Самарканд - один из крупнейших культурных центров мусульманского мира всегда находился на перекрестке контактов различных культур. После Темуридов город пережил новую эпоху: приход Шейбани-хана и становление династии Шибанидов (Абул-хайридов) из степей Дашт-и Кипчака. Их союз с бывшей темуридской культурной элитой задал новые акценты в архитектуре, культуре и городской жизни XVI века, что до сих пор было мало исследовано.
От истоков: кто такой Шейбани-хан
Мухаммад Шейбани-хан (1451-1510) являлся потомком Шибана, сына Джучи, старшего сына Чингис-хана. Его дед Абул-хайр-хан (1430-1468) создал государство в Восточном Дешт-и Кыпчаке и поддерживал исламских ученых и поэтов. Он был женат на Рабии Султан бегим (умерла в 1485 году в г. Туркестане), дочери знаменитого астронома Мирзо Улугбека (1394-1449). Таким образом, были установлены родственные связи с династией Темуридов.
Юность Шейбани-хана пришлась на присырдарьинские регионы - сакральное пространство Улуса Джучи; затем он учился в Бухаре у исламских ученых Маулана Мухаммада Хитайи, шайха Джамал ад-дина ‘Азизана и шайха Мансура. По складу интересов он был полководцем-интеллектуалом: владел тюркским, персидским и арабским, писал стихи, интересовался суфийской мыслью (Кубравия, Йассавия), осознанно выстраивал культурную программу власти. Учитывая высокий статус женщин в обществе Шибанидов, их активность, участие в собраниях, можно предположить, что в молодости Шейбани-хан получил глубокие знания о Самарканде и его темуридской культуре от Рабии Султан бегим.
Изучение стихов Шейбани-хана показывает его кругозор и знание определенных исторических, теологических и литературных трудов. Как отмечал А. Вамбери, сочинения Шейбани свидетельствуют о поэтическом таланте и глубоком знании тюркского, персидского и арабского языков.
В 1501 году Шейбани-хан захватил Самарканд и сделал его столицей своего государства.
Город и аскетизм власти
К началу XVI века Самарканд имел несколько крупных сакрально-мемориальных центров. Это - Мазар-и Шах (Кусам ибн Аббас, двоюродный брат пророка Мухаммада) и комплекс Шахи-зинда, кладбище Чакардиза - некрополь исламских теологов, Гур-и Мир - усыпальница Темура и Темуридов, мазар Ходжи Ахрара - лидера накшбандийского ордена.
Именно в эту ткань смыслов вписались новые объекты Шейбани-хана и его родственников - Кучкунджидов. И если Темуриды славились пышными мавзолеями, то Шейбани-хан выбрал иной путь. В Самарканде он основал семейный некрополь - суфу. Скромный и открытый, он подчеркивал близость к исламской традиции и аскетизм власти. Это был своеобразный манифест: хан демонстрировал религиозность вместо показной роскоши.
Еще одно творение Шейбани-хана – медресе, которое располагалось в историческом центре - между Регистаном и соборной мечетью Темура, рядом с медресе Сарай-мульк ханым. План и фасад медресе Шейбани-хана представлял собой обширный двор, с трех сторон окруженный одноэтажной крытой галереей с комнатами для студентов (худжры). Судя по плану сохранившейся части медресе, оно отличалась от медресе Мирзо Улугбека в Самарканде. Это был не просто учебный корпус, а юридико-богословский «пункт силы» новой династии, где формировалась новая элита. К сожалению, медресе было снесено в ХХ веке.
Шейбани-хан продолжил и гражданское строительство. Он любил сады и часто отдыхал в темуридском садово-дворцовом комплексе Баг-и Нау. По мнению М. Е. Массона, резиденция находилась на месте современного бульвара Самарканда.
Шейбани-хан также приказал построить мост-вододелитель через реку Зеравшан (1502) - редкий для эпохи инфраструктурный проект, связывавший город с заречными районами. На сегодняшний день сохранилась часть арки этого уникального гражданского сооружения. Возможно, что в Самарканде были построены и другие памятники, однако в существующих источниках таких сведений нет, и лишь археологические исследования могут пролить свет на этот вопрос.
От Шейбани-хана - к Кучкунджидам
После гибели Шейбани-хана Самарканд стал уделом линии Кучкунджидов - потомков по женской темуридской линии (через дочь Мирзо Улугбека). Это обстоятельство в немалой степени способствовало продолжению наследия Темуридов в культуре и монументальном строительстве. Регистан — нервный узел Самарканда XVI века: медресе, ханака Улугбека, караван-сарай, мечети Алик-Кукельташа и «Голубая мечеть», шесть радиальных улиц в направлении городских ворот. Именно сюда Шейбани-хан добавляет свои точки «юридико-богословского» влияния, а Кучкунджиды «возвращают» столичность, укрепляя символический контроль над ядром. Ими был возведен мраморный минбар (1529/30) в соборной мечети на Регистане - заказ Кучкунджи-хана, медресе-мавзолей Абу Саид-хана (Чильдухтарон, 1530-1533) к югу от медресе Улугбека.
После 1510 года из Герата и Хорасана в Мавераннахр переезжает волна ремесленников и художников. Это обогащает самаркандскую архитектуру: смелые своды и купольные системы, синтез «темуридской школы» с элементами, идущими от Золотой Орды и Хорезма. Город получает новую фактуру - менее монументальную, но более «ученую» и функциональную.
Свой вклад в благоустройство Самарканда внесла невестка Шейбанихана, жена Мухаммад Тимур султана – Мехр Султан ханым, дочь казахского хана Бурундук-хана. Согласно “Вакфнаме”, здание медресе Олия-и хония было достроено по распоряжению Мехр Султан ханым. Затем рядом с ним она построила другое медресе, называемое Шимолия. За ней, видимо, и сохранилась слава строителя медресе Шейбани-хана. Таким образом, образовался архитектурный комплекс, который включал в себя два медресе, мечеть, библиотеку и дахму.
Отмечу, что при Шибанидах в Самарканде была введена новая практика - хоронить ханов внутри медресе, а не в отдельном мавзолее. В гурхане (усыпальнице) медресе Абу Саид-хана зафиксировано более 40 надгробий представителей рода. 30 надгробий из Чильдухтарона с арабскими и персидскими надписями сохранили имена Шибанидов: Шахрух султан сын Абу Саид султана (1522 г.), Мухаммад Джуки султан сын Абу Саид султана (1522 г.), Бади ал-Джамал Ханиш дочери Абу Саид Султана (1512 г.), Салиха султан ханиш дочь Кучкунджи-хана (1522 г.), Шахим бик Азиз бегим дочь амира Мухаммада (1533 г.) и другие. Бахадур-султан сын султана Саид-хана погиб в 1569 году и тоже был похоронен в медресе Абу Саид-хана. Самое позднее надгробие датируется 1632 годом. Надгробие строителя медресе Абу Саид-хана (умер в 1533 г.) хранится ныне в Самаркандском краеведческом музее. Отдельный кусок от надгробия хранится в собрании Лувра в Париже.
Всего в Самарканде сложились три мемориальных центра Шибанидов. Это - дахма Шейбани-хана; медресе-мавзолей Абу Саид-хана (Чильдухтарон) к югу от Регистана; дахма Навруз Ахмад-хана у мазара Ходжи Ахрара. Каждый из центров отражал собственную идеологическую линию внутри династии - от «аскетичной суфы» до «ученой гурханы» у учебного корпуса.
Легитимность через культуру
Эпоха Шибанидов уникальна: в отличие от темуридского периода появилась собственная династическая историография на тюркском (чагатайском) языке, усилилась роль суфийских орденов в публичной политике, а архитектурный патронаж стал инструментом идеологии. В эпоху Шибанидов выросло число святилищ в Самарканде. Ордена Накшбандия, Кубравия, Йассавия становились важными посредниками между властью и обществом. Хусайн Хорезми, Махдуми Аъзам и другие шейхи влияли на решения правителей, легитимировали их власть, получали взамен земли и учреждения. Через них власть входила в городские сообщества «не мечом, а словом». Ключевой прием Шибанидов - это опора на двойное наследие: золотоордынское (джучидское) и темуридское. Подобный подход помогал одновременно «наследовать престиж» города Темуридов и подчеркивать собственную традицию кочевой элиты, пришедшей из Дешт-и Кыпчака.
Шибаниды сознательно поддерживали тюркский (чагатайский) язык - продолжая золотоордынскую языковую традицию и наследие великого темуридского поэта Алишера Навои (1441-1501). По инициативе Кучкунджи-хана в Самарканде переводят на тюркский «Зафар-наме» историка Шараф ад-Дина Али Йазди, «Тарих-и Газани» Рашид ад-Дина; создается корпус исторических повествований о собственном роде (в т.ч. «Зубдат аль-асар»). Убайдулла-хан пишет на трех языках, создает тюркский тафсир и поэтический диван.
Переписываются шедевры пердсидско-таджикской и тюркской классики - от Саади до Навои. в Самарканде и Бухаре работает целая «фабрика роскошных книг» - каллиграфы, миниатюристы и др.
В 1540–1551 гг. Самаркандом правил сын Кучкунджи-хана Абдуллатифхан. Он покровительствовал поэтам и ученым. Сам Абдулатиф-хан писал стихи под литературным псевдонимом Хуш. Во времена его правления в официальной документации использовался не только персидский, но и тюркский чагатайский язык. Власть Кучкунджидов закончилась в 1578 году, когда Самарканд перешел в руки другого Шибанида - бухарского хана Абдулла-хана II.
Наследие сегодня
Правление Шейбани-хана и Кучкунджидов показало, как город может «перезагрузиться» без разрушения своей памяти. Шибаниды не стерли Темуридов, а переосмыслили их наследие, добавив собственные смыслы в медресе-усыпальницы, тюркскую словесность, союз с суфийскими элитами, прагматичную инфраструктуру. Благодаря этому Самарканд сохранил статус интеллектуального и религиозного центра региона уже в новой политической конфигурации Мавераннахра.
Автор: Азим МАЛИКОВ, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник отдела Азиатских исследований Университета Палацкого в Оломоуце, Чешская республика, газета “Самаркандский вестник”.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
На международной научно-просветительской платформе Центра исламской цивилизации в Узбекистане активно продолжается научно-исследовательская работа. Среди ряда научно-популярных книг, которые в настоящее время готовятся к изданию, есть и исследования, посвящённые историко-культурному наследию народов Центральной Азии за рубежом и их многовековым связям. Одним из таких изданий является сборник научных статей, посвящённых истории Узбекской обители — «Узбекской ханаки», расположенной в районе Ускюдар, в местности Султантепе города Стамбула.
В данной книге подробно освещается история обители, которая на протяжении почти двух столетий служила важным местом остановки и пребывания паломников, отправлявшихся из Центральной Азии через Стамбул в хадж, представителей накшбандийского тариката, поэтов и писателей, интеллектуалов, а также наших соотечественников, совершавших поездки с различными целями, передает iccu.uz.
Важный пункт на пути паломников, совершавших хадж
Историю формирования Узбекской обители невозможно представить в отрыве от связей Стамбула с Центральной Азией в османский период. В то время один из маршрутов паломников из Центральной Азии, направлявшихся в Мекку и Медину для совершения хаджа, проходил через Стамбул. Для подготовки к следующему этапу путешествия они на определённое время останавливались в городе.
Узбекская обитель, построенная в 1752–1753 годах, стала важным местом для таких паломников. Здесь путешественники отдыхали, совершали молитвы и готовились к дальнейшему пути. Впоследствии функции обители расширились, и она превратилась в постоянное место пребывания узбеков, проживавших в Стамбуле, а также представителей накшбандийского тариката, прибывавших из Центральной Азии.
В исторических источниках отмечается, что обитель была открыта не только для паломников, совершавших хадж, но и для представителей науки и просвещения. Здесь проводились различные беседы, научно-просветительские встречи, поэтические вечера и культурные мероприятия, принимались гости. Узбекские ханаки в Стамбуле в целом выполняли для паломников из Центральной Азии функции места ночлега, религиозного обучения и просвещения, а также культурного и социального центра.
Накшбандийский тарикат и просветительская среда
Особое место в истории Узбекской обители занимает накшбандийский тарикат. В книге на основе архивных источников исследуются суфийская деятельность обители, жизнь шейхов и их участие в общественной и просветительской жизни.
Обитель формировалась не только как место зикра и поклонения, но и как просветительская среда, где представители интеллигенции, поэты и учёные-богословы, прибывавшие из Центральной Азии, могли общаться друг с другом. Здесь проводились беседы и дискуссии на различные темы, продолжались литературные и просветительские традиции.
Масштаб просветительской деятельности обители отражают и сохранившиеся в ней письменные источники. В частности, на айване ханаки сохранилась надпись, выполненная в 1182 году по хиджре, то есть в 1769 году по григорианскому календарю, на староузбекском языке арабской графикой. В ней отражён статус обители как центра накшбандийского тариката.
Новые сведения об истории вакфа обители
Одним из важных научных результатов книги является пересмотр на основе архивных документов сведений об истории вакфа Узбекской обители и её правовом статусе.
В результате исследований были уточнены некоторые сведения, ранее приводившиеся в научной литературе. В частности, установлено полное имя Шейха Абдуллы, упоминаемого как первого шейха обители: Саййид Шейх Абдулла Акбар Афанди ибн Асадуллаха ал-Узбеки.
Вместе с тем на основании архивных документов был пересмотрен существовавший ранее взгляд о том, что для обители, построенной в 1752–1753 годах, отдельный вакф был учреждён непосредственно в первоначальный период её существования. Согласно результатам исследования, отдельный вакф для Узбекской обители был учреждён в 1788 году ал-Ходжа Халилом Агой ибн Ахмадом Афанди, благодаря чему был официально оформлен правовой статус обители.
В вакуфном документе обитель обозначена как накшбандийская ханака, при этом указано, что первоначально она предназначалась для обслуживания дервишей, прибывавших из квартала Каландархана города Самарканда. Впоследствии в условия вакфа были внесены изменения, и другим дервишам Накшбандийского тариката также было разрешено оставаться на ночлег в обители.
Эти сведения позволяют понять, что Узбекская обитель была не просто религиозным сооружением, а историческим учреждением, функционировавшим на основе определённой правовой, экономической и социальной системы.
Шейхи и роль обители в общественной жизни
В книге отдельно исследованы архивные сведения о шейхах обители. Они показывают, что шейхи играли важную роль не только в жизни самой обители, но и в поддержании связей между выходцами из Центральной Азии в Стамбуле.
В архивных документах отмечается, что в 1797 году улемы Мавераннахра — Шейх Абдурахим, Шейх Хамза, Шейх Мухаммад Салим и Шейх Абдукарим — вместе со своими спутниками, попросив убежища у Османского государства, остановились в Узбекской текке в Ускюдаре. Кроме того, сохранились документы, свидетельствующие о роли шейха обители Сулеймана Афанди в поддержке выходцев из Центральной Азии в XIX веке.
Подобные документы показывают, что Узбекская обитель была для людей, прибывавших из Центральной Азии в Стамбул, не просто местом остановки, но и социальным и просветительским центром, объединявшим их.
Экономическая и культурная деятельность
В исследовании не обойдены вниманием и экономические аспекты внутренней жизни обители. В частности, в отдельных научных статьях анализируются производственные процессы, бухгалтерские книги и экономическая деятельность, осуществлявшаяся в обители.
Также изучены архитектурные надписи и эпиграфические памятники обители, письменные источники, музыкальное наследие и произведения искусства. Это позволяет исследовать историю Узбекской обители не только как историю религиозного сооружения, но и как многогранного центра, отражавшего социальную, культурную и экономическую жизнь своего времени.
В некоторых архивных документах встречаются сведения об обращении шейха обители Сулеймана Афанди с просьбой предоставить необходимые для типографского обучения наборные инструменты и другие материалы. Кроме того, имеются сведения о деятельности, связанной с завией, построенной в Джидде для использования паломниками из Балха, Бухары, Коканда и Кашгара.
Роль в национально-освободительном движении
Ещё один важный аспект истории Узбекской обители связан с её деятельностью в период национально-освободительного движения в Турции.
В исследованиях, представленных в книге, освещается роль обители в последние годы существования Османской империи и в период Турецкой национально-освободительной войны. В частности, приводятся сведения о том, что в 1919 году в обители был размещён госпиталь для солдат турецкой национальной армии.
Таким образом, место, которое когда-то служило остановкой для паломников и путешественников, впоследствии стало непосредственным свидетелем сложных социально-политических процессов в истории региона.
Современное значение наследия предков
Сегодня Узбекская обитель в Султантепе имеет особое значение как уникальное культурное наследие недавнего прошлого наших предков для наших соотечественников, посещающих Турцию.
История обители свидетельствует о существовании многовековых культурных и просветительских связей между Узбекистаном и Турцией, сформировавшихся задолго до современного этапа отношений между двумя странами. Эти связи, складывавшиеся благодаря паломникам, учёным-богословам, шейхам, поэтам и представителям интеллигенции, прибывавшим из Центральной Азии в Стамбул, охватывали наряду с религиозной жизнью также литературу, науку, искусство, торговлю и социальные отношения.
С этой точки зрения изучение истории Узбекской обители важно не только для исследования судьбы одного исторического памятника, но и для понимания продолжительных цивилизационных связей между Центральной Азией и османским миром.
Исследования, вошедшие в книгу
В готовящейся к изданию книге собраны научные статьи, посвящённые различным направлениям истории Узбекской обители. В частности, в неё вошли исследования Хасана Демирташа «Дипломатический и структурный анализ вакуфного устава Узбекской обители в Ускюдаре», Эркана Овуджа «Архивные сведения о шейхах Узбекской обители», Серпил Озджан «Место остановки путешественников: Узбекская обитель в Султантепе», исследование Умара Фарука Джана, посвящённое производственной и экономической деятельности обители, а также статья Умара Кёчйигита об эпиграфических надписях Узбекской обители.
Кроме того, содержание книги дополняют исследование Марвы Кубро Инжи о роли Узбекской обители в период национально-освободительных движений, анализ Мелиха Садыка Кучюкера семейных архивных документов, связанных с деятельностью Шейха Ато и Шейха Наджмиддина в обители, а также исследование Сулеймана Эргюнара, посвящённое музыкальному наследию Узбекской обители.
В издании также опубликована статья научного секретаря Центра исламской цивилизации в Узбекистане Рустама Жабборова под названием «Узбекская святыня Стамбула». В ней рассказывается об историческом значении этого места, его роли в жизни паломников, совершавших хадж, и представителей накшбандийского тариката, его связях с Центральной Азией, а также о его значении как объекта культурного наследия в наши дни.
В целом исследования, собранные в данной книге, направлены на переосмысление истории Узбекского даргахa на основе различных источников — архивных документов, вакфнамэ, писем, записей и материалов личных архивов, её научное обогащение и введение новых сведений в научный оборот.
Подготовка подобных исследований в Центре исламской цивилизации в Узбекистане свидетельствует о том, что в рамках международной научно-просветительской платформы Центра истории Узбекистана, наследию предков и историко-культурным источникам, хранящимся за рубежом, уделяется внимание на основе нового научного подхода.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана