История первого проповедника ислама в Великобритании
Это один из выдающихся англичан, имя которой часто упоминалось в последней четверти XIX века и продолжает звучать до сих пор. Речь идет о Шейх-уль-Исламе Абдулле Куильяме эфенди, который искренне уверовал в ислам в эпоху доминирования Британской империи на пике её могущества в конце XIX — начале XX века, передает IslamNews.
Что особенно примечательно в биографии этого человека — его глубокое восхищение добродетелями и культурой Османской империи. Это восхищение не ограничивалось словами, а проявлялось и в поступках. Из-за своей любви к османам он носил одежду как у них, никогда не снимал феску и украшал свой костюм медалями и орденами, подаренными султаном Абдул-Хамидом II.
От рождения до принятия ислама
Куильям родился в уважаемой семье в Ливерпуле на северо-западе Англии. Он получил отличное начальное образование и был удостоен множества похвал. В возрасте 17 лет он столкнулся с финансовыми трудностями и начал работать стажером в юридической фирме.
С 1873 года он в течение пяти лет работал в компании Smith & William Radcliffe и одновременно был корреспондентом нескольких местных газет, таких как The Porcupine, Good Templar и Liverpool Albion. Его успех позволил ему продолжить обучение юриспруденции, и в 1878 году он получил адвокатский статус. Однако он не оставил журналистику и продолжал писать.
Его семья принадлежала к христианскому движению трезвости (Temperance), которое пропагандировало полный отказ от алкоголя. Уже в семь лет он начал посещать собрания этого движения, слушая страстные речи своего деда. Позже он признавался, что никогда не пил алкоголь, сдержав обещание, данное на одном из таких собраний.
По совету врачей, страдая от болезни, он отправился поправить здоровье в южную Европу и Северную Африку, особенно в Алжир и Марокко. Во время путешествия в Танжер в 1882 году он увидел, как группа марокканских паломников совершает омовение и молится с благоговением прямо на палубе качающегося корабля. Это зрелище произвело на него глубокое впечатление.
Он начал изучать ислам, читая Коран и книгу «Герои» британского историка Томаса Карлайла. После возвращения в Англию он стремился донести до своих соотечественников истинный образ ислама, осознавая, что его представление было искажено западными идеологами и востоковедами.
Принятие ислама и начало деятельности
17 июня 1887 года на собрании под названием «Фанатизм и фанатики» Куильям официально объявил о своем принятии ислама и взял имя Абдулла. Он отметил, что до этого момента он считал себя единственным мусульманином в Британии, не зная, что некоторые уже тайно приняли ислам.
Среди тех, кто обратился в ислам благодаря ему, были Джим Али Гамильтон и Элизабет Мюррей Кэтс (впоследствии — Фатима). Его разумный подход и уважение к культуре Запада помогали ему успешно распространять ислам.
К июлю 1887 года он с единомышленниками основал Ливерпульский исламский институт и Союз британских мусульман. Эти учреждения стали первой платформой для исламской проповеди в Британии. А Ливерпульская мечеть, открытая позже, стала первой в стране, доступной для широкой публики.
Он опубликовал книгу «Вера ислама» (The Faith of Islam), которую издал на собственные средства. Она разошлась тиражом в тысячи экземпляров, вызвав большой интерес и способствовав обращению многих англичан в ислам.
Связи с Османской империей
Абдулла Куильям был известен своей лояльностью к султану Абдул-Хамиду II. Его институт привлек внимание многих мусульманских дипломатов. В 1893 году султан назначил его «Шейхом ислама Османской империи в Британии» — беспрецедентное решение, так как раньше эта должность существовала только в Стамбуле.
Куильям посещал Стамбул и был принят в султанском дворце. Его сын Роберт Ахмад получил титул «бек» и чин в элитной османской армии. Исламский институт в Ливерпуле поддерживался пожертвованиями мусульман из Османской империи, Индии, Бирмы, Сьерра-Леоне.
В 1894 году Куильям представлял султана на открытии мечети в Лагосе (Западная Африка). Эмир Афганистана также признал его «Шейхом ислама», а шах Ирана в 1899 году назначил его послом Персии в Британии.
Он был активным защитником Османской империи против британской политики, критиковал действия армии в Судане, разоблачал антиосманские кампании армянских организаций и издавал фетвы против политиков, выступающих против империи.
Закат звезды Куильяма
После свержения султана Абдул-Хамида II в 1908 году влияние Куильяма резко снизилось. Его последняя поездка в Стамбул состоялась в июне того же года. Исламский институт в Ливерпуле был закрыт, и город остался без мечетей до 1950-х годов.
С 1908 года он жил под именем Генри де Леон или Харун де Леон, по версии биографа Рона Джеффса — чтобы обезопасить себя, оставаясь верным свергнутому халифу. Он переехал в Лондон и стал членом исламской общины Уокинга, куда входили новые мусульмане из аристократии, такие как Лорд Хедли и Мармадюк Пикталл.
