Повлияли ли на Коперника работы мусульманских астрономов?
Новое исследование показывает, что космологическая модель, разработанная Николаем Коперником, во многом схожа с моделью, предложенной арабским астрономом Ибн аш-Шатиром почти за два столетия до этого.
Как сообщает портал «Исламосфера», Николай Коперник, польский астроном, живший в XVI веке, считается одним из первых европейских учёных, разработавшим модель Солнечной системы, в центре которой находится Солнце. Эта модель противоречила как церковным, так и преобладающим научным парадигмам того времени, согласно которым Земля была центром Вселенной.
В Университете Шарджи было проведено исследование влияния на Коперника идей мусульманского астронома XIV века Ибн аш-Шатира, который был хронометристом в мечети Омейядов в Дамаске. В недавно защищённой докторской диссертации, опубликованной на сайте библиотеки Университета Шарджи, проводится текстовый и критический анализ работ двух учёных с целью выявления точек соприкосновения и расхождения в их теориях. Объектом исследования стала «Нихайят ас-сул фи таших ал-усул» («Заключительное исследование, касающееся исправления принципов») – главный астрономический трактат Ибн аш-Шатира, в котором он исправляет и уточняет модели Солнца, Луны и планет, предложенные Птолемеем. С другой стороны, рассматривается «De revolutionibus orbium coelestium» («О вращении небесных сфер»), знаковый труд Коперника, положивший начало революции в астрономии.
Сопоставив две космологические модели, доктор Салама аль-Мансури, автор диссертации, приходит к выводу, что на Коперника сильно повлияла астрономия Ибн аш-Шатира и его идеи о том, что Земля и другие планеты Солнечной системы вращаются вокруг Солнца. Она заявляет: «Ибн аш-Шатир был первым астрономом, который успешно опроверг космологическую систему Птолемея, согласно которой планеты вращаются вокруг Земли, и исправил неточности этой теории примерно за два столетия до Коперника».
Тот факт, что Коперник опирался на работы более ранних учёных и астрономов, не является чем-то новым. Однако в исследовании подчёркивается значительное сходство между идеями Коперника и Ибн аш-Шатира.
Доктор Салама аль-Мансури представляет обзор арабских рукописей и их переводов на латынь в европейских архивах в польском городе Кракове и Ватикане. Среди хранящихся там книг она обнаружила и трактат Ибн аш-Шатира «Нихайят аc-сул фи таших ал-усул» на арабском языке.
Исследование не предоставляет убедительных доказательств того, что Коперник читал труды Ибн аш-Шатира, поскольку у исследователя не было доступа к латинским переводам работ Ибн аш-Шатира. Однако в диссертации утверждается, что польский астроном, скорее всего, был знаком с идеями Ибн аш-Шатира через «посредников», учитывая сильное сходство между интерпретациями и математическими расчётами движения планет вокруг Солнца обоих учёных.
Текстовые параллели между двумя астрономами, согласно исследованию, наиболее заметны в «идентичных расчетах и результатах … подразумевающих, что Коперник, возможно, адаптировал методы Ибн аш-Шатира» при разработке «своего философского перехода к гелиоцентризму», модели, которая, как признается в исследовании, была собственным изобретением Коперника. Салама аль-Мансури приводит и некоторые конкретные вопросы, в которых теория Коперника напрямую опиралась на труды Ибн аш-Шатира, например, это модели Луны и Меркурия, почти идентичные в обоих работах.
На вопрос, считает ли она, что Коперник позаимствовал хотя бы часть своей теории у Ибн аш-Шатира, доктор Салама аль-Мансури отвечает: «Наш анализ показывает, что трактат Ибн аш-Шатира … содержал настолько близкие к гелиоцентризму идеи, что долг Коперника перед ним неоспорим».
Исследование призвано исправить европоцентризм в истории науке и преуменьшение вклада мусульманских астрономов, таких как Ибн аш-Шатир, в пользу европейских учёных, таких как Коперник.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
«Набиванша» Сайида Султана: Как индийские боги стали мусульманскими пророками
История распространения ислама в Бенгалии (современные Бангладеш и индийский штат Западная Бенгалия) является одним из самых удивительных примеров культурного диалога в истории мусульманской цивилизации, передает Исламосфера. Оказавшись в конце XVI века в окружении традиций индуизма и буддизма, бенгальские суфии столкнулись с вызовом: как объяснить суть ислама местному немусульманскому населению, не знающему арабского языка и мыслящему совершенно иными категориями?
Ответом на этот вызов стал эпос «Набиванша» («Родословная Пророка»), созданный на рубеже XVI–XVII веков суфийским наставником (пиром) и поэтом Сайидом Султаном в жанре «Истории пророков» (Кисас аль-Анбия). Это грандиозное произведение из 17 396 куплетов заложило фундамент уникального феномена, который исследователи называют «бенгальским исламом».
Лингвистический прорыв
К XVI веку мусульманское присутствие в Бенгалии насчитывало уже около четырех столетий, однако исламская теология и история оставались уделом элиты, поскольку их языками являлись исключительно арабский и персидский. Духовенство (маулави) считало народный бенгальский язык «нечистым» и непригодным для передачи религиозных истин. Сайид Султан, предположительно уроженец Читтагонга, был не согласен с этим. В предисловии к «Набиванше» он писал:
«По воле рока бенгальцы родились в Бенгалии, но они не понимают арабской речи… Но с каким бы языком Господь ни создал человека, этот язык — его бесценное сокровище».
«Набиванша» стала одним из первых масштабных текстов, зафиксировавших исламскую космологию и священную историю на бенгальском языке.
Культурный синтез
Хотя Сайид Султан создал первую полноценную исламскую космологию и священную историю на народном бенгальском языке, уникальность «Набиванши» определяется не только этим. Опираясь на концепцию Нур-и Мухаммад (Предвечного Света Пророка), разработанную суфийскими мыслителями от ат-Тустари до Ибн Араби в рамках учения вахдат аль-вуджуд (Единства бытия), автор переработал ее в русле понятий, близких бенгальским индуистам-вайшнавам. Для обозначения Единого Бога Сайид Султан использовал привычный местному населению термин Ниранджана (Чистый, Безвинный), а также ввел концепцию амса (божественной эманации). Согласно ей, изначальный свет Мухаммада был сотворен Всевышним из Его собственного Я (Амса). Согласно суфиям, этот свет предваряет создание вселенной и последовательно передается от Адама через всю цепочку пророков к Мухаммаду (мир ему).
Переосмысление пророков
В Южной Азии интеграция индуистского пантеона в мусульманскую картину мира была развитым литературным феноменом. Сайид Султан действовал в рамках этой традиции, но пошел еще дальше. Он не просто заимствовал метафоры, а полностью переписал священную историю Индии в рамках исламских понятий, включив в цепь исламских пророков (пайгамбар) не только тех, кто упомянут в Коране, но и ключевые фигуры индуистского пантеона — Брахму, Вишну, Шиву, Раму и Кришну.
В Коране сообщается, что на земле не было ни одного народа, к которому Аллах не направлял бы пророков, а согласно хадисам, общее число таких посланников за всю историю человечества достигало 124 тысяч или 224 тысяч. Исходя из этого, Сайид Султан видел Раму и Кришну пророками Единого Бога (Ниранджаны), направленными к народам древней Индии. Однако со временем индийцы обожествили их, перепутав Творца и Его творение, что привело к появлению многобожия. Сайид Султан делал вывод: поскольку Мухаммад является «Печатью пророков», вобравшим в себя весь Предвечный Свет, индуистам не нужно предавать свою историю — им нужно просто «вернуться» к финальному, очищенному источнику веры, то есть к исламу.
Целенаправленный проект исламского призыва
Объясняя свой мотив в тексте, Сайид Султан пишет, что наблюдал, как бенгальцы, принявшие ислам, продолжают читать индуистские эпосы, такие как «Махабхарата» и «Рамаяна», потому что у них не было аналогичных масштабных, увлекательных и понятных историй на родном языке. Поэтому вместо того чтобы просто запретить им читать индуистские тексты, он решил дать им альтернативу аналогичного масштаба, но переписанную с исламских позиций. Сайид Султан понимал, что для бенгальца образ Кришны — это понятный символ духовности, и через него легче объяснить концепцию пророчества, чем через неизвестных местным жителям древних пророков Ближнего Востока.
Таким образом, «Набиванша» — это не адаптация исламского жанра «Истории пророков» и не перевод в строгом смысле. Это оригинальное произведение, созданное автором с четкой целью: укоренить ислам на бенгальской земле, используя местную мифологию.
Оценка традиционных ученых
Традиционное исламское духовенство (улемы) Южной Азии исторически относилось и относится к «Набиванше» с осторожностью.
С одной стороны, ряд течений, таких как Деобанди или Ахль-и Хадис, усматривает в тексте серьезные догматические нарушения. Утверждения о том, что Мухаммад (мир ему) сотворен «из части Бога» (Амса), с точки зрения ортодоксального суннизма балансируют на грани нарушения таухида (строгого единобожия), стирая грань между Создателем и созданием. Также критикуется легитимизация имен индуистских божеств в качестве пророков, что считается недопустимым новшеством (бид’а).
С другой стороны, суфийские авторитеты защищают эпос, указывая, что речь идет о мистических аллегориях. Но даже строгие критики признают колоссальную практическую пользу «Набиванши» для даваата (исламского призыва): этот эпос позволил миллионам бенгальцев принять ислам, сохранив преемственность своей языковой и культурной идентичности.
Заключение
Эпос «Набиванша» способствовал становлению бенгальской мусульманской литературной традиции в средневековый период. Это произведение уникально тем, что представляет собой не просто синкретический текст, а первую масштабную попытку полной исламизации бенгальской культуры через её собственный язык и мифологию. А для современных исследователей оно служит ярким напоминанием о том, какими гибкими, глубокими и инклюзивными могут быть методы мусульманской проповеди на стыке цивилизаций.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
