Шейха накшбандийского тариката Ахмада Фаруки ас-Сирхинди, более известного как Имам Раббани, за его заслуги перед исламом прозвали «Обновителем второго тысячелетия», пишет сайт Fikriyat.
Имам Раббани (1564-1624) родился в городе Сирхинд на территории современной Индии, которая тогда находилась под властью Империи Великих Моголов. Он был прозван Фаруком, поскольку происходил из рода Умара ибн Хаттаба, имевшего такое же прозвище.
По данным издания «Исламосфера», Имам Раббани получил хорошее религиозное образование, обучаясь у своего отца и других ученых, таких как Мавлана Камаль Кашмири, Шейх Якуб Кашмири, Бахлюль Бадахшани. Он изучал такие науки, как тафсир (толкование Корана), хадисы, исламское право, тасаввуф. В 20 лет Имам Раббани стал учеником Хаджи Баки би-Ллаха – суфийского шейха, который распространил накшбандийский тарикат в Индии. Завершив у него период обучения, он получил право быть халифой (представителем) своего наставника и обучать учеников.
Вскоре Имам Раббани стал самым влиятельным суфийским шейхом Индии, у него были тысячи учеников, в том числе и среди самых высокопоставленных лиц империи. Считается, что именно благодаря его влиянию не получила популярность дин-и иляхи – синкретическая религиозная доктрина, созданная императором Акбаром в попытке объединить индуизм, ислам, христианство и некоторые элементы других религий. Имам Раббани всячески боролся с ее распространением, писал письма своим ученикам из числа чиновников, а также самому императору.
Позже, во время правления сына Акбара Джахангира, Ахмад Сирхинди продолжил свою борьбу, убеждая этого правителя исправить еретический путь, выбранный его отцом. Но Джахангиру донесли, что ученый представляет угрозу, поскольку число его последователей в армии увеличивается. Поэтому он отдал приказ заключить его в тюрьму. Это произошло в 1618 году. Хотя через год его освободили, несколько лет спустя, в 1622 году, Имам Раббани снова оказался в темнице. В конечном итоге через несколько лет император освободил его и даже одарил своей благосклонностью. Исследователи заявляют, что усилия Ахмада Сирхинди увенчались успехом, поскольку Джахангир начал менять политику, которую критиковал ученый.
Имам Раббани создал несколько трудов, но самым известным из его работ стал «Мактубат» – трехтомный сборник его писем, написанных им в разное время разным людям.
Основная мысль Имама Раббани сосредоточена на суфизме. Однако в своих письмах он заявляет, что без шариата невозможно понимание суфизма, и наставляет в первую очередь следовать шариату. Ученый объясняет, что такое смирение, которое возвысит человека в этом мире и в будущей жизни, а также пишет, что спасение возможно только путем следования суннитскому направлению. Он наставляет своих учеников получать знания и придает большое значение борьбе с фанатизмом и ханжеством и говорит, что ни в коем случае не следует ничему учиться у невежд. Имам Раббани отмечает, что в первую очередь необходимо исправить вероубеждение (итикад), а далее изучать исламское право (фикх). Кроме того, в своих работах он объясняет существование Аллаха, Его единственность, Его атрибуты, а также пишет о вере, коранической морали, искренности (ихлас), борьбе с шайтаном и нафсом (эго), необходимости следовать пророкам и четырем халифам.
Великий шейх подготовил десятки учеников, отправляя их в разные части Индии, чтобы наставлять людей. Он расширил терминологию суфизма, дополнив ее новыми понятиями. Его называют «обновителем второго тысячелетия ислама» (муджаддид альф-и сани), некоторые считают его также муджтахидом (высокопоставленный правовед, обладающий способностями и правом выносить фетвы по важным вопросам религии и мусульманского права – прим. Исламосфера).
Помимо того, что Имам Раббани является представителем ордена накшбандия и даже основателем новой его ветви – муджадидия, он также занимает уважаемое место среди других суфийских братств, таких как кадирия и чиштия.
Умер Имам Раббани в своем родном Сирхинде в 1624 году в возрасте 60 лет. К его гробнице, которую называют Равза-йи Шариф, приходят множество паломников. Уже более 300 лет здесь проводятся празднования Урса (годовщины смерти) этого ученого, на которые приезжают верующие из Индии, Пакистана, Афганистана, Индонезии, Бангладеш и других мусульманских стран.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
В мусульманском мире существует устойчивое выражение — «забан-е ширин-е фарси», что переводится как «сладкий персидский язык». На протяжении более чем тысячи лет этот язык оставался главным языком высокой культуры, дипломатии и утонченной поэзии на огромном пространстве от Балкан до границ Китая. Но что именно делает фарси одним из самых благозвучных и эстетически совершенных языков человечества? За его признанной красотой скрываются строгие лингвистические законы, уникальная графика и особый культурный код, передает Исламосфера.
Красота звучания персидского языка — это не субъективное впечатление, а результат его уникальной фонетической структуры. В отличие от славянских или германских языков, в фарси практически полностью отсутствуют сложные для слуха скопления согласных звуков внутри одного слога. Почти каждый слог строится по гармоничной формуле, где согласный звук мягко сменяется гласным, что делает речь плавной, непрерывной и текучей. Кроме того, хотя персидский язык использует арабскую графику и перенял часть арабской лексики, он относится к индоевропейской языковой семье. Из него полностью исключены резкие гортанные звуки, характерные для семитских языков, поэтому фарси звучит мягко и округло. Музыкальности добавляет и волнообразный ритм, ведь ударение в словах чаще всего падает на последний слог, из-за чего в живой речи иранцы не просто говорят, а словно слегка напевают.
Визуальное изящество персидского языка неотделимо от того, как он выглядит на бумаге или стенах древних мечетей. Чтобы передать мелодику фарси, персидские мастера каллиграфии вышли за рамки классических арабских канонов и создали собственный стиль — насталик. Его отличают длинные, плавные горизонтальные линии и округлые, каплевидные формы. В насталике нет жестких углов, строчки плавно перетекают одна в другую, напоминает полет птицы или изгибы шелковой нити. Текст, написанный на фарси, воспринимается глазом не как набор букв, а как единый изящный орнамент. Именно поэтому персидская каллиграфия сегодня признана самостоятельным видом изобразительного искусства и активно используется в мировом дизайне.
Главный секрет притягательности фарси заключается в том, что он изначально сформирован великой литературой. Это язык, на котором творили Руми, Хафиз, Саади, Низами и Омар Хайям. Удивительно, но структура фарси оказалась настолько устойчивой, что современные иранцы, таджики и афганцы без труда читают и понимают стихи тысячелетней давности без помощи словарей. Поэзия глубоко встроена в культурный код персоязычных народов, а декламация сложных поэтических произведений наизусть до сих пор является обязательной частью любого семейного праздника или национального торжества. Фарси буквально создан для метафор, аллегорий и тонкой игры смыслов.
Внутренняя красота фарси ярче всего проявляется в его повседневной лексике, где обычные бытовые фразы наполнены глубоким уважением и поэтичностью. Например, слово «джан», означающее душу или жизнь, иранцы регулярно добавляют к именам близких друзей или членов семьи, выражая высшую степень нежности и любви. Сама метафора тоски в персидском языке звучит невероятно трогательно: чтобы сказать «я скучаю по тебе», перс произнесет фразу, которая буквально переводится как «мое сердце сжалось без тебя». Сюда же относится и уникальная концепция таароф — сложная система словесной вежливости и гостеприимства, зашитая в структуру языка, которая учит ставить комфорт собеседника выше собственного через невероятно красивые речевые обороты.
Таким образом, обладая строгой внутренней лингвистической логикой, персидский язык остается одним из самых чувственных, благозвучных и визуально совершенных инструментов человеческого общения, продолжая вдохновлять исследователей и ценителей прекрасного по всему миру.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана