06 Октябрь, 2026, 25 Раби ас-сани, 1448
06 Октябрь, 2026, 25 Раби ас-сани, 1448
Ислам, возникший в VII веке в Аравии, в течение нескольких последующих веков широко распространился за ее пределами. Государство, получившее название Арабского халифата, простиралось от Марокко до Индии, охватывая территории Северной Африки и Пиренейского полуострова.
Развитие науки способствовало дальнейшему росту мощи этой державы, которая привнесла новые строительные методы и оригинальный архитектурный стиль, сформировавшийся под влиянием традиций Сасанидской, Византийской и Римской архитектуры. На протяжении веков совершенствовался этот стиль, что сегодня позволяет нам анализировать многие элементы и особенности исламской архитектуры на примере сохранившихся памятников и мавзолеев.
Мавзолеи – один из наиболее распространенных типов исламских памятников. Для них не существовало строгих единых правил: на обширной территории халифата в разные периоды существовали различные архитектурные решения. В Средней Азии представлены исламские памятники практически всех периодов. Это позволяет проследить их эволюцию.
В доисламский период на нашей земле погребальные обряды были связаны с религией, но в зороастризме и буддизме, широко распространенных в регионе, мавзолеи отсутствовали. Однако на территориях, позднее вошедших в состав халифата, например в Сирии, существовали христианские мартириумы, а у кочевых тюркоязычных народов встречались курганы - примитивные предшественники мавзолеев.
Хотя в раннем исламе мавзолеи встречались редко, мусульмане, вдохновленные упомянутыми объектами, начали строить первые мавзолеи, называемые «мозор» или «машхад». Со временем эта традиция получила широкое распространение, и мавзолеи стали неотъемлемой частью исламской архитектуры. Особенно в Средней Азии они стали популярным типом зданий после мечетей.
Архитектурно можно выделить два типа мавзолеев. Первый – это минарет-гробница, примером которого может служить сохранившийся до наших дней минарет Кабуса (Гунбад-и-Кабус) в Иране, построенный в XI веке. Такие сооружения позволяли выделить место захоронения почитаемого человека.
Мавзолеи второго типа представляют собой здания с куполом квадратной формы, символизирующий гармонию мира. Мавзолей Саманидов является первым образцом таких сооружений. Основными элементами их дизайна можно назвать ниши, арки, порталы и угловые колонны, характерны также внешние архитектурные украшения.
Мавзолей Араб-ота, построенный на рубеже IX и X веков в селе Тим Нурабадского района, является одним из первых памятников Средней Азии исламского периода, сочетающим в себе три важные особенности исламской архитектуры. В его купольном сооружении присутствуют мукарнас, михраб и портал. Именно после Араб-оты строительство михрабов в мавзолеях стало широко распространяться. Что касается порталов, то они развивались в XI-XII веках в многокупольных мавзолеях сельджуков.
Само здание кирпичное, имеет форму квадрата в плане размером 8 на 8,7 метра. На портале частично сохранились надписи, утраченные фрагменты которых, вероятно, содержали информацию о социальном статусе, дате рождения и смерти похороненного здесь человека. По углам здания расположены колонны. Над входом - ребристая арка, опирающаяся на две колонны, украшенные гипсовыми звездчатыми узорами. Над аркой расположены три ниши с геометрическими гипсовыми орнаментами. Напротив входа в мавзолей находится михраб.
Мавзолей был впервые обнаружен геологической группой под руководством профессора Х. М. Абдуллаева, а в 1958 году, профессор Н. Ленов, занимавшийся географическим изучением местности, сообщил о находке Самаркандскому музею и Самаркандской археологической экспедиции.
Надпись на портале здания впервые прочитал профессор М. Массон, определив дату постройки здания - 367 г. хиджры (977-978 годы от Рождества Христова), после чего интерес к мавзолею в научных кругах заметно возрос. В 1960 году Институт искусствознания Академии наук Республики Узбекистан направил в Тим небольшую экспедиционную группу. В ее состав, помимо Г. Пугаченковой, вошли архитектор П. Зохидов и фотограф Комитета по охране памятников культуры Узбекистана Э. Юдитский. Ими были составлены эскизы, сделаны фотоснимки мавзолея и расположенной рядом с ним мечети, проведены замеры, а также экспертиза архитектурных сооружений на территории, где находится мавзолей Остона-бобо.
