02 Сентябрь, 2026, 20 Раби аль-авваль, 1448
02 Сентябрь, 2026, 20 Раби аль-авваль, 1448
Большинство людей в России и на Западе, хоть раз увидевшие яркие торжества Навруза, справедливо считают его самым зрелищным восточным праздником. Как сообщает Sputnik, и притом частенько называют его традиционно мусульманским, даже если ранее слышали о его зороастрийских корнях.
Мол отмечают-то его в основном народы, исповедующие ислам, а значит, и веселье это связанно с кораническим учением – своего рода аналог масленицы, пришедшей из языческих культов, но совершенно иначе переосмысленный христианами, убравшими из него все идолопоклонство.
Однако консервативные мусульмане считают торжества по случаю весны прямым наследием ширка – греховного многобожия, и потому такие аналогии вызывают как минимум – неодобрение, а как максимум негодование.
В свою очередь, образованное исламское духовенство напоминает – хотя Навруз сам по себе является прекрасной культурной традицией, смешивать его с верой пророка Мухаммада действительно нельзя.
"В целом это хороший обычай, объединяющий людей. Они собираются вместе, с семьями, накрывают дастархан. И это очень позитивная традиция. Да, Навруз помогает поддерживать культурную идентичность, но всегда надо помнить – да, его широко отмечают в Узбекистане и Таджикистане, но это именно национальный, а ни в коем случае не религиозный праздник", - отмечает имам-мухтасиб Мухтасибатского собрания мусульман Московской области Денис Мухутдинов.
О смешении двух очень разных традиций имам знает не понаслышке, ведь в России традиционный праздник весны персо– и тюркоязычных народов прочно связан именно с исламским сообществом мигрантов из стран Центральной Азии – в первую очередь Таджикистана и Узбекистана.
Любопытно, что Навруз получил известность в Москве и Петербурге буквально в последние 4-5 лет, в России он популярен давно, правда, в Дагестане. Празднуют его в основном в южных областях региона, у лезгин. При этом древний персидский праздник сильно изменился под влиянием местных обычаев.
"Наврузом его здесь никто не называет. Иранская традиция наложилась на наш родной праздник — Яран Сувар, связанный с приходом весны и началом нового сельскохозяйственного цикла. Иногда его так и называют "праздник первой борозды", — рассказывает представитель лезгинской диаспоры Гусен Шахпазов.
Он подчеркивает, что лезгины нередко сталкиваются в Дагестане с осуждением со стороны единоверцев. Такое же происходит и в российских мегаполисах, когда выходцев из Таджикистана и Узбекистана другие мусульмане, часто – из той же самой общины мечети, укоряют за приверженность "языческим" традициям.
Притом что большинство людей, празднующих Навруз, относятся к этому куда проще, рассматривая праздник как добрую и яркую традицию добрососедства, вовсе не смешивая его с религиозной жизнью и не ставя в один ряд с Уразой и Курбан-байрамом. Такой же точки зрения придерживаются и эксперты-религиоведы.
"Я убежден, что влить Навруз в ислам решительно невозможно просто по техническим причинам. Навруз четко привязан к солнечному календарю и весеннему равноденствию, а праздники в исламе - к лунному, который смещается каждый год. Это отлично знают и понимают большинство верующих", - пояснил директор Института религии и политики Антон Игнатенко на площадке проекта "Религия и мировоззрение" в пресс-центре МИА "Россия Сегодня".
По его словам, древние народные традиции могут прекрасно уживаться с авраамическими религиями. А внерелигиозные обычаи, связанные с наступлением весны, есть не только у христиан или мусульман, но и у иудеев, отмечающих Ту би-Шват, буквально "Новый год деревьев". Хотя праздник канонически был установлен в раннем средневековье, его корни, предположительно уходят в доаврамические времена.
Что же касается Навруза на территории СНГ, и в особенности – среди мигрантов в России, то его популярность обусловлена отрывом от родины и жизнью в огромной многонациональной толпе города-миллионика.
Как считает замдиректора института Европы РАН Роман Лункин, желание людей подчеркнуть не только религиозную, но и этническую самоидентификацию в безликом окружении больших столиц, делает неизбежной комбинацию национальных традиций и религиозных ценностей.
"Если посчитать, сколько народу приходило на Навруз на ВДНХ в прошлые годы, это будет намного больше, чем могло бы прийти в любом европейском городе, - отмечает Лункин. – И если раньше люди с каким-то опасением относились к этому восточному празднику, то благодаря СМИ о нем узнают все больше, и Навруз становится своего рода праздником солидарности. Что особенно важно сейчас, когда люди на фоне пандемии и экономического кризиса чувствуют себя немного покинутыми".
И действительно - и в российской столице, и во многих других городах Навруз стал не просто праздником весны, а демонстрацией открытости и миролюбия нескольких больших диаспор. И, вероятно, это действительно лучшее наследие общего прошлого персоязычных и тюркских народов.
Навруз – праздник весеннего равноденствия 21 марта. Само слово "навруз" переводится с персидского как "новый день".
Когда-то он был главным торжеством зороастрийцев-огнепоклонников, календарь которых делился на два сезона, сменявших друг друга в дни весеннего и осеннего солнцестояния. Официальный статус приобрёл в Ахеменидской империи, но продолжал повсеместно отмечаться среди персов и тюрок и после исламских завоеваний.
В 2009 году ЮНЕСКО включила Навруз в список нематериального наследия человечества. Навруз — государственный праздник в таких странах, как Азербайджан, Албания, Кыргызстан, Македония, Казахстан, Афганистан, Иран, Таджикистан, Узбекистан, Туркменистан, Турция. Власти Турции в 2016-м запретили праздник в Анкаре и Стамбуле, что привело к массовым беспорядкам.
У Навруза нет четкой даты. К примеру, в Казахстане его отмечают строго с 21 по 23 марта, а в Иране ориентируются на астрономическое время (в этом году Навруз начинается 20 марта в 19 часов). Но везде к празднику готовятся загодя.
Для украшения на стол принято ставить "хафт син"- семь яств, которые на языке фарси начинаются на букву "син" ("с" в русскоязычной транскрипции). Например, "себ" (яблоко) или "сир" (чеснок). Главным угощением является сумаляк - своего рода соус или паста из проросших ростков пшеницы.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Декан факультета изящных искусств Техасского университета в Тарлтоне (Tarleton State University), в своей книге исследовавший роль и влияние Хадиджы (мир ей), супруги Пророка ислама (с.а.с.), в становлении раннего ислама, заявил: "Именно Хадиджа (мир ей), а не его дядя Абу Талиб, сыграла более важную роль в поддержке и защите Пророка (с.а.с.)».
10-е число месяца Раби аль-авваль — это не просто дата в календаре, а точка отсчета одного из самых важных союзов в истории человечества. В этот день связь между Пророком (с.а.с.) и Хадиджей (мир ей) стала не просто браком, а стратегическим союзом, заложившим первые основы исламской цивилизации в суровых условиях Мекки.
Этот союз, в котором богатство и статус Хадиджи (мир ей) стали опорой для миссии Пророка (с.а.с.), позволил нести тяжкое бремя откровения в годы одиночества и изгнания ислама, становясь исцелением для сердец верующих.
Имран Икбал аль-Бадави, декан факультета изящных искусств Техасского университета в Тарлтоне, в своей книге *«Королевы и пророки: как знатные арабские женщины и святые мужи формировали язычество, христианство и ислам»*, бросает вызов традиционным нарративам о Хадидже (мир ей), представляя ее как ключевую фигуру в религиозных и культурных преобразованиях Аравии VI–VII веков.
В главе под названием «Хадиджа, Мухаммад и противостояние христианства и язычества» он описывает Хадиджу (мир ей) не просто как жену Пророка, а как могущественную аристократку Мекки, чье экономическое влияние и смелое противостояние патриархальным нормам сыграли решающую роль в формировании послания раннего ислама. Эта глава также исследует, как поддержка Хадиджи (мир ей) позволила Пророку (с.а.с.) противостоять господствующей в Мекке политеистической системе.
Ниже представлен перевод интервью Имрана Икбала аль-Бадави Международному кораническому информационному агентству (IQNA):
IQNA: В вашей книге Хадиджа (мир ей) представлена не просто как поддерживающая супруга, а как историческая фигура, изменившая ход событий. Как этот образ дополняет или оспаривает традиционные исламские нарративы о ее роли?
Представляя Хадиджу (мир ей) в таком ключе, я преследую две основные цели.
Во-первых, она принадлежит к древнему ряду знатных женщин, которые формировали историю, культуру и религию Аравии и Ближнего Востока. К ним относятся королевы, прорицательницы, воительницы, главы племен и другие выдающиеся личности. Некоторые из этих женщин были связаны с прототипами божественности, которые позже были использованы и переосмыслены авраамическими религиями.
Во-вторых, арабские источники, включая повествования сиры (жизнеописания), не отдают должного Хадидже (мир ей). В профессиональных и личных отношениях с Мухаммадом (с.а.с.), как до начала миссии, так и в начале пророческого периода, она была более доминирующим партнером. Кроме того, эти источники страдают от дисбаланса: они приуменьшают христианское и «правоверное» происхождение семьи Хадиджи (мир ей), одновременно идеализируя семью Мухаммада (с.а.с.), которая была языческой. Я убежден, что Хадиджа (мир ей) сыграла куда большую роль в защите Пророка, чем его дядя Абу Талиб.
IQNA: Учитывая, что ранние исламские источники представляют собой смесь биографий, агиографий (святых преданий) и устных рассказов, как вы при изучении таких фигур, как Хадиджа (мир ей), проводите границу между историческим фактом и интерпретативными слоями?
Чтобы поставить Хадиджу (мир ей) в центр повествования и при этом предложить более историчный взгляд, я учел несколько критериев. Моя книга разъясняет, что средневековые отчеты сиры и хадисов по сути больше связаны с формированием идентичности, чем с фиксацией исторических фактов.
В сообщениях о Хадидже (мир ей) много литературных приемов и противоречий, включая использование полемических доводов, преувеличений, анахронизмов, символизма и поздних вставок. Из-за нехватки документальных свидетельств о самой Хадидже (мир ей), мой портрет основан на существующих моделях поведения знатных арабских женщин той эпохи, о которой у нас имеются доказательства.
IQNA: Вы делаете акцент на экономическом и социальном могуществе Хадиджи (мир ей). Как ее статус помог Пророку в продвижении ислама в патриархальном обществе Мекки?
Бесспорно, это так. Согласно источникам, Абу Талиб, дядя Пророка, уже не был в состоянии поддерживать его и даже поощрял его искать работу в другом месте. Хадиджа (мир ей) спасла его от перспективы нищеты и нестабильности — особенно в то время, когда Мухаммад (с.а.с.) был молодым человеком, пережившим сиротство.
Она также была его лучшим спутником и, весьма вероятно, играла для него роль, близкую к материнской. Источники также показывают, что Хадиджа обладала смелым и решительным духом: она уверенно действовала в противостоянии с мужчинами Курайша. Одним из примеров такой конфронтации была ситуация с дядями Мухаммада, которые были против их брака, но она одержала верх в этом противостоянии.
IQNA: В этой версии повествования важное место занимает Варака ибн Науфаль. Как вы считаете, свидетельствует ли его роль о некоторой богословской преемственности между христианством и ранним исламом или же она носит преимущественно символический характер?
Исследованию связи между христианством поздней античности и возникновением ислама и Корана посвящено множество работ.
В Аравии обнаруживается всё больше эпиграфических и археологических свидетельств того, что христианство было широко распространено в этом регионе еще до появления ислама.
Даже в арабских источниках встречается множество признаков и упоминаний христианских персонажей, мест и символов в обществе эпохи Пророка Мухаммада (с.а.с.).
Однако трудно с уверенностью сказать, насколько сильно Варака повлиял на Мухаммада (с.а.с.). Этому вопросу посвящены отдельные исследования.
Вместе с тем сира Пророка ясно свидетельствует о присутствии христианских святых и духовных лиц в окружении Мухаммада (с.а.с.). Это вновь связывает данную тему с Хадиджей (мир ей), поскольку Варака ибн Науфаль был ее двоюродным братом.
IQNA: Вы помещаете свое повествование в более широкий контекст религиозных преобразований поздней античности. Как история Хадиджи (мир ей) отражает более масштабные изменения на Аравийском полуострове в вопросах власти, религиозных убеждений и гендерных ролей?
Как я показываю в своей книге, в Аравии существовала длительная и непрерывная традиция «знатных женщин» — женщин, обладавших широкими полномочиями и значительным влиянием в обществе.
Они могли самостоятельно править, участвовать в войнах и заниматься торговлей.
Я утверждаю, что завоевание римлянами этих территорий примерно в 106 году н. э., а также распространение христианства и иудаизма в III–IV веках усилили патриархальные модели поведения в Аравии, в том числе в военной сфере.
На протяжении всего периода, известного как поздняя античность, власть знатных арабских женщин постепенно ослабевала. Более того, они всё чаще передавали свои полномочия мужчинам, которым доверяли, особенно святым мужам и религиозным деятелям.
Три главных примера, которые я рассматриваю для демонстрации этого исторического процесса, — Зенобия, царица Пальмиры, умершая в 274 году н. э.; Мавия, царица танухов, умершая примерно в 425 году; и Хадиджа (мир ей), знатная женщина из племени Курайш, умершая в 619 году.
IQNA: Учитывая ваш большой интерес к переосмыслению роли женщин в истории религий, какой вывод, по вашему мнению, должны сделать читатели вашей книги, особенно мусульмане, из вашего нового взгляда на Хадиджу (мир ей)?
В заключительной части книги я представил многочисленные выводы и уроки, касающиеся чрезвычайно важной роли знатных арабских женщин в формировании истории.
Однако в отношении Хадиджи (мир ей) необходимо напомнить о нескольких важных моментах.
Во-первых, самые продолжительные близкие отношения и деловое партнерство основателя ислама были связаны именно с женщиной — Хадиджей (мир ей).
Люди забывают, что Мухаммад (с.а.с.) был ближе к Хадидже (мир ей), чем к Абу Талибу, Абу Бакру или Умару. Кроме того, значительную часть своей жизни он провел с ней — дольше, чем с Аишей или другими своими супругами.
И, наконец, что важнее всего, гендерные отношения в современном исламе не были чем-то неизбежным или заранее предопределенным. Где сегодня в исламе место традиции брака по образцу Хадиджи? Разумеется, шиитская брачная традиция в большей степени, чем суннитская, сохраняет сходство с этой древней моделью.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Иман 
Молитва 
Голодание 
Закот 
Хадж 
Коран 
Уроки Ислама 
Контакт 