03 Октябрь, 2026, 22 Раби ас-сани, 1448
03 Октябрь, 2026, 22 Раби ас-сани, 1448
Последние публикации зарубежных журналистов и тревел-авторов показывают любопытную перемену в восприятии Узбекистана. Страна по-прежнему предоставляет миру свою тысячелетнюю историю, и это работает. Но впечатления самих путешественников всё чаще выходят далеко за пределы архитектуры Шёлкового пути.
Иностранец приезжает ради Самарканда, а рассказывает о Ташкенте. Едет смотреть древние города, а вспоминает людей, еду, сервис, современную культуру, горы и ощущение страны, которая меняется прямо на глазах. Так что же сегодня действительно привлекает туриста – прошлое или настоящее?
Для начала – Шёлковый путь
Начать путешествие по стране с древней истории практически неизбежно. Для западного туриста Самарканд, Бухара и Хива – не просто три города на карте. Это почти мифологические названия, связанные с Великим Шёлковым путем, Тимуром, караванами, учеными, купцами и восточной архитектурой. Именно этот образ десятилетиями формировал международное представление об Узбекистане.
Нидерландский журналист Willie van Rooijen свою поездку назвал путешествием «во времени». Его маршрут проходил через Самарканд, Бухару и Хиву, а внимание автора было приковано к памятникам, ремеслам, старым кварталам, мечетям, медресе и караванным маршрутам. Похожее впечатление производит Хива. Внутри Ичан-Калы турист оказывается в пространстве, где историческая архитектура не выглядит декорацией для туристического спектакля. Узкие улицы, минареты, мастерские и старые стены создают ощущение путешествия в другую эпоху. Именно поэтому история остаётся главным магнитом. Но есть важная деталь: иностранные авторы всё реже заканчивают свой рассказ на истории.
Приехал за прошлым, увидел настоящее
Один из наиболее показательных примеров – публикация британского журналиста Герда Грейга (Geordie Greig). Он описывает классический маршрут – Самарканд, Бухара, Хива, Ташкент. Первые три города дают именно то, чего ожидает человек, впервые приехавший в страну: грандиозную архитектуру, памятники имперского прошлого и атмосферу древних торговых центров. Но в его рассказе особое место занимает Ташкент. И это принципиально важно. Столица не пытается конкурировать с Самаркандом количеством средневековых памятников. Его привлекательность совершенно другого типа: метро, современная архитектура, музеи, галереи, концертные площадки, новые культурные пространства. Получается парадокс. История побуждает туриста купить билет в Узбекистан, а современная страна заставляет его пересмотреть первоначальное представление о стране. Это очень существенная разница.
Ташкент становится частью туристической истории
Долгое время Ташкент в международном туристическом нарративе воспринимался скорее как транзитная точка: прилетел, переночевал и отправился дальше в Самарканд или Бухару. Сегодня этот сценарий постепенно меняется. Зарубежные публикации всё чаще рассматривают столицу как самостоятельное направление. Причем интерес вызывают не только традиционные достопримечательности, но и городская жизнь. Это уже другая модель путешествия. Туристу становится интересно не только «что сохранилось с XV века?», но и «Как живёт эта страна сегодня?»
Именно здесь появляются современная гастрономия, искусство, дизайн, музеи, новые гостиницы, кофейни, культурные площадки и городские пространства. В международной туристической прессе Ташкент всё чаще оказывается в контексте современного искусства и культурных изменений. И это важный сигнал: страна перестает восприниматься исключительно как исторический объект.
Самарканд тоже становится современнее
Но было бы ошибкой противопоставлять современность историческим городам. Самарканд сам меняет туристический опыт. Иностранные авторы обращают внимание не только на Регистан и Гур-Эмир, но и на рестораны, гостиницы, сервис, новые пространства и общую инфраструктуру. Именно такой взгляд особенно хорошо проявляется у известного путешественника и писателя Пико Ийер (Pico Iyer). В материале “Financial Times”, посвященном его открытиям 2025 года, Узбекистан оказался среди мест, которые произвели на него особенно сильное впечатление. Причем удивляли его не только знаменитые памятники. Он отдельно отмечал гостиничный опыт, сервис и сочетание исторического окружения с современным уровнем комфорта. Это уже совсем иной образ страны. Не «древний Узбекистан, где можно переночевать», а современная страна, в которой древность стала частью повседневной среды. И именно такое сочетание сегодня может стать одним из главных конкурентных преимуществ нашего государства.
От куполов к людям
Есть еще один мотив, который повторяется в рассказах иностранцев, хотя его сложнее измерить статистикой. Это люди. Японский журналист Тошиказу Мураками (Toshikazu Murakami) в Узбекистане обращал внимание на гостеприимство, отношение к иностранцам, ощущение безопасности и спокойствия. На первый взгляд это кажется не таким важным фактором, но для современного туриста впечатление от страны формируется не только достопримечательностями. Памятник можно сфотографировать и забыть. А вот разговор с продавцом на базаре, ужин в семейном ресторане, случайное знакомство, помощь незнакомого человека или ощущение того, что тебе комфортно в городе, часто становятся частью личной истории путешествия. Именно поэтому рассказы иностранных журналистов постепенно уходят от формата «10 мест, которые нужно увидеть». Они становятся рассказами о том, как ощущается Узбекистан.
Любопытное наблюдение есть у Аканкша Сингх (Akanksha Singh) из “Lonely Planet”. Узбекистан обычно представляют через синий цвет: голубые купола, бирюзовую майолику, мозаики Самарканда и Хивы. Но во время путешествия автор обнаруживает другую палитру – золотую, песочную, янтарную. Это уже не архитектура, а пейзаж. Пустыня, поля, дороги, закаты, природные пространства возле древних крепостей. И здесь происходит ещё одна важная перемена в туристическом восприятии. Наша земля перестаёт быть страной трёх городов, а становится территорией, по которой интересно путешествовать. Нукус, Каракалпакстан, пустынные районы, древние крепости, горы, природные маршруты… всё это расширяет привычный образ страны.
Зачем туристу современный Узбекистан?
Возникает закономерный вопрос: если историческое наследие настолько мощное, зачем вообще пытаться конкурировать с ним современностью? Ответ, возможно, заключается не в конкуренции. Современность не должна вытеснять историю. Она должна делать её удобной для современного путешественника. Турист XXI века хочет увидеть Регистан, но ему нужен хороший отель. Он хочет пройти по древней Бухаре, но вечером ему интересны ресторан, концерт или выставка. Гость хочет попасть в Хиву и одновременно пользоваться современным транспортом, связью и сервисом. Хочет увидеть Шёлковый путь, но не обязательно жить так, как жили караванщики. В этом смысле развитие современной инфраструктуры не разрушает исторический туристический продукт. Напротив, оно позволяет ему работать на новую аудиторию.
Кроме того, показательно ещё то, что международные материалы 2026 года всё чаще обращают внимание на зимний туризм, горные направления и поездки за пределы классического маршрута. Это означает, что туристический образ страны становится более многослойным. И здесь возникает важный вопрос уже не о рекламе, а о восприятии. Когда человек приезжает в страну впервые, у него есть определённые ожидания. Он ожидает увидеть Восток из книг и фотографий. А затем обнаруживает город с современным метро, ресторанами, галереями, новыми отелями, молодежной культурой и быстро меняющейся городской средой. Именно контраст между ожиданием и реальностью может стать одним из самых сильных впечатлений.
Древняя история остается главным поводом для знакомства. Если раньше иностранцу показывали Узбекистан как уникальный памятник прошлого, то сегодня всё чаще ему показывают страну, где это прошлое продолжает жить внутри современности. Именно поэтому наиболее интересный вопрос сейчас звучит несколько иначе: Не что выбирает турист – древний или современный Узбекистан, а почему ему всё сложнее разделить эти два образа.
Возможно, главный туристический ресурс страны сегодня заключается именно в этом сочетании. Утром можно стоять на площади Регистан и смотреть на архитектуру XV века. Днем ехать по современному Ташкенту. Вечером ужинать в новом ресторане, идти на концерт или выставку. А на следующий день отправиться в горы или древнюю крепость. Для иностранца это уже не просто путешествие в прошлое. Это путешествие в страну, где прошлое стало частью современного настоящего. И судя по свежим рассказам зарубежных журналистов, именно этот контраст постепенно становится одним из самых сильных впечатлений от Узбекистана.
Автор: Азиза Алимова, УзА
Ўзбекистон мусулмонлари идораси Матбуот хизмати
Факихи, жившие в Бухаре много веков назад и сочетавшие принципы справедливости с научным знанием, вошли в историю под названием «аль-Кудат ас-Саб‘а», то есть «Семь кади». Их жизнь и научное наследие являются одним из важных источников для понимания того, как формировалось правовое мышление в Мавераннахре. Их научная цепь, в свою очередь, показывает тесную взаимосвязь таких древних центров знаний, как Бухара, Уструшана, Самарканд и Фергана.
В истории существуют города, название которых неразрывно связано с определёнными направлениями науки и знаний. Бухара – один из таких городов. На протяжении веков здесь развивались хадисоведение, тафсир, фикх, калам, суфизм и другие науки. Одновременно формировалась богатая интеллектуальная традиция, направленная на обеспечение справедливости в обществе, разрешение споров и регулирование правовых отношений.
Среди ярких представителей этой школы следует особо отметить факихов, известных под названием «аль-Кудат ас-Саб‘а» – «Семь кади».
В исламской цивилизации институт кадия был не просто административной должностью, а одним из важных общественных институтов, служивших обеспечению справедливости и правопорядка. Кади выполнял ответственные функции по рассмотрению споров, вынесению решений на основе норм шариата и защите законных интересов людей.
С распространением ислама в Центральной Азии этот институт также постепенно совершенствовался. Бухара же стала одним из основных центров развития ханафитского фикха.
В источниках целый ряд факихов, живших в Бухаре и пользовавшихся уважением среди народа благодаря своим глубоким знаниям, благочестию, честности и приверженности справедливости, упоминается под названием «Семь кади».
Речь идёт не о семи кадиях, живших одновременно, а о цепи учёных, которые в разные периоды занимались фикхом и судебной деятельностью и оставили после себя богатое научное наследие. То обстоятельство, что их могилы находятся в историческом комплексе «Чор-Бакр» в Бухаре, ещё более повышает историческое значение этого места.
По этой причине комплекс также известен в народе под названием «Мазарат аль-Кудат ас-Саб‘а» – «Мавзолеи семи кади».
Одной из наиболее примечательных особенностей истории «Семи кади» является то, что во главе этой цепи стоит имя великого факиха Абу Джафара аль-Уструшани, происходившего из региона Уструшаны.
Его полное имя – Абу Джафар Мухаммад ибн Амр (Умар) ибн Сулейман аш-Шу‘аби аль-Уструшани. Точная дата рождения учёного неизвестна. В источниках годом его смерти указываются 400/1010 или 404/1013 годы.
Абу Джафар аль-Уструшани получил начальное образование на своей родине, в Уструшане. Позднее он прибыл в Бухару, где занимался судебной деятельностью и стал одним из выдающихся факихов своего времени.
В его научном становлении важную роль сыграли взаимные связи таких крупных центров знаний, как Уструшана, Бухара и Багдад. Первым наставником учёного был его дядя Лукман ибн Шу‘айб ибн Сулейман аль-Уструшани.
Позднее он обучался у известного бухарского факиха Абу Бакра Мухаммада ибн Фадля аль-Камари аль-Бухари, а также у великого багдадского ханафитского учёного Абу Бакра Ахмада ибн Али ар-Рази аль-Джассаса.
Уже сама цепь учителей одного учёного показывает, насколько широко в то время были налажены обмен знаниями и интеллектуальные связи между Мавераннахром и исламским миром.
Научное наследие Абу Джафара аль-Уструшани также весьма значительно. Ему приписываются такие труды по фикху, как «аль-Джами‘ аль-Кабир», «аз-Зиядат» и «Кифаят аш-Ша‘би».
Особое значение имеет «Кифаят аш-Ша‘би», считающийся одним из важных источников для изучения развития ханафитского фикха в Мавераннахре. Рукописные копии этого произведения, хранящиеся в Институте востоковедения имени Абу Райхана Беруни Академии наук Республики Узбекистан, также свидетельствуют о его научной ценности.
Ещё один известный представитель цепи «Семи кади» – Абу Зайд ад-Дабуси. Его полное имя – Абу Зайд Убайдуллах ибн Умар ибн Иса ад-Дабуси.
Учёный родился в селении Дабусия, расположенном между Бухарой и Самаркандом, и в эпоху Караханидов занимал должность кади. Поэтому в источниках он также упоминается под именем «Кади Зайд».
Одной из особенностей научной деятельности ад-Дабуси, сделавшей его знаменитым, было систематическое изучение различий между правовыми взглядами в рамках направления «‘ильм аль-хилаф» – науки о разногласиях в правовых вопросах.
С точки зрения современного правоведения особенно интересны принципы сопоставления различных правовых позиций, анализа их аргументации и формирования обоснованного вывода по конкретному вопросу.
Особое значение в этом отношении имеет труд учёного «Та’сис ан-Назар». В нём внимание уделяется теоретическому анализу вопросов фикха и сопоставлению различных правовых позиций.
Абу Зайд ад-Дабуси умер в 430/1039 году и был похоронен в мавзолее «Кудат ас-Саб‘а».
Другие учёные, упоминаемые в составе «Семи кади», также оставили заметный след в развитии правового мышления Мавераннахра.
Особое место среди них занимает Абу Ибрахим Исмаил ибн Мухаммад ибн Абдуллах аль-Мустамли аль-Бухари. Этот учёный, живший в 358/968–434/1043 годах, глубоко знал науки фикха и суфизма. Его труд «Шарх ат-Та‘арруф» считается одной из важных частей его научного наследия.
Бади‘ ад-Дин Ахмад ибн Умар аль-Бухари жил в XII веке и известен своим произведением «Фатава Бади‘ ад-Дин».
Захир ад-Дин Мухаммад ибн Ахмад аль-Бухари занимал должности кади и мухтасиба Бухары. Учёный умер в 619/1222 году. Ему принадлежат такие труды, как «аль-Фаваид аз-Захирийя» и «аль-Фатава аз-Захирийя».
Ахмад ибн Амр ибн Муса аль-Бухари также упоминается как один из учёных, занимавших должность кади в Самарканде и Бухаре.
В качестве седьмого представителя цепи встречается имя аз-Завзани. Однако поскольку под этим нисба были известны несколько учёных, вопрос о том, кто именно входил в состав «Семи кади», требует дополнительного источниковедческого исследования.
Это свидетельствует о том, что данная тема всё ещё имеет аспекты, которые недостаточно изучены.
Интересно, что в исторических источниках встречаются различные сведения и о количестве учёных, входивших в состав «Семи кади».
В труде Му‘ина аль-Фукара «Тарих-и Муллазаде» приводятся сведения о кладбище «Семи кади» Бухары и учёных, похороненных там.
В более поздних исследованиях этот список был расширен, и в научный оборот также вошло понятие «Кудат Тис‘а» – «Девять кади».
Арабский исследователь Субхи Джамиль аль-Хайят, опираясь на труд Шаха Валиуллаха ад-Дихляви «аль-Инсаф», также относит к числу великих правоведов Бухары таких учёных, как Абу-ль-Юср аль-Баздави, Фахр аль-Ислам аль-Баздави, Абу-ль-Ма‘али Ахмад аль-Баздави и Кази-хан Узгенди.
Каждый из них внёс значительный вклад в развитие фикха и усуль аль-фикха в Мавераннахре.
Таким образом, термин «Семь кади» может выступать не столько как строго закрытый список, сколько как понятие, обозначающее историческую традицию, сформировавшуюся в правовой и научной среде Бухары.
Изучение истории «Семи кади» открывает ещё одну важную истину: в Средние века наука и знания не ограничивались рамками одного города или региона.
Уструшана, Бухара, Самарканд, Дабусия и Фергана образовывали единое взаимосвязанное научно-культурное пространство.
Абу Джафар аль-Уструшани, получив образование в Уструшане и продолжив деятельность в Бухаре; Абу Зайд ад-Дабуси, происходивший из Дабусии и получивший известность в научной среде Бухары; связь с этой цепью таких учёных, как Баздави и Кази-хан Узгенди, – всё это яркие примеры интеллектуальной мобильности того времени.
В этом смысле феномен «Семи кади» рассказывает не только о самой Бухаре. Он показывает, каким образом формировалось и развивалось правовое мышление во всём Мавераннахре.
В эпоху Первого Ренессанса и последующие столетия в Мавераннахре были достигнуты выдающиеся результаты в различных областях науки и знаний. В рамках этого процесса фикх и правовое мышление также сформировали прочную научную основу.
Цепь «Семи кади» является одним из важных проявлений этого процесса.
В жизни и трудах этих учёных важное место занимали вопросы справедливости, правопорядка, регулирования отношений между людьми и разрешения споров на основе научного знания.
Поэтому изучение наследия «Семи кади» – это не только исследование биографий исторических личностей. Через это наследие можно понять, каким образом в Центральной Азии формировались научные основы правовой культуры и представлений о справедливости.
Сегодня большое значение имеют глубокое изучение рукописей, связанных с этими учёными, восстановление их цепей «учитель – ученик», сравнительный анализ сведений из различных источников и широкое представление их научного наследия общественности.
Ведь «Семь кади» Бухары – это история не одной эпохи и не одного города. Это яркое выражение многовековой традиции справедливости, науки и правового мышления, сформировавшейся в Мавераннахре.
Автор: Муслим Атаев, доктор исторических наук (DSc), iccu.uz
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Иман 
Молитва 
Голодание 
Закот 
Хадж 
Коран 
Уроки Ислама 
Контакт 