Для получения дополнительных структурно-стратиграфических данных в 1961 году сотрудник Института искусствознания Б. Тургунов провел шурфовку в северо-восточном углу мавзолея, что помогло определить структуру его фундамента. Согласно полученным данным, на глубине трех метров под фундаментом был уложен слой грунта толщиной 60 сантиметров. Высота фундамента составляет 2,4 метра, а его стены облицованы кирпичом.
Хотя местные жители почтительно называют мавзолей «Араб-ота» (буквально «отец-араб»), они не знают, кто здесь похоронен, и нет связанных с ним легенд. К сожалению, и в сохранившейся части надписи на портале нет информации о похороненном здесь человеке.
Г. Пугаченкова выдвинула предположение, что название сооружения – Араб-ота связано с именем арабского завоевателя периода распространения ислама в Средней Азии. Надпись на фасаде сообщает, что здание было возведено в месяце раби аль-авваль 367 года по хиджре, что соответствует октябрю-ноябрю 977 года н. э., по приказу Нуха ибн Мансура.
Мавзолей состоит, как уже было сказано, из одного зала, имеет входной портал и купол. Его главный фасад обращен на север. Углы здания укреплены восьмигранными колоннами, однако юго-западная часть не сохранилась. Четырехугольные стены квадратного зала завершаются восьмиугольником с переходными парусами над ним и полусферо-коническим потолком наверху. Ярусы ниш разнообразны, на осях стен имеются трехчастные проемы, а в углах - двухъярусные конструкции. Внутренние стены отделаны штукатуркой, поверх которой сохранился орнамент, выполненный из двойного кирпича.
Внешнее убранство мавзолея создано на основе сочетания декоративного кирпича и лепнины. Несмотря на утраты, украшения входного портала хорошо сохранились. Для строительства мавзолея использовался обожженный кирпич размером 23-23,5х23-23,5х4 сантиметра. Здание расположено на склоне, поэтому западная сторона его фундамента укреплена крупным камнем. Внутренние размеры мавзолея составляют 5,6х5,6 метра.
В мавзолее сохранились мукарнасы – декоративные элементы, напоминающие сталактиты и состоящие из множества ячеек. Мукарнас, изначально служивший структурным элементом для перехода от квадратного помещения к куполу, впоследствии стал чисто декоративным элементом во многих исламских зданиях. Полукруглое в плане михраб, указывающий направление на Мекку, также является одним из ранних образцов в исламской архитектуре.
В заключение можно сказать, что мавзолей Араб-ота знаменует собой важный этап в развитии среднеазиатской и исламской архитектуры в целом. А портал как архитектурная особенность стал впоследствии отличительной чертой исламских сооружений от эпохи Сельджуков до темуридов, превратившись в величественный, монументальный вход.
Мавзолей, возвышающийся на холме у древних караванных путей, -важный свидетель распространения ислама в Средней Азии.
Его сохранность на протяжении более тысячи лет говорит о прочности местных строительных традиций и гармоничном синтезе доисламских и в исламских архитектурных форм. Это сделало мавзолей ценным источником для изучения формирования и развития уникального архитектурного стиля Средней Азии.
Автор: Махмудхон ЮНУСОВ, заведующий отделом международного исследовательского института «Шелковый путь», газета «Самаркандский вестник».
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Именно с этой точки зрения можно рассматривать книгу «Салам, Узбекистан», недавно вышедшую в каирском издательстве «Дар аль-Мустакбаль аль-Араби», автором которой является журналист Ахмад Джасим аз-Зубайди. Эта книга родилась не из мимолётного удивления туриста и не из отстранённой объективности исследователя. Она представляет собой взгляд арабского журналиста, который живёт в Узбекистане с 1983 года, создал здесь свою семью и на протяжении десятилетий был свидетелем происходивших в стране преобразований, пока она, по его собственным словам, не стала для него второй родиной.
Эта сложная дистанция между принадлежностью и отчуждением, на мой взгляд, и придаёт книге её особую ценность. Человек, долго живущий вдали от родины, становится частью повседневной жизни страны пребывания, но при этом сохраняет способность сравнивать и удивляться тому, что уже не замечают местные жители. В этом и заключается парадокс: человек, пришедший извне, порой способен увидеть то, чего больше не замечают те, кто привык к этому месту. Не потому, что жители этого не знают, а потому, что длительная привычка превращает исключительное в обыденное, ценное – в привычное, а великое культурное наследие в молчаливую часть окружающего пейзажа.
С этой позиции Аз-Зубайди заново открывает Узбекистан для арабского читателя, а возможно, и для самих узбекистанцев. Он видит в Бухаре, Самарканде, Хорезме и Термезе не просто исторические города, а читает в них многослойную религиозную и научную память и через них возвращает к жизни образы великих учёных, чьи имена неразрывно связаны с историей исламской цивилизации: Аль-Хорезми, Аль-Бируни, Ибн Сины, Аль-Бухари, Ат-Термизи, Аль-Матуриди, Аз-Замахшари и многих других. Эти имена появляются в книге не просто как перечень поводов для гордости прошлым, а как свидетельство того, что Центральная Азия в важные периоды истории являлась центром производства знаний, а не лишь географической периферией цивилизации.
Журналистский опыт автора отчётливо проявляется в построении повествования. На протяжении многих лет Аз-Зубайди сотрудничал с арабскими средствами массовой информации, передавая из Узбекистана репортажи и наблюдения о политической, социальной, культурной и духовной жизни страны. Это сформировало у него особое умение видеть событие и связывать его с более широким контекстом. Поэтому книга постоянно движется между историей и современностью, между фактом и личным наблюдением, между общим повествованием и личным свидетельством. Именно это сочетание является одной из её сильных сторон, поскольку оно спасает материал от сухости чисто исторического изложения. Однако самое примечательное в книге заключается не только в обращении к прошлому, но и в том, каким образом автор стремится показать его продолжение в настоящем. Для него история не ограничивается прославлением имён учёных или красотой исламской архитектуры. Она должна превращаться в современное сознание, институты и культурные проекты.
Проект Центра исламской цивилизации в Ташкенте занимает центральное место в общей концепции книги. Автор рассматривает его как выражение возрождения цивилизационной памяти и её представления языком современности. Более того, как он отмечает во введении, сама идея книги возникла благодаря его многолетнему наблюдению за реализацией этого проекта и сбору связанных с ним материалов и документов. Та же идея проявляется и в особом внимании книги к рукописям, их сохранению, цифровизации и переводу, а также к сотрудничеству с научными и культурными учреждениями за пределами страны. Всё это придаёт понятию «возрождение наследия» гораздо более широкий смысл, чем просто реставрация памятников или риторическое обращение к прошлому. Наследие становится предметом исследования, образования и культурного обмена. Именно здесь книга поднимает важный вопрос: каким образом народ может вернуть себе своё прошлое, не замыкаясь в нём? Как превратить наследие из объекта гордости в устойчивую культурную и интеллектуальную силу?
Аз-Зубайди также представляет ислам в Узбекистане как цивилизационный, нравственный и общественный феномен, а не только как систему религиозных обрядов. Он неоднократно акцентирует внимание на умеренности, терпимости и сосуществовании, а также на стремлении соединить религиозную идентичность с требованиями современности. Особенно ясно это проявляется в его представлении модели развития, где экономический, технологический и образовательный прогресс рассматривается как возможность модернизации общества без разрыва с его культурными и духовными корнями. Это одна из наиболее значимых тем книги, поскольку она переводит читателя от размышлений о прошлом к размышлениям о взаимосвязи идентичности и перемен.
Но наиболее сильный голос в «Салам, Узбекистан» звучит тогда, когда журналист отступает на второй план, а вперёд выходит человек. В некоторых эпизодах место перестаёт быть просто географическим названием или историческим объектом и становится эмоциональной связью. Автор раскрывает этот аспект, рассказывая о некоторых святынях, которые он регулярно посещает и о душевном покое, который находит там. В такие моменты книга становится особенно искренней и глубоко личной, поскольку писатель не только объясняет другим ценность этих мест, но и показывает, каким образом они стали частью его собственной личности. И поэтому название книги следует понимать как нечто большее, чем просто приветствие.
«Салам, Узбекистан» – в определённом смысле акт благодарности. Во введении Аз-Зубайди признаётся, что его долго не покидал вопрос: как отблагодарить народ, который подарил ему тепло, щедрость и достойную жизнь? Ответ он нашёл в писательском труде.
Таким образом, читатель сталкивается с произведением, которое с самого начала несёт в себе эмоционально окрашенную позицию и не претендует на полную нейтральность по отношению к своему предмету. Эта эмоциональная близость одновременно является и сильной стороной книги, и пространством для критического осмысления. Естественно, что на некоторых страницах преобладает язык восхищения, обусловленный многолетней связью автора со страной и его благодарностью ей. Однако более широкое присутствие критического анализа сделало бы книгу ещё сильнее. Описание культурной и социальной модели не теряет своей ценности, когда наряду с достижениями рассматриваются и существующие вызовы; напротив, это придаёт повествованию дополнительную убедительность. В ряде мест было бы полезно сопоставить картины развития, терпимости и открытости с более глубоким анализом трудностей и противоречий, сопровождавших переход от советского периода к этапу восстановления религиозной и культурной идентичности.
Кроме того, значительный объём книги и богатство собранного материала иногда приводят к повторению отдельных идей в схожих формулировках, особенно тех, что касаются роли учёных, возрождения памяти, религиозной терпимости и связи прошлого с настоящим. Эти темы, безусловно, являются центральными, однако более сжатое изложение придало бы им ещё большую выразительность и сделало бы композицию более цельной. Ведь хорошему материалу не всегда требуется повторение для подтверждения своей ценности. Иногда именно краткость позволяет наиболее ярко подчеркнуть основную мысль.
Отдельного внимания заслуживает и вопрос документирования. Книга содержит большое количество исторических фактов, цитат и статистических данных, а также повествований, связанных с некоторыми святынями и народными религиозными персонажами. В отдельных случаях духовная память переплетается с историческим повествованием. Такое сочетание обладает собственной культурной ценностью, однако требует более чёткого разграничения между документально подтверждёнными фактами, народными преданиями и личными впечатлениями автора. Если это будет учтено в последующих изданиях, то справочная ценность книги значительно возрастёт наряду с её журналистской и литературной значимостью. Тем не менее все эти замечания не умаляют главного достижения книги. Её ценность заключается не в попытке представить исчерпывающую историю Узбекистана и не в стремлении стать академическим исследованием в строгом смысле этого слова. Её ценность – в характере свидетельства, которое она предлагает читателю.
Перед нами арабский журналист, проживший более четырёх десятилетий внутри другого общества, наблюдавший его изменения и затем попытавшийся заново представить его арабскому читателю, находясь в позиции, которая не является ни полностью внешней, ни полностью внутренней. Именно эта промежуточная позиция и создаёт уникальность книги.
Пожалуй, наибольшего уважения в опыте Ахмада Джасима аз-Зубайди заслуживает то, что он не превратил свою долгую эмиграцию лишь в личную биографию, а сделал её средством взаимопонимания и сближения двух культур. Эмиграция подарила ему необходимую дистанцию для наблюдения, многолетняя жизнь в стране – глубокое знание, а журналистика – инструмент для фиксации увиденного. Из сочетания этих факторов и родилась книга «Салам, Узбекистан» – свидетельство о стране и одновременно об отношениях человека с местом, в котором он живёт. Поэтому наиболее справедливой оценкой автора будет не чрезмерное восхваление и не попытка возвести книгу на недосягаемый пьедестал, а признание того, чего он действительно достиг: он сумел вновь обратить внимание на детали, скрытые привычкой, превратить годы эмиграции в письменную память и создать интеллектуальный и человеческий мост между арабским миром и Узбекистаном. Возможно, именно эта мысль остаётся самым глубоким посланием книги: человеку порой необходим взгляд со стороны, чтобы осознать ценность того, что он видит каждый день. Привычка дарит месту чувство спокойствия и устойчивости, но иногда скрывает его красоту. Взгляд же эмигранта, соединённый с опытом и знанием, способен вернуть привычному его удивительность, памяти – её присутствие, а благу – его подлинный смысл.
Подготовил Г.Хонназаров. УзА
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Иман 
Молитва 
Голодание 
Закот 
Хадж 
Коран 
Уроки Ислама 
Контакт 