не всегда требуется повторение для подтверждения своей ценности. Иногда именно краткость позволяет наиболее ярко подчеркнуть основную мысль.
Отдельного внимания заслуживает и вопрос документирования. Книга содержит большое количество исторических фактов, цитат и статистических данных, а также повествований, связанных с некоторыми святынями и народными религиозными персонажами. В отдельных случаях духовная память переплетается с историческим повествованием. Такое сочетание обладает собственной культурной ценностью, однако требует более чёткого разграничения между документально подтверждёнными фактами, народными преданиями и личными впечатлениями автора. Если это будет учтено в последующих изданиях, то справочная ценность книги значительно возрастёт наряду с её журналистской и литературной значимостью. Тем не менее все эти замечания не умаляют главного достижения книги. Её ценность заключается не в попытке представить исчерпывающую историю Узбекистана и не в стремлении стать академическим исследованием в строгом смысле этого слова. Её ценность – в характере свидетельства, которое она предлагает читателю.
Перед нами арабский журналист, проживший более четырёх десятилетий внутри другого общества, наблюдавший его изменения и затем попытавшийся заново представить его арабскому читателю, находясь в позиции, которая не является ни полностью внешней, ни полностью внутренней. Именно эта промежуточная позиция и создаёт уникальность книги.
Пожалуй, наибольшего уважения в опыте Ахмада Джасима аз-Зубайди заслуживает то, что он не превратил свою долгую эмиграцию лишь в личную биографию, а сделал её средством взаимопонимания и сближения двух культур. Эмиграция подарила ему необходимую дистанцию для наблюдения, многолетняя жизнь в стране – глубокое знание, а журналистика – инструмент для фиксации увиденного. Из сочетания этих факторов и родилась книга «Салам, Узбекистан» – свидетельство о стране и одновременно об отношениях человека с местом, в котором он живёт. Поэтому наиболее справедливой оценкой автора будет не чрезмерное восхваление и не попытка возвести книгу на недосягаемый пьедестал, а признание того, чего он действительно достиг: он сумел вновь обратить внимание на детали, скрытые привычкой, превратить годы эмиграции в письменную память и создать интеллектуальный и человеческий мост между арабским миром и Узбекистаном. Возможно, именно эта мысль остаётся самым глубоким посланием книги: человеку порой необходим взгляд со стороны, чтобы осознать ценность того, что он видит каждый день. Привычка дарит месту чувство спокойствия и устойчивости, но иногда скрывает его красоту. Взгляд же эмигранта, соединённый с опытом и знанием, способен вернуть привычному его удивительность, памяти – её присутствие, а благу – его подлинный смысл.
Подготовил Г.Хонназаров. УзА
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Иман 
Молитва 
Голодание 
Закот 
Хадж 
Коран 
Уроки Ислама 
Контакт 