Голубая мечеть; шедевр исламской архитектуры в Афганистане
Голубая мечеть в Мазари-Шарифе вышла за рамки своего религиозного значения и стала национальным и культурным символом единства, олицетворяющим единство исламской идентичности в стране с разнообразными этническими группами и сектами и долгой историей политических преобразований.
По сообщению IQNA, эта мечеть, историческое и религиозное здание, расположенное в городе Мазари-Шариф на севере Афганистана, также известна как храм Имама Али ибн Аби Талиба. Эта мечеть считается одной из самых красивых и известных мечетей в стране, которая отличается своими синими керамическими украшениями и бирюзовыми куполами, отражающими красоту исламской архитектуры в Центральной Азии.
Эта мечеть расположена в самом сердце Мазари-Шарифа, примерно в 320 километрах от столицы Кабула, на высоте около 380 метров над уровнем моря.
Голубая мечеть; шедевр исламской архитектуры в Афганистане
Истоки и история строительства Голубой мечети в Мазари-Шарифе
Голубая мечеть или Зиярат-э Сахи в городе Мазари-Шариф в Афганистане, мавзолей, приписываемый Имаму Али (мир ему), является самым известным религиозно-историческим зданием в Афганистане. Каждый год ее посещают тысячи паломников из Афганистана и из-за рубежа.
Об отнесении могилы в Голубой мечети к Али ибн Аби Талибу (мир ему), первому имаму шиитов, в различных источниках упоминаются исторические предания, некоторые из которых связаны с ее обнаружением в VI веке хиджры, а другие - с ее реконструкцией и расширением в X веке хиджры.
Также высказывались критические замечания по поводу подлинности отнесения указанной могилы к Имаму Али (мир ему).
«Мазари-Шариф», что означает «священный храм», — это нынешнее название города, полученное от этого.
Первое сооружение просуществовало недолго, так как было разрушено во время монгольского нашествия на Афганистан во времена Чингисхана в 1220 году нашей эры. Святыня оставалась в безвестности на протяжении столетий, пока не была вновь открыта во времена правления Тимуридов.
В XV веке нашей эры Султан Хусейн Мирза Байкара, один из самых выдающихся правителей Тимуридов в Герате, приказал восстановить ее в великолепном архитектурном стиле, который является символом расцвета исламского искусства в Афганистане и Центральной Азии.
Строительство контролировалось избранной группой строителей и гончаров, привезенных султаном из Герата, Самарканда и Бухары. Они спроектировали мечеть с гармоничными пропорциями, украшенную бирюзовыми куполами и высокими минаретами, стены которой были покрыты глазурованной плиткой лазурно-синего цвета и сложными геометрическими узорами, которые впоследствии стали самой отличительной визуальной чертой мечети.
Со временем комплекс расширился, включив в себя дворы, сады и дополнительные удобства для посетителей, и в конечном итоге стал выдающимся центром поклонения и убежищем для ученых, суфиев и студентов.
В последующие века мечеть неоднократно реставрировалась и расширялась султанами и местными благотворителями, при этом всегда сохраняя свои первоначальные декоративные особенности.
В современную эпоху сменявшие друг друга правительства уделяли этой мечети особое внимание как национальному символу и культурному наследию, воплощающему дух культурной преемственности в Афганистане.
В середине двадцатого века была проведена масштабная реставрация, восстановившая ее великолепие, а в начале третьего тысячелетия она была включена в список исторических мест, находящихся под надзором Министерства культуры и градостроительства Афганистана.
Архитектура и художественное оформление Голубой мечети
Голубая мечеть в Мазари-Шарифе является одним из лучших сохранившихся образцов исламской архитектуры в Центральной Азии и выдающимся примером тимуридской школы, достигшей своего пика в Герате и Самарканде в XV и XVI веках.
Эта мечеть — не просто религиозное сооружение, а архитектурный шедевр, воплощающий суфийский дух и исламскую эстетическую мысль в ее высших формах. Точная инженерия органично сочетается с духовной символикой и отличительным цветом, ставшим отличительной чертой здания.
Общий дизайн
Эта мечеть включает в себя прямоугольный главный молельный зал, которому предшествуют величественные ворота, ведущие во внутренний двор, окруженный крытыми арками. Четыре высоких минарета возвышаются из углов здания, каждый из которых увенчан бирюзовым куполом разных размеров, и в конечном итоге сливаются в единый центральный и всеобъемлющий купол, доминирующий над горизонтом города.
Архитектурная структура спроектирована на основе симметричной геометрической системы, выражающей гармонию между духовным миром и космическим порядком, принцип, выдающийся во многих классических исламских архитектурах. Внутренние стены и потолки украшены сложными геометрическими и цветочными мотивами, представляющими собой «божественное повторение творения», символическое значение, распространенное в архитектуре великих мечетей.
Куфическое письмо
Фасад мечети покрыт тысячами глазурованных плиток в светлых оттенках синего, бирюзового и лазурного цветов, переплетающихся с аятами Корана, написанными изысканными куфическими и сульсскими (Сульс) шрифтами.
Считается, что мастера, создавшие эти украшения, были привезены из городов Герата и Бухары, сочетая точность хорасанского искусства с тонкой чувствительностью тимуридского стиля.
Украшения разделены на повторяющиеся геометрические элементы, включающие шести- и восьмиконечные звезды и тонкие цветочные мотивы, воплощающие красоту симметрии и гармонии. Цвета варьируются от небесно-голубого до насыщенного индиго, создавая гобелен, излучающий спокойствие и возвышенность.
В некоторых частях в качестве декоративного элемента используется арабская каллиграфия, где буквы сочетаются с украшениями, создавая визуальный ритм, который подразумевает движение и превращает текст Корана в неотъемлемую часть эстетической структуры мечети.
Купол и минарет
Купола состоят из двух уровней: внутреннего конструктивного купола и внешнего декоративного купола. Внешняя поверхность покрыта блестящей голубой плиткой, отражающей солнечный свет в течение дня, а ночью луна создает мягкое, серебристое свечение, создавая впечатление, что мечеть – это масса света.
Четыре минарета мечети тонкие и высокие, представляющие собой одни из лучших образцов вертикальной архитектуры в тимуридском искусстве.
Внутри мраморные колонны, поддерживающие крышу, расположены симметрично, а арки украшены тонкими декоративными полосами. Михраб обрамлен каймой из разноцветной керамики, на которой начертаны стихи из суры ан-Нур шрифтом насх, а деревянный резной минбар демонстрирует мастерство местных ремесленников в резьбе и декоре.
Сегодня Голубая мечеть считается символом исламской архитектуры в Афганистане и примером сочетания местных техник с архитектурными влияниями из Ирана, Самарканда и Мавераннахра.
Это также одно из важнейших мест наследия Афганистана, сочетающее в себе историческую подлинность, символическое значение и уникальную эстетику. Это свидетельство того факта, что исламская архитектура была не просто зданием для поклонения, но и искусством, говорящим о вере и красоте.
Голубая мечеть Мазари-Шарифа занимает исключительное место в сознании афганцев, выходя за рамки религиозного статуса и становясь национальным и культурным символом объединения, олицетворяющим единство исламской идентичности в стране с разнообразными этническими группами, конфессиями и долгой историей политических потрясений.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Золотой век и упадок чтения Корана в Египте
История коранического чтения в исламском мире, и в особенности в Египте, уходит корнями гораздо глубже эпохи звукозаписи и радиовещания. Это искусство, зародившееся в первые века ислама, опираясь на традицию «чтения с мелодикой», постепенно превратилось в один из самых мощных инструментов культурной «мягкой силы» мусульман, достигнув своего художественного и социального расцвета через такие формы, как пятничные чтения в мечетях, азан и государственную поддержку.
По сообщению IQNA, несмотря на то, что Египет является колыбелью искусства коранического чтения для всего исламского мира, в современном медиапространстве наблюдается процесс «постепенного забвения подлинных школ» и «разрыва между новым поколением чтецов и наследием предшественников». Сегодня коммерческое и поверхностное исполнение зачастую вытесняет глубокое, созерцательное чтение. Сложные техники, такие как правила остановки (вакф), начала чтения (ибтида), интонация (лахн) и таджвид — плод многовекового опыта египетских мастеров — не получают должного документирования и популяризации.
В этой серии репортажей IQNA стремится проследить эволюцию этого искусства — от «старой школы» до эпохи «гениев чтения». Анализируя текущую ситуацию, мы хотим навести мост между аутентичными египетскими техниками и художественными потребностями современного слушателя, чтобы искусство чтения Корана перестало быть «исключительно имитационным обрядом» и вернулось к состоянию «живого и динамичного потока». Выдающиеся современные исполнения черпают силы в традиционной египетской школе, и понимание этого исторического пути необходимо для осознания сути коранического чтения. Кроме того, популяризация стилей и инноваций египетских первопроходцев служит лучшим ориентиром для молодых чтецов в деле повышения технических и духовных стандартов их мастерства.
Газета «Аль-Йоум ас-Саби» пишет по этому поводу: хотя технология звукозаписи появилась в Египте в 1903 году, искусство коранического чтения не сразу воспользовалось плодами модернизации. В первые годы работы звукозаписывающих компаний в Египте великие чтецы отказывались записывать свои выступления. Это касалось и певцов, которые с недоверием относились к новому изобретению и предпочитали выждать несколько лет, наблюдая за результатами экспериментов артистов второго эшелона.
В отношении чтения Корана ситуация была еще сложнее: любые технические новшества, касающиеся Священного Корана, вызывали сомнения и религиозные опасения. От них воздерживались до тех пор, пока время не доказывало состоятельность изобретения, делая его неотъемлемой частью реальности.
Кроме того, задержке процесса записи способствовал и фактор ограниченного времени: в первые годы оно не превышало трех минут, а позже увеличилось до шести. Безусловно, этого было недостаточно для фиксации чтения, которое могло бы отразить подлинное величие и реальный масштаб искусства того времени.
Старейшая записанная копия чтения в Египте
Самая ранняя дошедшая до нас запись коранического чтения датируется 1905 годом: шейх Мухаммед Салим читает суру «Марьям». В следующем году он записал чтение суры «Юсуф».
Об этом человеке, чьи грампластинки с песнями также сохранились, известно немного. Это оставляет открытым вопрос: был ли он одним из великих профессиональных чтецов или просто вокалистом, записавшим эти фрагменты в качестве пробы для звукозаписывающих компаний?
Исследование истории великих чтецов за первые 25 лет XX века выявляет четыре имени, чьи записи на сегодняшний день утрачены: Махмуд аль-Кайсуни, Хусейн ас-Саваф, Ханафи Бурай и шейх Ахмед Нада. Последний стал настоящим корифеем этого искусства и скончался в 1932 году, за два года до открытия египетского радио.
Открытие радио стало важнейшим событием, которое запечатлело память о таких мастерах, как шейх Мухаммед Рифат (1882–1950 гг.). Именно его голос прозвучал 31 мая 1934 года на открытии египетского радио, и он по праву считается основателем этого искусства в истории чтения Корана.
Несмотря на известность, которую Рифат обрел за десятилетия до открытия радио, уникальная красота его голоса и глубина чувств были увековечены именно благодаря этому средству массовой информации. Около десяти лет он оставался непревзойденным чтецом по уровню присутствия и популярности, главной «звездой» эфира, с которой могли соперничать лишь Умм Кульсум и Абдель Ваххаб, пока болезнь в 1943 году не вынудила его прекратить выступления. Он по-прежнему занимает особое место в сердцах слушателей, которое никто не оспаривает и по сей день.
Из поколения шейха Рифата на радио был представлен и другой, более старший мастер. Это шейх Али Махмуд (1878–1943 гг.) — чтец, певец и исполнитель нашидов, записавший в 1920-х годах несколько пластинок с песнями. Однако до нас дошло лишь шесть записей его коранического чтения, которые, по всей вероятности, были сделаны в частном порядке.
Но самым значимым именем после шейха Рифата в том поколении является шейх Абдуль-Фаттах аш-Шаашаи (1890–1962 гг.) — второй чтец, выступивший на радио. Он начинал как певец, а затем стал чтецом. Хотя до нас дошло лишь несколько его записей, он обладал грандиозным голосом и занимал высокое положение в искусстве чтения. Он прожил долгую жизнь, и сохранилось богатое наследие его записей, в которых он сохранял мощь и блеск своего голоса до самых последних дней.
Золотой век и период упадка чтения Корана в Египте (часть 4)
В течение 1930-х годов к радиовещанию присоединился ряд чтецов из последующих поколений, самыми выдающимися из которых были шейх Таха аль-Фашни (1900–1971) и шейх Абдул-Азим Захир (1904–1971). Затем на арену вышли два молодых мастера, достигшие признания еще до своего двадцатилетия: шейх Абуль-Айнэйн Шуайша (1922–2011) и шейх Камиль Юсуф аль-Бахтими (1922–1969). Некоторое время они выступали на радио, затем прерывали сотрудничество, но вернулись к работе в 1940-х годах.
1940-е и начало 1950-х годов ознаменовались приходом на радио целого ряда выдающихся чтецов, которых сегодня почитают за их колоссальный вклад в развитие искусства чтения, его популяризацию и богатство сохраненного звукового наследия.
Самые известные и влиятельные египетские чтецы
Среди наиболее прославленных имен этого периода можно назвать Махмуда Халиля аль-Хусари (1917–1980), Махмуда Али аль-Банну (1926–1985), Абдуль-Басита Мухаммада Абдус-Самада (1927–1988) и Мухаммада Сиддика аль-Миншави (1920–1969), а также шейхов Шуайшу и аль-Бахтими, которые начали выступать на радио раньше них. Однако центральной фигурой этого периода, самым влиятельным и одаренным чтецом был шейх Мустафа Исмаил (1905–1978).
Шейх Мустафа Исмаил пришел на радио с высочайшего уровня — из королевского дворца. В 1944 году он был приглашен во дворец из своей деревни в Танте после того, как однажды блестяще прочел Коран в Каире. Он стал личным чтецом королевского двора и занимал эту должность восемь лет, вплоть до свержения египетской монархии в 1952 году. Радио транслировало его чтение из дворца еще до того, как он стал штатным чтецом эфира.
Самая масштабная художественная трансформация в искусстве коранического чтения связана именно с именем шейха Мустафы Исмаила. Он сделал это искусство более проникновенным и доступным, превратив длинные мелодические фразы в завораживающее чтение, которого ждал слушатель.
Благодаря этим художественным новшествам, продиктованным уникальным голосовым диапазоном, дарованным ему Всевышним, изменилась сама форма чтения. Аудитория в мечетях, на похоронах и общественных собраниях стала глубже взаимодействовать со Священным Кораном. Это отчетливо прослеживается в сохранившихся записях шейха Мустафы Исмаила.
Современники шейха Мустафы Исмаила попали под влияние его новаторского стиля, который для многих стал каноном. Начиная с 1950-х годов, искусство чтения Корана превратилось в один из важнейших инструментов «мягкой силы» ислама и Египта. Чтецы стали звездами общества, их ежегодно приглашали для выступлений в арабские, исламские и даже неисламские страны. Они обрели огромную популярность в Марокко и Индонезии, а египетская школа чтения благодаря этому поколению стала официальным стандартом исламского мира, который слушали и которому подражали повсеместно.
1960-е годы и далее: утрата Египтом центральной роли
1960-е годы ознаменовались ростом числа записей религиозных церемоний, а также появлением новых форматов, таких как «Коран тартиль», впервые записанный шейхом Махмудом Халилем аль-Хусари в 1960 году. В последующие годы эту практику переняли четыре других великих чтеца, что открыло новые пути для восприятия коранических чтений. Впервые был создан полноценный аудиодокумент всего Корана, что дало толчок к появлению других подобных проектов.
В 1960-е годы радио также представило аудитории ряд талантливых чтецов разного уровня подготовки. Однако они уже не достигали того же уровня креативности и популярности, что их предшественники. Это можно объяснить изменениями технических условий радиовещания или, возможно, эволюцией вкусов слушателей. Среди наиболее известных чтецов, пришедших на радио в 1960-е годы, были Ибрагим аш-Шаашаи, Мухаммад Абдуль-Азиз Хассан, Ахмад Мухаммад Амер и Мухаммад Ахмад Шабиб.
Однако в последующие годы, в 1970-е, произошел сдвиг, лишивший радио его доминирующего статуса. В деревнях широко распространились кассетные магнитофоны, транслирующие записи всех чтецов без разбора. Появились компании по производству кассет, ориентированные на местных чтецов, не прошедших проверку радиовещания; некоторых из них даже осуждал Аль-Азхар. Радио перестало быть единственным каналом распространения. В дальнейшем, с развитием интернета, ситуация изменилась еще кардинальнее: у каждого чтеца появились свои сайты, каналы на YouTube и страницы в социальных сетях. Они начали вести прямые трансляции в высоком качестве, без какого-либо контроля со стороны специальных комитетов, без художественной классификации или академического руководства. Несомненно, эта всеобщая открытость стерла границы, снизила общий художественный уровень и уравняла шансы всех чтецов, независимо от их истинного мастерства.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