Не участвуя уже в публичной деятельности, он продолжал поддерживать мусульманское единство через статьи и участие в организации Британское исламское общество, а также в журнале Islamic Review. Он поддержал Халифатское движение в Индии и Англо-османскую ассоциацию, основанную лордом Хедли.
Абдулла Куильям умер 28 апреля 1932 года. Он был похоронен на кладбище Бруквуд в Лондоне, рядом с Лордом Хедли и Мармадюком Пикталлом — его сподвижниками в распространении ислама в Британии.
Мухаммад Шаабан Айюб
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Когда журналист-эмигрант видит то, что привычка скрыла от жителей страны
Не все книги о странах похожи друг на друга. Существует большая разница между тем, кто пишет о месте, знакомом ему лишь по книгам и документам и тем, кто пишет о нём после долгих лет жизни в этой стране, когда она превращается из географического пространства в неотъемлемую часть его человеческого опыта.
Именно с этой точки зрения можно рассматривать книгу «Салам, Узбекистан», недавно вышедшую в каирском издательстве «Дар аль-Мустакбаль аль-Араби», автором которой является журналист Ахмад Джасим аз-Зубайди. Эта книга родилась не из мимолётного удивления туриста и не из отстранённой объективности исследователя. Она представляет собой взгляд арабского журналиста, который живёт в Узбекистане с 1983 года, создал здесь свою семью и на протяжении десятилетий был свидетелем происходивших в стране преобразований, пока она, по его собственным словам, не стала для него второй родиной.
Эта сложная дистанция между принадлежностью и отчуждением, на мой взгляд, и придаёт книге её особую ценность. Человек, долго живущий вдали от родины, становится частью повседневной жизни страны пребывания, но при этом сохраняет способность сравнивать и удивляться тому, что уже не замечают местные жители. В этом и заключается парадокс: человек, пришедший извне, порой способен увидеть то, чего больше не замечают те, кто привык к этому месту. Не потому, что жители этого не знают, а потому, что длительная привычка превращает исключительное в обыденное, ценное – в привычное, а великое культурное наследие в молчаливую часть окружающего пейзажа.
С этой позиции Аз-Зубайди заново открывает Узбекистан для арабского читателя, а возможно, и для самих узбекистанцев. Он видит в Бухаре, Самарканде, Хорезме и Термезе не просто исторические города, а читает в них многослойную религиозную и научную память и через них возвращает к жизни образы великих учёных, чьи имена неразрывно связаны с историей исламской цивилизации: Аль-Хорезми, Аль-Бируни, Ибн Сины, Аль-Бухари, Ат-Термизи, Аль-Матуриди, Аз-Замахшари и многих других. Эти имена появляются в книге не просто как перечень поводов для гордости прошлым, а как свидетельство того, что Центральная Азия в важные периоды истории являлась центром производства знаний, а не лишь географической периферией цивилизации.
Журналистский опыт автора отчётливо проявляется в построении повествования. На протяжении многих лет Аз-Зубайди сотрудничал с арабскими средствами массовой информации, передавая из Узбекистана репортажи и наблюдения о политической, социальной, культурной и духовной жизни страны. Это сформировало у него особое умение видеть событие и связывать его с более широким контекстом. Поэтому книга постоянно движется между историей и современностью, между фактом и личным наблюдением, между общим повествованием и личным свидетельством. Именно это сочетание является одной из её сильных сторон, поскольку оно спасает материал от сухости чисто исторического изложения. Однако самое примечательное в книге заключается не только в обращении к прошлому, но и в том, каким образом автор стремится показать его продолжение в настоящем. Для него история не ограничивается прославлением имён учёных или красотой исламской архитектуры. Она должна превращаться в современное сознание, институты и культурные проекты.
Проект Центра исламской цивилизации в Ташкенте занимает центральное место в общей концепции книги. Автор рассматривает его как выражение возрождения цивилизационной памяти и её представления языком современности. Более того, как он отмечает во введении, сама идея книги возникла благодаря его многолетнему наблюдению за реализацией этого проекта и сбору связанных с ним материалов и документов. Та же идея проявляется и в особом внимании книги к рукописям, их сохранению, цифровизации и переводу, а также к сотрудничеству с научными и культурными учреждениями за пределами страны. Всё это придаёт понятию «возрождение наследия» гораздо более широкий смысл, чем просто реставрация памятников или риторическое обращение к прошлому. Наследие становится предметом исследования, образования и культурного обмена. Именно здесь книга поднимает важный вопрос: каким образом народ может вернуть себе своё прошлое, не замыкаясь в нём? Как превратить наследие из объекта гордости в устойчивую культурную и интеллектуальную силу?
Аз-Зубайди также представляет ислам в Узбекистане как цивилизационный, нравственный и общественный феномен, а не только как систему религиозных обрядов. Он неоднократно акцентирует внимание на умеренности, терпимости и сосуществовании, а также на стремлении соединить религиозную идентичность с требованиями современности. Особенно ясно это проявляется в его представлении модели развития, где экономический, технологический и образовательный прогресс рассматривается как возможность модернизации общества без разрыва с его культурными и духовными корнями. Это одна из наиболее значимых тем книги, поскольку она переводит читателя от размышлений о прошлом к размышлениям о взаимосвязи идентичности и перемен.
Но наиболее сильный голос в «Салам, Узбекистан» звучит тогда, когда журналист отступает на второй план, а вперёд выходит человек. В некоторых эпизодах место перестаёт быть просто географическим названием или историческим объектом и становится эмоциональной связью. Автор раскрывает этот аспект, рассказывая о некоторых святынях, которые он регулярно посещает и о душевном покое, который находит там. В такие моменты книга становится особенно искренней и глубоко личной, поскольку писатель не только объясняет другим ценность этих мест, но и показывает, каким образом они стали частью его собственной личности. И поэтому название книги следует понимать как нечто большее, чем просто приветствие.
«Салам, Узбекистан» – в определённом смысле акт благодарности. Во введении Аз-Зубайди признаётся, что его долго не покидал вопрос: как отблагодарить народ, который подарил ему тепло, щедрость и достойную жизнь? Ответ он нашёл в писательском труде.
Таким образом, читатель сталкивается с произведением, которое с самого начала несёт в себе эмоционально окрашенную позицию и не претендует на полную нейтральность по отношению к своему предмету. Эта эмоциональная близость одновременно является и сильной стороной книги, и пространством для критического осмысления. Естественно, что на некоторых страницах преобладает язык восхищения, обусловленный многолетней связью автора со страной и его благодарностью ей. Однако более широкое присутствие критического анализа сделало бы книгу ещё сильнее. Описание культурной и социальной модели не теряет своей ценности, когда наряду с достижениями рассматриваются и существующие вызовы; напротив, это придаёт повествованию дополнительную убедительность. В ряде мест было бы полезно сопоставить картины развития, терпимости и открытости с более глубоким анализом трудностей и противоречий, сопровождавших переход от советского периода к этапу восстановления религиозной и культурной идентичности.
Кроме того, значительный объём книги и богатство собранного материала иногда приводят к повторению отдельных идей в схожих формулировках, особенно тех, что касаются роли учёных, возрождения памяти, религиозной терпимости и связи прошлого с настоящим. Эти темы, безусловно, являются центральными, однако более сжатое изложение придало бы им ещё большую выразительность и сделало бы композицию более цельной. Ведь хорошему материалу не всегда требуется повторение для подтверждения своей ценности. Иногда именно краткость позволяет наиболее ярко подчеркнуть основную мысль.
Отдельного внимания заслуживает и вопрос документирования. Книга содержит большое количество исторических фактов, цитат и статистических данных, а также повествований, связанных с некоторыми святынями и народными религиозными персонажами. В отдельных случаях духовная память переплетается с историческим повествованием. Такое сочетание обладает собственной культурной ценностью, однако требует более чёткого разграничения между документально подтверждёнными фактами, народными преданиями и личными впечатлениями автора. Если это будет учтено в последующих изданиях, то справочная ценность книги значительно возрастёт наряду с её журналистской и литературной значимостью. Тем не менее все эти замечания не умаляют главного достижения книги. Её ценность заключается не в попытке представить исчерпывающую историю Узбекистана и не в стремлении стать академическим исследованием в строгом смысле этого слова. Её ценность – в характере свидетельства, которое она предлагает читателю.
Перед нами арабский журналист, проживший более четырёх десятилетий внутри другого общества, наблюдавший его изменения и затем попытавшийся заново представить его арабскому читателю, находясь в позиции, которая не является ни полностью внешней, ни полностью внутренней. Именно эта промежуточная позиция и создаёт уникальность книги.
Пожалуй, наибольшего уважения в опыте Ахмада Джасима аз-Зубайди заслуживает то, что он не превратил свою долгую эмиграцию лишь в личную биографию, а сделал её средством взаимопонимания и сближения двух культур. Эмиграция подарила ему необходимую дистанцию для наблюдения, многолетняя жизнь в стране – глубокое знание, а журналистика – инструмент для фиксации увиденного. Из сочетания этих факторов и родилась книга «Салам, Узбекистан» – свидетельство о стране и одновременно об отношениях человека с местом, в котором он живёт. Поэтому наиболее справедливой оценкой автора будет не чрезмерное восхваление и не попытка возвести книгу на недосягаемый пьедестал, а признание того, чего он действительно достиг: он сумел вновь обратить внимание на детали, скрытые привычкой, превратить годы эмиграции в письменную память и создать интеллектуальный и человеческий мост между арабским миром и Узбекистаном. Возможно, именно эта мысль остаётся самым глубоким посланием книги: человеку порой необходим взгляд со стороны, чтобы осознать ценность того, что он видит каждый день. Привычка дарит месту чувство спокойствия и устойчивости, но иногда скрывает его красоту. Взгляд же эмигранта, соединённый с опытом и знанием, способен вернуть привычному его удивительность, памяти – её присутствие, а благу – его подлинный смысл.
Подготовил Г.Хонназаров. УзА
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана