На расширенном заседании Республиканского совета по духовности и просветительству Президент нашей страны Шавкат Мирзиёев особо отметил, что в настоящее время, когда наша страна вступает в новый, высокий этап своего развития, нам как вода и воздух необходимы такие, как предки-джадиды, зрелые кадры, которые наряду с освоением достижений западной науки воспитаны в духе национальных ценностей.
Как передает УзА, в Галерее изобразительного искусства Узбекистана состоялась лекция видного ученого-востоковеда, музыковеда и культуролога Александра Джумаева, приуроченная к выставке, посвященной Абдурауфу Фитрату, под названием «Тоннель памяти: Фитрат». По мнению литераторов, в истории узбекской литературы были писатели, которые своим творчеством подняли ее на небывалую высоту, и одним из таких писателей был Абдурауф Фитрат. Он прожил удивительно насыщенную жизнь, полную взлетов и падений.
Абдурауф Фитрат родился в 1886 году в Бухаре. Его родители Абурахим и Мустафо-биби (Бибиджон) были интеллигентными людьми, они много сделали для воспитания и образования своего старшего сына. Абдурауф учился в известном бухарском медресе Мир Араб, а затем в Стамбульском университете (1909–1913), где в 1910 году опубликовал на фарси брошюру «Мунозара» о новых (джадидских) и старых школах. Ее переводы на русский (1911) и узбекский (1913) языки были опубликованы в Ташкенте. Вторая книга – «Рассказы индийского путешественника» также была написана на фарси и опубликована в Стамбуле в 1911 году.
По мнению историков, в 1914-м, вернувшись из Турции, Фитрат возглавил левое, более прогрессивное крыло джадидского движения. В 1915 году в Петрограде вышел его философский трактат «Фахбар-и-Наджат». После Февральской революции 1917 года Фитрат стал главным редактором самаркандской газеты «Хуррият». Он приглашает сотрудничать в эту газету своего старшего товарища, замечательного узбекского поэта Махмудходжу Бехбуди, внесшего весомый вклад в развитие литературы и просвещения края. Некоторое время спустя Фитрат перебрался в Ташкент.
В сентябре 1920 года была образована Бухарская Народная Советская Республика (БНСР), которая просуществовала всего четыре года. За небольшой исторический срок правительство республики предприняло целый ряд мер по развитию культуры и народного образования. Стали открываться новые школы, выходить печатные издания. Не последнюю роль в этом процессе сыграл Абдурауф Фитрат, который входил в состав правительства БНСР. Он был назиром по иностранным делам (1922), образования (1923), вице-президентом Совета назиров.
В 1923 году Фитрата обвинили в злоупотреблении властью и отстранили от работы. Он уезжает в Москву, где преподает в Институте восточных языков, активно занимается литературной деятельностью. В 1924 году Фитрат получил звание профессора. В этот период он много пишет и публикуется, его труды приобретают известность в Европе. В зловещие тридцатые годы ХХ века вместе с другими узбекскими писателями, Абдуллой Кадыри и Чулпаном, он был репрессирован, а позднее расстрелян по обвинению в буржуазном национализме.
Фитрат резко критиковал невежество, коррупцию, экономическое положение в Бухарском эмирате, обращая особое внимание на упадок образования. Некогда в Бухаре существовала разветвленная сеть низших (более 100), средних (39) и высших (33) медресе, а также начальных школ-мактабов (300), крупные библиотеки (11). Упадок образования начался примерно в VIII веке. Преодоление упадка Фитрат видел, в частности, в развитии основ современной науки (например, подготовке врачей в Европе), просвещении женщин, возрождении и модернизации ремесел, промышленности и торговли.
Литературное наследие Абдурауфа Фитрата чрезвычайно богато и разнообразно. Будучи студентом, он начал писать свои первые стихи под тахаллусом (псевдонимом) Мижмар («жаровня»), позже стал подписывать свои произведения тахаллусом Фитрат («созидающий»), с которым он не расставался до конца жизни.
Абдурауф Фитрат – автор многих поэтических сборников, среди которых «Искра», «Стихи. Поэма», «Моя ночь». Основной мотив его лирики – любовь к Родине, красота и неповторимость родного края. Поэт-патриот искренне желает видеть свою Родину свободной и счастливой, где не будет места несправедливости и угнетению, и народ познает любовь и счастье.
Широко известен Фитрат и как драматург, им создано около пятнадцати пьес, часть которых составляют исторические драмы и трагедии. Перу Фитрата принадлежит также повесть «Судный день» и целый ряд рассказов. К сожалению, многие прозаические произведения писателя до сих пор не переведены на русский язык.
Почти двадцать пять лет Фитрат вел активную деятельность в самых различных областях знаний. Например, как политолог написал работу «Политика Востока»; как культуролог – «Шахматы на Востоке», «Узбекская классическая музыка и ее история», «Происхождение искусства», «Опера «Халима»; как педагог – учебник по узбекскому языку, статью «Что делать со старыми школами?», как философ – очерк «Бедил». Наряду с этим он является автором замечательных научных исследований, таких как «Общий взгляд на узбекскую литературу после XVI века», «Чагатайская литература», «Ахмад Яссави», «О дастане Фархад и Ширин» и многих других. Не менее значительны и его заслуги как текстолога: им была опубликована и впервые прокомментирована наманганская копия «Кутадгу билиг» Юсуфа Хас Ходжиба Баласагуни.
Узбекский народ помнит, любит и ценит творчество замечательного писателя Абдурауфа Фитрата. Яркое свидетельство этому – одно из первых постановлений независимой Республики Узбекистан от 25 сентября 1991 года, в котором Абдурауфу Фитрату за выдающиеся заслуги в развитии узбекской литературы была присуждена Государственная премия в области литературы имени Алишера Навои.
Нужно отметить, что кандидат искусствоведения Александр Бабаниязович Джумаев является автором более 200 научных публикаций в различных странах мира. Он лауреат II Международного конкурса научных работ «Исследования по иранистике в русскоязычном пространстве» (Москва, Институт востоковедения РАН, 2018 г.) за книгу о Наджмеддине Кавкаби Бухари, член редакционной коллегии различных периодических научных изданий, в том числе «Вестника Международного института центральноазиатских исследований» (МИЦАИ; проект ЮНЕСКО), участник многочисленных международных научных конференций, а также постоянный автор российского журнала «Дружба народов» (статьи по проблемам культуры Центральной Азии). Выступает с циклами лекций по истории культуры Центральной Азии. Александр Джумаев также является автором книги «Абдурауф Фитрат: время, личность, культурная и научная деятельность», затрагивающей малоизученные стороны культурной и научной деятельности теолога, ученого и литератора, одного из лидеров просветительско-реформаторского движения джадидов Абдурауфа Фитрата.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
На Западе арабские выражения «иншаАллах» («если пожелает Аллах») и «валЛахи» («клянусь Аллахом») давно вышли за рамки сугубо религиозного контекста. Сегодня эти слова уверенно закрепились в светском лексиконе молодежи, став неотъемлемой частью интернет-культуры, поп-индустрии и повседневного городского сленга в Европе и США. Особенно активно их используют подростки в мультикультурных мегаполисах, причем независимо от их собственного этнического происхождения или вероисповедания, передает Исламосфера.
От иммигрантских кварталов до национальных словарей
Первым и главным катализатором распространения арабской лексики стала миграция и формирование уникальных городских социолектов в крупных европейских странах. В Германии в молодежной среде крупных городов, таких как Берлин и Франкфурт, активно используется так называемый Kiezdeutsch — этнолект, сформировавшийся под влиянием турецкого и арабского языков. Слово «wallah» здесь превратилось в универсальный маркер подтверждения слов. Подростки используют его как синоним немецкого «Ich schwöre» («клянусь», «честное слово») или для выражения сильного удивления. В шведском молодежном сленге, который получил название förortssvenska или «пригородный шведский», слово «wallah» используется в аналогичном значении — для подкрепления истинности своих слов в повседневном диалоге. Во Франции в парижском и лионском уличном сленге арабские заимствования укоренились благодаря североафриканской диаспоре. Здесь фраза «wallah» выполняет роль междометия «я серьезно» или «правда».
Лингвистическая статистика и тренды
Сдвиг в сторону глобальной легитимизации этих слов подтверждается объективными цифровыми данными. По данным анализа глобальной новостной базы GDELT, отслеживающей мировые медиа, количество упоминаний слова «иншаАллах» в англоязычной прессе выросло в три раза за последние годы. При этом журналисты все чаще используют его без перевода и дополнительных пояснений, рассчитывая на понимание англоязычного читателя. Статистика Google Trends фиксирует долгосрочный рост интереса к значению этих фраз. Число запросов «meaning inshallah» («значение иншаАллах») увеличилось более чем на 130%, а запросы на прямой перевод этого слова с арабского выросли в несколько раз.
Влияние медиа, политики и музыки
Проникновению исламских терминов в массовое сознание западного обывателя способствовали громкие прецеденты с участием публичных фигур, в первую очередь, шоу-индустрии. Например, британский исполнитель Стинг выпустил трек под названием «Inshallah», а популярный канадский рэпер Дрейк также периодически использует арабские сленговые выражения в своих треках, что мгновенно подхватывается миллионами его слушателей по всему миру. Последним нашумевшим случаем такого рода стало, когда в апреле 2026 года в интервью People актриса Энн Хэтэуэй на вопрос о старении ответила: «Я хочу прожить долгую, здоровую жизнь, иншаАллах». Позднее растроганные фанаты мусульманского происхождения официально подарили голливудской звезде Коран прямо на ковровой дорожке, а актриса с улыбкой и благодарностью приняла священную книгу.
В 2019 году после избрания первых мусульманок Ильхан Омар и Рашиды Тлаиб в Конгресс США исламские термины стали чаще звучать в политических новостях. В 2020 году Джо Байден использовал слово «иншаАллах» в ироничном контексте во время предвыборных теледебатов, комментируя обещание Трампа опубликовать налоговую декларацию. Это вызвало мощную волну обсуждений в американских СМИ.
Свой вклад вносят и спортсмены. Звезды мирового футбола и бокса немусульманского происхождения, такие как Эрлинг Холанд или Тайсон Фьюри, регулярно используют фразы «иншаАллах» и «машаАллах» в своих социальных сетях и интервью при общении с коллегами-мусульманами.
Семантический сдвиг и мем-культура
Попадая в светскую интернет-среду (TikTok, X, Reddit), религиозные термины неизбежно претерпевают десакрализацию и меняют свое первоначальное значение. «ВалЛахи» на Западе окончательно трансформировалось в аналог английских разговорных фраз «really?» («Правда?», «Реально?», «Да ладно?», «Серьёзно?», «В натуре?»), «seriously» («Серьёзно», «Без шуток», «Я серьёзно», «Честное слово») или «not gonna lie» (сокращенно ngl — «не буду врать»). Его используют просто для усиления эмоциональной окраски предложения. «ИншаАллах» молодые люди часто используют как светский аналог фразы «постучи по дереву» (knock on wood), т.е. в значении «чтобы не сглазить», «тьфу-тьфу», или как обозначение процесса «манифестации» (визуализации желаемого будущего). В то же время в интернет-пространстве за словом закрепился ироничный оттенок крайнего скепсиса — его пишут тогда, когда выражают сильное сомнение в том, что загаданное событие вообще когда-либо произойдет.
Ярким примером такой десакрализации и интеграции в поп-культуру стал знаменитый интернет-мем «Inshallah they find him» («ИншаАллах, они найдут его»), зародившийся примерно в 2021 году. В его основе лежала фотография реального рукописного объявления на доске извещений, приглашавшего мусульманские семьи на «халяльный кинопросмотр» мультфильма «В поисках Немо». Из-за простого любительского дизайна и трогательной, абсолютно серьезной подписи к картинке с рыбкой — «ИншаАллах, они найдут его» — изображение мгновенно разлетелось по сети. Сегодня светские пользователи на Западе используют эту фразу как самостоятельный текстовый мем, когда иронично комментируют поиски потерянных бытовых вещей – ключей, наушников или пульта и т.п.
Реакция мусульманского сообщества
Среди мусульманских мыслителей и блогеров на Западе нет единого мнения относительно этого феномена. С одной стороны, многие представители диаспор видят в этом позитивный сдвиг: нормализация арабских слов в речи мировых знаменитостей и блогеров помогает снизить уровень исламофобии, делая культуру Востока ближе и понятнее для западного человека. С другой стороны, звучит и обоснованная критика: религиозные авторитеты призывают не забывать о сакральном значении слов, напоминая, что упоминание имени Всевышнего («валЛахи») требует осознанности и недопустимо в контексте обсуждения вещей, порицаемых исламом.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана